Книга о начале ВОВ. Черновые отрывки.
31 октября 1925 года совершенно неожиданно для всех после операции на желудке умер Михаил Васильевич Фрунзе, Председатель Реввоенсовета СССР, нарком по военным и морским делам СССР. Тема и замысел этой книги не предусматривают разбирательства с версиями смерти Фрунзе, мы и не будем заострять внимание на этой детективной, в полном смысле слова, истории. Отбросим врачебную историю в сторону. Главное, если бы Михаил Васильевич так не вовремя не умер, то, гарантируем, оценка его, как военного деятеля, в нашей историографии стала бы почти полной копией оценке Климента Ефремовича Ворошилова, его друга еще со времени съезда РСДРП (б) в Стокгольме.
Они и были друг с другом очень похожи, эти два выдающихся революционера, их биографии даже очень схожи. Единственное, если Ворошилова обзывали слесарем, не получившим военного образования, то на Фрунзе приклеили бы ярлык студента-недоучки, возомнившего себя полководцем и военным теоретиком. Благо, несвоевременная смерть позволила отделить Фрунзе от Ворошилова, даже поставить его в оппозицию к Сталину, поэтому вся советская историография с 1956 года в отношении Михаила Васильевича – одни панегерики. Особые похвалы Фрунзе в этой историографии хрущевско-брежневского розлива удостаивался, как автор программной статьи «Единая военная доктрина и Красная армия». Хвалили взахлёб. Цитировали к месту и не к месту. Выборочно. И до сих пор современные российские военные историки то ли найти не в состоянии полный текст этой статьи, то ли, скорей всего, боятся даже открывать ее, потому что сразу придется отнести на помойку все их труды о том, как Красная Армия готовилась к войне и какой нашему военному и политическому руководству виделась будущая война. Это обычная, академическая, если так можно выразиться, практика нашей историографии – из источников выбирать удобные для концепций места, а неудобные замалчивать. Результатом такой академической практики может быть только то, само собой, что царит в нашей историографии – полнейший антинаучный ревизионизм. Именно то, что предписано Никитой Сергеевичем в его секретном докладе. А мы с вами сейчас посмотрим, что именно из Фрунзе неудобно нашим военным историкам.
Михаил Васильевич в статье, касаясь военных доктрин основных сторон, принимавших участие в Первой мировой войне, выделяет доктрину германской армии, как передовую, наступательную, выражающею агрессивность, стремление к экспансии, завоеванию колоний правящего класса Германии. Немцы сознательно и целенаправленно готовились к будущей войне, как к войне завоевательной, подчинив этой цели вопросы военного строительства. В итоге, они вступили в войну, имея самую сильную армию. Доктрина французов была обусловлена трусливой жадностью французского империализма: «В своих спорах с конкурентами из-за добычи ей недоставало той откровенной наглости и самоуверенности, которой отличалась германская правящая клика… Этот оппортунистический, неуверенный в себе, в своих силах, чуждый активности дух французской буржуазии, стоявшей у руля правления, определял собой и общий характер французской военной политики. Несмотря на наличие во французской армии богатейших военных традиций, начиная с великого Тюреня и кончая Наполеоном, несмотря на данные ими блестящие образцы военного искусства в духе смелой нападательной стратегии, - и тактика, военная доктрина армии III республики далеко уступала германской. Ее отличало чувство неуверенности в своих силах, отсутствие широких наступательных планов, неспособность искать смело решения боем, стремясь навязать свою волю противнику и не считаясь с волей последнего. В своем положительном содержании сущность доктрины, на которой воспитывалась французская армия последней эпохи, заключалась в стремлении разгадать план противника, заняв до этого выжидательное положение, и лишь по выяснении обстоятельств искать решения в общем наступлении. Таковы были существенные черты французской военной доктрины, наложившей свой отпечаток на весь облик французской армии в минувшую войну, особенно в первый маневренный ее период».
Английская военная доктрина имела в своей основе упор на морские силы, действиям сухопутных армий англичане отводили второстепенное место.
Россия специально разработанной военной доктрины не имела, тем не менее, Фрунзе определяет ее как существующую, хотя и неоформленную: «доктрина, хотя и неоформленная царской армией, все-таки была, и хотя ничего положительного собой не представляла, все же и на этом отрицательном примере видна теснейшая связь учения о войне с общим укладом жизни.
Политическая сторона этой доктрины сводилась к триединой идее православия, самодержавия и народности, вбивавшейся в головы молодых солдат на уроках знаменитой словесности. Что же касается военно-технической части ее, то она в наших руководящих наставлениях являлась простым позаимствованием у иностранных оригиналов большей части в отсталом и ухудшенном издании, но и в этом своем виде доктрина являлась детищем наших немногочисленных военных теоретиков, оставаясь чуждой не только всей массе рядового командного состава армии, но и ее высшим руководителям. Здесь ярко сказывалось все беспримерное убожество, внутренняя гнилость и дряблость царской России последних времен. В самом деле, армия всегда была предметом особого попечения царей, и тем не менее эта самая армия в их руках оказалась никуда не годной силой».
Фрунзе определяет, что военного столкновения с империалистическим окружением не удастся избежать в любом случае, война обязательно придет к границам Советского государства, будет войной масштабной, военные действия будут происходить на обширном театре. Это положение из его статьи цитируют. А вот как они будут происходить, на что может рассчитывать Красная Армия и к какой войне она должна готовиться… Сейчас для всех, интересующихся военной историей, особенно Великой Отечественной войны, будет сюрприз. Первый сюрприз в этой книге. Вы этого не найдете ни у одного военного историка – всё, что происходило на фронтах Великой отечественной войны было предсказано еще в 1921 году и Красная Армия готовилась к войне и с 1941 года действовала по плану, представленному в общих чертах М.В.Фрунзе в статье «Военная доктрина и Красная армия». Удивились?
Начинаем читать у Михаила Васильевича то, что «проглядели» историки:
«Анализируя вероятную обстановку наших грядущих военных столкновений, мы заранее можем предвидеть, что в техническом отношении мы, несомненно, будем ниже наших противников. Обстоятельство это имеет для нас чрезвычайно серьезное значение, и мы, помимо напряжения всех сил и средств для достижения технического совершенства, должны искать пути, могущие, хотя до известной степени, уравновесить эту, невыгодную для нас, сторону».
На 20-м съезде Хрущев заявил, что наша промышленность имела все возможности обеспечить нашу армию всем необходимым, чтобы остановить врага на границе, только Сталин думал, что с Гитлером миром всё решить можно и не приложил достаточных усилий для вооружения армии. В 1921 году Фрунзе еще не знал, что Сталин будет верить Гитлеру. Зато он знал, если Советское государство встанет на путь милитаризма, начнет клепать танки и пушки вместо масла, то такая политика только приблизит войну и она начнется еще раньше, только СССР будет не защищающейся от агрессии стороной, а стороной подготавливающей агрессию, получившей справедливый превентивный удар. Пусть Резун и Солонин скушают чего-нибудь от диареи. Их опровергает сам Фрунзе в статье, написанной за 20 лет до Великой Отечественной войны.
Дальше еще интереснее – пути, которые позволяют уравновесить техническое превосходство противника: «Некоторые из них имеются. Первым и важнейшим является подготовка нашей армии к выполнению маневренных операций крупного масштаба».
Прочитали. Что вы предполагаете под этими маневренными операциями? Наступление от Бреста до Варшавы 22 июня 1941 года? Как бы не так:
«Размеры наших территорий, возможность отступить на значительное расстояние, не лишаясь способности к продолжению борьбы и прочее, представляют благоприятную почву для организации маневров стратегического характера, т.е. вне поля боя».
Отступление? На значительное расстояние? Конечно, а как вы хотели встретить войну с милитаризованным противником, заранее готовившимся к агрессии? Шапками на границе закидать танки Гудериана? Поражение наших войск в приграничном сражении, как нам описывают начало войны всякие Леши Исаевы… Гражданин Исаев, вам товарищ Фрунзе советует постучать головой по дереву. Слышите стук деревяшки о деревяшку?
