p_balaev (p_balaev) wrote,
p_balaev
p_balaev

Category:

Троцкизм. (из черновых набросков к книге)

   ... В той комнате уже жили три моих однокурсника: магаданец Олег Овсянников, бурят почти двухметрового роста Шура Ольшевский и Роберт Троцкий, из Находки, он даже моим одногруппником был.
    Конечно, в книге о троцкизме я про общежитие пишу не из-за фамилии моего студенческого товарища.
   Общежитие еще во время абитуриентства меня поразило. Я не ожидал, что быт будущих врачей мог быть таким, представлялось всё несколько иначе. Вообще, сельскому парню ко многому пришлось в городе привыкать. 
    Первый шок был от общепита. После чистеньких совхозных столовых и небольшого кафе в Хороле оказаться в городской столовой Владивостока на ул. Ленинской, ныне Светланской, и не потерять аппетит было невозможно. Свинарник. Большой свинарник. У конвейера раздачи – груда грязных подносов, которые протирала склизкой серой тряпкой тетка бомжеватого вида, если только протирала, иногда сами посетители это делали. Такие же залитые борщом столы, также протираемые грязной тряпкой. Серые аллюминиевые гнутые ложки и вилки, ощутимо скользкие на ощупь. Качество пищи отвратительное. Супы – пойло, котлеты только с запахом мяса, но зато с выраженным вкусом хлеба.
    Дед, приехавший как-то ко мне в гости, уже привыкшему к этим столовкам, отказался обедать в нашей студенческой столовой. Наотрез. Но мы привыкали. Если была возможность, старались обедать в заводской столовой инструментального завода, он был недалеко от института. Там было чисто и готовили хорошо, несмотря на то, что столовая была даже больше самой большой общепитовской. Рабочий контроль – вещь хорошая. А вот народный контроль тех лет – это комиссия, которая часто приходила в столовую под видом проверки, но на самом деле – разжиться мясом.
    Конечно, я испытал почти счастье, когда получил место в общежитии. Было даже не совсем важно, что комната напоминала, как тогда выражались, бич-хату. Облезлая дверь с дырами от нескольких, уже выломанных, замков, обшарпанные стены и пол с ободранной краской. Вся мебель – встроенный обшарпанный шкаф, четыре железные кровати, четыре табурета, тоже таких, как будто их долго грызла стая голодных волков, и стол с изрезанной ножом крышкой. Всё как будто принесенное с помойки.
   В первый мой день в общежитии, куда я заселился после обеда, когда закончились занятия, товарищи по комнате куда-то ушли, я остался обживаться, раскладывать и развешивать свои вещи в шкафу. В комнате не нашел утюга (на следующий день мы сбросились и его купили), нужно было погладить халат к следующему дню занятий. Решил по соседям поспрашивать. Постучал в соседнюю комнату, открыл здоровый парень, выглядивший очень взрослым, явно спросонья, я его разбудил. Молча протянул утюг. Я успел разглядеть его комнату – небо и земля по сравнению с моей. Обои, кровати с деревянными спинками, аккуратные полки, стулья… В общем, уютная. Потом и я буду жить в такой же. Со временем мы, студенты, сами и на свои деньги приводили наши жилища в нормальный вид. Криворукими мы не были, сами и ремонт делали, и мебель даже из чего только не собирали. Но стоило только на лето всем уехать, комнату осенью получали в прежнем виде: двери выбиты, мебель скоммунизженна, растащена по другим комнатам…
     Погладил халат и собрался в магазин купить чая-сахара, по пути занес соседу утюг. В комнате у него сидел юный Ясер Арафат. Вылитый предводитель палестинцев в молодости. У этого парня, как я потом узнал, и кличка была – Ясер Арафат.
- В магазин сходишь? – спросил он меня.
-Я и так туда иду. Что там купить?
-Два пузыря водки.
-Давай деньги, куплю.
-За деньги я и сам куплю.
    Я уже подумал, что снова начинаются дедовщинские приколы и приготовился бычиться, но оказалось, что парень просто пошутил.
     Принес им две бутылки водки, сижу у себя пью чай. Постучались. Ясер Арафат.
- Чего один сидишь, скучаешь? Пошли к нам.
     Чего не пойти, если приглашают? Правда, после этих гостей, я на следующий день страдал таким похмельем, что и на занятия не пошел. Выпил первый в своей жизни стакан водки. И познакомился с моим другом на всю жизнь. С тем здоровым парнем, который одолжил мне утюг. Юрий Иванович Минаев. Его так и звали еще в студенчестве даже друзья – Юрий Иванович. Он тогда был уже на пятом курсе. А Ясер Арафат учился во Владивостокском технологическом институте вместе с братом Юрия Ивановича – Сергеем Ивановичем. Его тоже только по имени-отчеству называли. Поэтому в компании Юрия Ивановича часто были однокурсники брата из технологического.
    Во время нашего застолья к Юрию Ивановичу пришел еще мой знакомый по абитуре, будущий педиатр Шура, оказалось, что с моим новым другом он тоже знаком. Шуре пришло в голову повторить свое быкование ни с того ни с сего, он предложил мне покинуть компанию, потому что первакам со старшаками пить рано. Я даже не успел его послать, как встрял Юрий Иванович, внятно объяснив этому педиатру, что он сам решает, кому и что в его комнате делать. Шура хоть и был боксером-КМС, но Юрий Иванович был таким же боксером и кулаки у него были побольше. Да и вся общага знала, что от Минаева может прилететь так, что долго будет потом голова болеть.
    На том этаже, где жил Юрий Иванович, дедовщины в общаге не было. Он умел доходчиво объяснять, что здесь не армия, чтобы эту дрянь заводить. Студентом-первокурсником он сам нарвался на это явление, ему пришлось несколько раз биться со старшекурсниками. В отличие от многих, переживших дедовщину, он не стал сам в последующем «дедовать», напротив, стал с ней бороться. Вообще, он до сих пор для меня пример правильного во всех отношениях человека.
Subscribe
Buy for 100 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments