Но не только у Серова была озабоченность информированием о решениях органов, на которых Берии было наплевать. Серова на посту Председателя КГБ СССР сменил Семичастный и выдал своё указание по теме, перед этим обратившись с письмом в Политбюро: « Совершенно секретно Экз. № 1 26 декабря 1962 г. № 3265-с гор. Москва ЦК КПСС В 1955 году с ведома инстанций и по согласованию с Прокуратурой СССР Комитетом госбезопасности было издано указание № 108сс органам КГБ, определяющее порядок рассмотрения заявлений граждан, интересующихся судьбой лиц, расстрелянных по решениям несудебных органов (б. Коллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ-НКВД-УНКВД и Комиссией НКВД СССР и Прокурора СССР)…. Полное впечатление, что каждый новый вождь чекистов начинал с того, что выискивал новый репрессивный орган, о расстрельной практике которого нужно информировать общественность. Теперь появилась еще Комиссия НКВД СССР и Прокурора СССР. Но ведь Семичастный набрехал Политбюро! В указании № 108 сс за подписью Серова про Комиссию НКВД СССР и Прокурора СССР нет даже намека. Похоже, И.А. Серов еще не был допущен к архивам, в которых хранились расстрельные приговоры за подписью Ежова и Вышинского. А вот Семичастному такой пропуск оформили, и родилось такое: « СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО ПРЕДСЕДАТЕЛЯМ КГБ при СОВЕТАХ МИНИСТРОВ СОЮЗНЫХ и АВТОНОМНЫХ РЕСПУБЛИКАХ НАЧАЛЬНИКАМ УПРАВЛЕНИЙ КГБ при СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР по КРАЯМ и ОБЛАСТЯМ О порядке рассмотрения заявлений граждан о судьбе лиц, расстрелянных по решениям несудебных органов. В целях упорядочения рассмотрения заявлений граждан о судьбе их родственников, расстрелянных по решениям несудебных органов. ПРЕДЛАГАЕТСЯ: 1. По заявлениям граждан о судьбе лиц, расстрелянных по решениям Коллегии ОГПУ, троек ПП ОГПУ и НКВД – УНКВД, Особого совещания при НКВД – МВД СССР, Комиссиями НКВД и Прокурора СССР, расследование по делам которых производилось органами госбезопасности, смерть этих лиц регистрировать в загсах по месту их жительства до ареста датой расстрела, без указания причин смерти , а заявителям сообщать, в каком загсе они могут получить свидетельства о смерти. Такие решения принимать, как правило, по заявлениям близких родственников (родители, дети, усыновители, усыновленные, родные браться и сестры, дед, бабка, внуки, а также супруг). 2. На запросы родственников лиц, расстрелянных в несудебнном порядке, о причинах их смерти сообщать устно действительные обстоятельства смерти; заявителям, проживающим в местностях, где отсутствуют аппараты КГБ, давать устные ответы о причинах смерти через районные отделы (отделения) милиции, которым направлять соответствующие уведомления. 3. На запросы органов социального обеспечения о причинах смерти лиц, расстрелянных по решениям несудебных органов и впоследствии реабилитированных, сообщать об их расстреле. Такие ответы в секретном порядке направлять: – в отношении рабочих и служащих – соответственно в министерства социального обеспечения союзных и автономных республик, краев и областные отделы социального обеспечения. – в отношении военнослужащих – с соответствующие пенсионные аппараты Министерства обороны СССР, КГБ и министерств охраны общественного порядка союзных республик. 4. В отношении лиц, расстрелянных в несудебном порядке, родственникам которых уже сообщалось о их смерти, как якобы наступившем в местах лишения свободы, ранее принятые решения не изменять. На запросы органов социального обеспечения о причинах смерти этих лиц давать те же ответы, которые сообщались родственникам. 5. Порядок сообщения за границу дат смерти лиц, осужденных к расстрелу, предусмотренный инструкциями об исполнении запросов исполкома союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца СССР о розыске на территории СССР советских и иностранных граждан, а также лиц без гражданства, объявленными в 1961 году приказом КГБ при Совете Министров СССР и МВД РСФСР № 0019/003 и соответствующими приказами по союзным республикам, не изменять. 6. Указания Комитета госбезопасноти при Совете Министров СССР № 108сс от 24 августа 1955 года и № 6сс от 11 января 1957 года считать утратившим силу. Настоящее указание двести до сведения прокуроров республик, краев и областей, а также военных прокуроров и председателей военных трибуналов военных округов и флотов. Для сведения прилагается указание Министерства юстиции РСФСР от 4 февраля 1958 года о порядке регистрации смерти ли, умерших в местах лишения свободы, а также расстрелянных по приговорам судов. Председатель Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР В. СЕМИЧАСТНЫЙ № 20сс 21 февраля 1963 года г. Москва.» Ну и еще раз внимательно прочтем четвертый пункт: « В отношении лиц, расстрелянных в несудебном порядке, родственникам которых уже сообщалось о их смерти, как якобы наступившем в местах лишения свободы, ранее принятые решения не изменять. На запросы органов социального обеспечения о причинах смерти этих лиц давать те же ответы, которые сообщались родственникам». Председателю КГБ СССР, человеку в должности ранга министра, принесли на подпись документ, в одном абзаце которого сразу две грамматические ошибки. И он его подписал. И разослал по всем управлениям КГБ, чтобы там, на местах, оценили уровень грамотности Председателя. И хихикали. Разумеется, каждому, кто сталкивался с административной деятельностью в более-менее серьезном учреждении, кто знает, через сколько согласований и правок проходят такие документы, понятно, что это такая же лажа, как и недавно обнародованная историками Исаевым и Дюковым фотокопия оригинала Пакта Молотова-Риббентропа, в котором «обои Стороны». Самое смешное насчет этого «Пакта», Дюкова почти сразу ткнули носом в «обои». Он стал оправдываться тем, что в те времена правила в русском языке были несколько другими, в подтверждение привел фотокопию газетного информационного сообщения о том договоре, там именно так – «обоих Сторон». Т.е., эти придурки ничего более умного не придумали, как состряпать фальшивый Пакт Молотова-Риббентропа на основе газетной публикации о нем, внеся в текст фотокопии «оригинала» газетную опечатку. А господин Дюков оправдывается тем, что раньше так писали… Да нет, господин Дюков, так пишут и сегодня: «Хады на мой старана» или «Ухады с мой старана». Но в настоящем русском языке слово «сторона» и в 1939 году было существительным женского рода. Да о чем мы?! Если сразу в шапке указания Семичастного: « ПРЕДСЕДАТЕЛЯМ КГБ при СОВЕТАХ МИНИСТРОВ СОЮЗНЫХ и АВТОНОМНЫХ РЕСПУБЛИКАХ…»… «Хады мой сторона»…