И дальше у Михаила Васильевича: «Второе средство борьбы с техническими преимуществами армии противника мы видим в подготовке ведения партизанской войны на территориях возможных театров военных действий. Если государство уделит этому делу достаточно серьезное внимание, если подготовка этой "малой войны" будет производиться систематически и планомерно, то этим путем можно создать для армии противника такую обстановку, при которой, несмотря на все свои технические преимущества, они окажутся бессильными, пред сравнительно плохо вооруженным, но инициативным, смелым и решительным противником».
Согласитесь, иногда очень полезно читать некоторые первоисточники самому, а не интерпретациях историков. Картинка получается почти обратной тому, что историки рисуют, используя методы интерпретаций. Про партизанское движение сам Михаил Васильевич добавляет: «Но обязательным условием плодотворности этой идеи "малой войны" является заблаговременная разработка плана ее и создание всех данных, обеспечивающих успех ее широкого развития. Поэтому одной из задач нашего генерального штаба должна стать разработка идеи "малой войны" в ее применении к нашим будущим войнам с противником, технически стоящим выше нас».
Готовился СССР к ведению партизанской войны до нападения немцев? Готовился. Мемуары нашего самого прославленного партизана Ковпака вам в помощь – базы снабжения для партизан еще до войны были созданы. И кадры до войны готовились.
Удивительно, правда? Оказывается еще в 1921 году первый теоретик в Красной армии в первой же своей теоретической статье описал то, как у нас проходило начало войны с гитлеровцами.
Да еще принято противопоставлять военному самородку Фрунзе лошадников Ворошилова и Буденного. Ну-ну. «В связи с тем же маневренным характером наших будущих операций стоит вопрос о пересмотре, под этим углом зрения, роли и значения в современном бою кавалерии. Позиционный характер минувшей империалистической войны в умах многих создал представление о том, что стратегическая конница, как самостоятельная активная сила, особой роли играть уже не может и должна отойти на второстепенное место.
Правда, опыт гражданской войны вновь дал блестящие образцы самостоятельных действий конницы как с нашей стороны, так и со стороны нашего противника и вернул ей былое значение, но известно, что опыт только гражданской войны не всеми считается достаточно убедительным, а поэтому вопрос еще далеко не может считаться ясным для всех.
По нашему глубокому убеждению, в будущих операциях Красной коннице будет принадлежать чрезвычайно важная роль, а по сему забота о ее подготовке и развитии должна явиться одной из первейших наших зада».
Согласитесь, я имею полное право утверждать, что если бы Михаил Васильевич так трагически и несвоевременно не умер, то его имя, как и имя Ворошилова, историки смешали бы с конским навозом…
Огромная благодарность всем за поддержку
карточка Сбербанка 2202200535946089.
карточка Тинькофф 5213 2439 6756 4582
Они и были друг с другом очень похожи, эти два выдающихся революционера, их биографии даже очень схожи. Единственное, если Ворошилова обзывали слесарем, не получившим военного образования, то на Фрунзе приклеили бы ярлык студента-недоучки, возомнившего себя полководцем и военным теоретиком. Благо, несвоевременная смерть позволила отделить Фрунзе от Ворошилова, даже поставить его в оппозицию к Сталину, поэтому вся советская историография с 1956 года в отношении Михаила Васильевича – одни панегерики. Особые похвалы Фрунзе в этой историографии хрущевско-брежневского розлива удостаивался, как автор программной статьи «Единая военная доктрина и Красная армия». Хвалили взахлёб. Цитировали к месту и не к месту. Выборочно. И до сих пор современные российские военные историки то ли найти не в состоянии полный текст этой статьи, то ли, скорей всего, боятся даже открывать ее, потому что сразу придется отнести на помойку все их труды о том, как Красная Армия готовилась к войне и какой нашему военному и политическому руководству виделась будущая война. Это обычная, академическая, если так можно выразиться, практика нашей историографии – из источников выбирать удобные для концепций места, а неудобные замалчивать. Результатом такой академической практики может быть только то, само собой, что царит в нашей историографии – полнейший антинаучный ревизионизм. Именно то, что предписано Никитой Сергеевичем в его секретном докладе. А мы с вами сейчас посмотрим, что именно из Фрунзе неудобно нашим военным историкам.
