p_balaev (p_balaev) wrote,
p_balaev
p_balaev

Дополнение к "Бандустану".

Но кроме трех вышеперечисленных признаков, объединяющих Россию периода до 1917 года и колониальные страны Африки, есть еще один. Как португальские владения на черном континенте выглядят в виде города-столицы, построенного белыми хозяевами жизни для своих нужд, в море мелких сельских поселений, где местное население мотыжит землю саваны и пасет коз, так и Россия таким же явлением цивилизации была.
В городах проживало всего 18% населения. И то, городским населением жителей какого-нибудь Касимова, даже Тамбова, считать можно было весьма и весьма условно.
Только сельское население у нас имело свою особенность, которую разглядел Владимир Ильич.
Во всех странах крестьянство считалось классом буржуазным. Оно и понятно – частная собственность на землю, частная собственность на орудия производства… И сельская буржуазия формировалась вместе с буржуазией промышленной. В Англии, когда овцы людей съедали, избыток крестьянского населения перетекал в города, где начался промышленный бум, да еще и колонии приняли массу народа. Но даже при этом ситуация была жуткой. Однако, завершилось всё образованием многочисленного рабочего класса городов, возникновением довольно ограниченных групп сельской буржуазии и сельского пролетариата-батраков.
Но это в Англии так было. И во Франции. И в Германии… Потому что там произошли буржуазные революции, которые сломали основы феодализма. Феодалы, как класс землевладельцев, стали достоянием истории в Европе, их сменила сельская буржуазия. Даже если барон оставался владельцем поместья, он уже не был сеньором, он был обычным буржуа с аристократической родословной просто. Крупный землевладелец обеспечивал более высокую продуктивность в сельском хозяйстве и сокращение сельского населения шло непрерывно, в том числе и сельского пролетариата, до уровня, когда эта категория наемных рабочих уже просто перестала быть фактором исторического процесса.
У нас же буржуазной революции не случилось! У нас всё произошло по принципу хирургической операции по удалению гланд через задний проход. До 1861 года Россия, со своим крепостным землевладением, существовала как классическое феодальное государство. И когда уже мало того, что существование страны в таком виде делало ее экономически несостоятельной рядом с основными геополитическими конкурентами, но уже грозило внутренним взрывом со стороны вконец замордованного мужика, правящий класс феодалов во главе со своим сеньором-царем решился на проведение буржуазной реформы. Но, так как правящим классом были феодалы, то эта реформа была проведена с соблюдением их интересов, с известными «выкупными платежами». Да еще и земля была передана не в собственность «освобожденным» крестьянам - общинам.
Чем мыслили царь и его советники, когда своими руками заложили эту бомбу под основание империи, можно только гадать. Наверное, какие-нибудь жидо-масоны их на это надоумили…
Начались сразу же, «забавные» процессы в «аграрном секторе». Перво-наперво резко вверх рванула численность крестьян. Община выделяла землю на едока, поэтому бабы едоков плодили без перерыва на декретный отпуск. Мединский даже не вспомнил о таком факторе, повлиявшем на рост численности народонаселения. Пока новорожденный потребитель продуктов «фермерского» хозяйства не превратился во взрослого мужика, это было для конкретного «фермерского» хозяйства экономически оправданным- ребенок мало ел. Но потом этот член семьи вырастал, женился, отделялся от родителей… И земля общины начинала дробиться в геометрической прогрессии. Наступило малоземелье, повлекшее обнищание.
Одновременно по крестьянам шибанули «выкупные платежи». Только получив свободу, клочок пашни от общины, не успев подняться на ноги, бывшие крепостные сразу, в подавляющем своем числе, оказались в злостных недоимщиках. Это еще одна причина обнищания.
И нищета здесь же вызвала новую волну роста рождаемости. Нищета всегда многодетна.
Многодетность еще нищеты добавила. А нищий, малоземельный «фермер» способен вести только допотопное, малопродуктивное производство, которое ведет к дальнейшему обеднению. Замкнутый круг.
Всю эту массу сельского населения нужно было уводить из аграрного производства в промышленность. А этой промышленности не существовало. Вернее, промышленность-то была, просто она была в стране феодальной. Но феодал – это землевладелец, а не промышленник. Более того, феодалы и капиталисты – классы антагонисты, поэтому сама помещичья власть была не заинтересована в развитии капитализма, она его боялась, как конкурента. Если точнее, то правящая верхушка боялась своего, отечественного буржуя. А вот в заморском предпринимателе такой опасности она не видела, поэтому своего давила, а иностранцу дозволяла все двери открывать ногой.
Климентий Ефремович Ворошилов оставил очень интересные воспоминания, названные им «Рассказы о жизни», вот этот процесс там описан наглядно:
«В самом начале 1870 года под руководством известного русского инженера-доменщика Ивана Ильича Зеленцова был построен и дал первую плавку Лисичанский государственный металлургический завод. По свидетельству видного специалиста-металлурга той поры, заслуженного профессора А.И.Тиме, завод с технической точки зрения представлял собой замечательное сооружение и был оборудован машинами «сделанными домашними средствами, усилиями русских людей, без всякого участия иностранного элемента». Доменщики завода первыми в России провели большую часть выплавки чугуна на коксе – это было весьма прогрессивным в то время, так как все доменные печи тогда работали на древесном угле. Однако иностранные миллионеры и их агентура среди антипатриотических элементов в правящих кругах сделали всё возможное, что бы поставить этот завод в труднейшие условия и в конце концов добиться его закрытия. Особенно усердствовал ловкий английский делец, промышленник-металлург Джон Юз. Стремясь во что бы то ни стало проникнуть на заповедное поле русской металлургической промышленности, он через подставных лиц, всякого рода жульническими махинациями скупил за полцены у донских казаков и у помещика Смолянинова земельные участки с угольными залежами. На этих землях Юз и стал возводить свой металлургический завод и ввел его в эксплуатацию в августе 1872 года, то есть на два года и восемь месяцев позднее Лисичанского завода. При этом Юзовский завод афишировался, тогда как о Лисичанском металлургическом заводе никаких сведений в печать не попадало.
Была странной и еще одна вещь: государственному Лисичанскому металлургическому заводу был прекращен отпуск государственных кредитов, а частное металлургическое предприятие Юза получало кредиты, и не только на строительство завода и непосредственные нужды производства, но и на многолетние заводские опыты. Все это окончательно доконало Лисичанский завод и открыло широкие перспективы для Юзовского металлургического завода – детища иностранного капитала. Это обстоятельство не осталось без внимания специалистов-металлургов того времени. «Действие завода Юза, - писал в 1880 году в «Горном журнале» А.И.Тиме, - в экономическом отношении было бы невозможно без субсидий правительства, исключительно только для компании г.Юза».
Так всеми правдами и неправдами в молодую промышленность Донецкого бассейна проникал иностранный капитал. Такое положение складывалось не только в металлургии, но и в угольной промышленности и в ряде других важнейших отраслей русской экономики».
Вроде бы, принципиальной разницы нет, кто владелец завода – государство, русский промышленник или английский делец, ведь этот завод работает на территории империи, создает рабочие места для ее подданных… Наивными быть не надо. Вот наивные и не видят за цифрами экономического роста в России на рубеже 19-20- х веков главного – значительную часть прибыли от промышленности, принадлежавшей иностранному капиталу, иностранный капитал и получал. И эта прибыль из России вывозилась. Если Юз выплавлял у нас металл, то на вывезенную им прибыль в Англии строились заводы глубокого передела, а не начального. И предприятие по производству авиационных двигателей создаёт гораздо больше рабочих мест, чем доменная печь, именно поэтому на родине Юза в сельском хозяйстве уже к 70-м годам 19-го века было занято 14% населения, а не 80% там, где он задавил «рыночными» методами Лисичанский завод.
Отсутствие промышленности, способной занять огромное число народа из разоренной деревни, явилось, кроме нищеты, еще одной причиной массовой неграмотности – правительство не видело, во-первых, необходимости, по примеру Японии, вводить всеобщее обучение, так как экономика потребности в большом количестве грамотных людей не испытывала. Образованный человек нужен, прежде всего, для работы на сложной технике. К токарному станку вчерашнего крестьянина, который не сможет на рубильнике прочесть «вкл. – выкл.», ставить бессмысленно.
А во-вторых, правительство просто боялось обучать народ грамоте, боялось, что образование откроет настежь ворота для революционной пропаганды . Поэтому даже те немногочисленные народные училища, на созданием которых всю жизнь трудился Илья Николаевич Ульянов, самодержавием были убиты, заменены суррогатом – церковно-приходскими школами.
И здесь же низкий уровень образованности населения существенно тормозил развитие экономики. Еще одна «вилка». Неграмотный крестьянин был способен вести только примитивное хозяйство, а, разорившись, уходил в город, но там мог пригодиться тоже только на самом примитивном производстве, только как чернорабочий. Человека, не умеющего читать и писать, производить, хотя бы, простейшие арифметические вычисления бесполезно было обучать профессии заводского рабочего-станочника.
Те русские предприниматели, такие, как Савва Морозов, которым посчастливилось выжить под каблуком феодальной власти, давившей их в пользу иностранного заводчика, вынуждены были все расходы на обучение своих рабочих и их детей, кадрового резерва для своих фабрик, нести сами. Они на свои средства создавали и финансировали школы при фабриках. И финансировали социал-демократические партии. Не потому финансировали, что их склоняли к этому прогрессивно мыслящие эмансипированные любовницы, не потому, что мечтали о национализации своих предприятий коммунистами, просто самодержавие со своим помещичьим феодальным гнетом, было классовым врагом отечественной буржуазии, а против врага все средства идут в ход.
Но даже если какой-нибудь губернатор, обязательно дворянин-помещик, какой-нибудь Саратовской губернии вдруг воспылал бы любовью к русскому промышленнику и они на пару заразились бы идеей построить в провинции современный по тем меркам завод, то из их затеи вышел бы полный конфуз. Станки можно было бы купить за границей (90% станков в России до 1917 года и было иностранного производства), но к этим станкам некого было ставить – раз, и некого было, из жителей Саратова, назначать на должности инженеров и техников - два, потому что по переписи 1897 года в стране насчитывалось всего 4010 человек русских инженеров и техников с высшим и среднетехническим образованием. Годовой выпуск двух средних технических вузов времен СССР.
Нехватка отечественных кадров в какой-то мере восполнялась иностранцами. «Больше всего меня интересовало и поражало наличие здесь иностранцев – немцев, французов, англичан, бельгийцев…» - писал К.Е.Ворошилов о своих впечатлениях о заводах, когда молодым парнем попал на Донбасс. Но всю Европу в Россию не привезешь, там свои заводы имелись.
И такое состояние промышленности и сельского хозяйства, которые были загнаны феодальной властью в тупик, привело к такой классовой структуризации общества, которой не было ни в одной капиталистической стране того времени. Потому что и стран капиталистических с феодальной властью уже не было ни одной, кроме России. У нас появился из числа разоренных «гениальными» реформами Александра Второго безземельного крестьянства многочисленный сельский пролетариат, более того, по сути таким же пролетариатом было еще более многочисленное малоземельное крестьянство, которое уже не могло прокормиться с земли и являлось просто-напросто сезонными рабочими для промышленных предприятий, использовавших примитивные технологии.
А пролетариат потенциально революционен, поэтому в 1905 году страну захлестнула волна крестьянских выступлений, их зафиксировано было 3228.
Тогда революцию задавили. Но проблема сельского пролетариата, который просто некуда было деть, осталась. Попытался решить ее П.А.Столыпин. Когда у нас сегодня рассуждают о столыпинских реформах, которые могли бы, дескать, вывести страну в число экономических лидеров, если бы еврейский террорист не ухлопал эту «надежду» Руси, забывают о том, что сам знаменитый премьер-министр был представителем класса феодалов, типичным помещиком, поэтому страну он «реформировал», как феодал. Вместо того, что бы все ресурсы направить на развитие промышленности, создать российским капиталистам льготные условия по сравнению с иностранным капиталом, заняться образованием народа, созданием русской массовой технической школы… он стремился сохранить существующий статус-кво России, как аграрной державы. Феодалу чужда промышленность. Он генетически не способен мыслить по-индустриальному. Поэтому этот премьер-министр с залихватски закрученным усами решил просто крестьянство обуржуазить, надеясь этим ликвидировать смертельные для государства противоречия. Выход он придумал «гениальный». «Крепкий хозяин» по его задумке должен был покинуть сельскую общину, получить общинную землю в частную собственность и превратиться в буржуа-агрария. А остальным, менее конкурентноспособным, был предложено грузить свой скарб в столыпинские вагоны и отправляться осваивать земли Сибири, чтобы там получить наделы в собственность и тоже стать буржуазными аграриями. Всё «гениально» до степени крайнего идиотизма. Барину-министру просто не пришло в голову за сочинением этих маниловских прожектов поинтересоваться историей освоения сибирских земель. Он реально «не догонял» - тайга настолько отличается от прерий американского Дикого Запада, опыт освоения которого он решил повторить, что одиночке в зарослях елок и сосен просто делать нечего. Сибирь исторически осваивалась не отчаянными одиночками, а ватагами казаков, общинами бежавших от никонианства староверов. Да были редкие счастливцы, которым удавалось без коллектива выжить и преуспеть, но они были редким исключением. Вот и в потоке столыпинских переселенцев только редкие исключения смогли освоиться на новых местах. Треть потока разорилась в диких краях окончательно и вернулась в центральные губернии обозленной на власть, которая их подбила на эту авантюру, а потом бросила на произвол судьбы. И пополнила и без того уже огромную армию безземельного сельского пролетариата. А значительная часть оставшегося в Сибири переселенческого контингента, тоже разорилась, но не имея средств покинуть новое место жительства, превратилась в батраков у старожилов. В результате реформ любимого политика нашего Президента, те социальные противоречия, которые были в центральных губерниях, оказались перенесены еще и в Сибирь.
Subscribe
Buy for 100 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 108 comments