Михаил Васильевич в статье, касаясь военных доктрин основных сторон, принимавших участие в Первой мировой войне, выделяет доктрину германской армии, как передовую, наступательную, выражающею агрессивность, стремление к экспансии, завоеванию колоний правящего класса Германии. Немцы сознательно и целенаправленно готовились к будущей войне, как к войне завоевательной, подчинив этой цели вопросы военного строительства. В итоге, они вступили в войну, имея самую сильную армию. Доктрина французов была обусловлена трусливой жадностью французского империализма: «В своих спорах с конкурентами из-за добычи ей недоставало той откровенной наглости и самоуверенности, которой отличалась германская правящая клика… Этот оппортунистический, неуверенный в себе, в своих силах, чуждый активности дух французской буржуазии, стоявшей у руля правления, определял собой и общий характер французской военной политики. Несмотря на наличие во французской армии богатейших военных традиций, начиная с великого Тюреня и кончая Наполеоном, несмотря на данные ими блестящие образцы военного искусства в духе смелой нападательной стратегии, - и тактика, военная доктрина армии III республики далеко уступала германской. Ее отличало чувство неуверенности в своих силах, отсутствие широких наступательных планов, неспособность искать смело решения боем, стремясь навязать свою волю противнику и не считаясь с волей последнего. В своем положительном содержании сущность доктрины, на которой воспитывалась французская армия последней эпохи, заключалась в стремлении разгадать план противника, заняв до этого выжидательное положение, и лишь по выяснении обстоятельств искать решения в общем наступлении. Таковы были существенные черты французской военной доктрины, наложившей свой отпечаток на весь облик французской армии в минувшую войну, особенно в первый маневренный ее период».
Английская военная доктрина имела в своей основе упор на морские силы, действиям сухопутных армий англичане отводили второстепенное место.
Россия специально разработанной военной доктрины не имела, тем не менее, Фрунзе определяет ее как существующую, хотя и неоформленную: «доктрина, хотя и неоформленная царской армией, все-таки была, и хотя ничего положительного собой не представляла, все же и на этом отрицательном примере видна теснейшая связь учения о войне с общим укладом жизни.
Политическая сторона этой доктрины сводилась к триединой идее православия, самодержавия и народности, вбивавшейся в головы молодых солдат на уроках знаменитой словесности. Что же касается военно-технической части ее, то она в наших руководящих наставлениях являлась простым позаимствованием у иностранных оригиналов большей части в отсталом и ухудшенном издании, но и в этом своем виде доктрина являлась детищем наших немногочисленных военных теоретиков, оставаясь чуждой не только всей массе рядового командного состава армии, но и ее высшим руководителям. Здесь ярко сказывалось все беспримерное убожество, внутренняя гнилость и дряблость царской России последних времен. В самом деле, армия всегда была предметом особого попечения царей, и тем не менее эта самая армия в их руках оказалась никуда не годной силой».
Фрунзе определяет, что военного столкновения с империалистическим окружением не удастся избежать в любом случае, война обязательно придет к границам Советского государства, будет войной масштабной, военные действия будут происходить на обширном театре. Это положение из его статьи цитируют. А вот как они будут происходить, на что может рассчитывать Красная Армия и к какой войне она должна готовиться… Сейчас для всех, интересующихся военной историей, особенно Великой Отечественной войны, будет сюрприз. Первый сюрприз в этой книге. Вы этого не найдете ни у одного военного историка – всё, что происходило на фронтах Великой отечественной войны было предсказано еще в 1921 году и Красная Армия готовилась к войне и с 1941 года действовала по плану, представленному в общих чертах М.В.Фрунзе в статье «Военная доктрина и Красная армия». Удивились?
Начинаем читать у Михаила Васильевича то, что «проглядели» историки:
«Анализируя вероятную обстановку наших грядущих военных столкновений, мы заранее можем предвидеть, что в техническом отношении мы, несомненно, будем ниже наших противников. Обстоятельство это имеет для нас чрезвычайно серьезное значение, и мы, помимо напряжения всех сил и средств для достижения технического совершенства, должны искать пути, могущие, хотя до известной степени, уравновесить эту, невыгодную для нас, сторону».
На 20-м съезде Хрущев заявил, что наша промышленность имела все возможности обеспечить нашу армию всем необходимым, чтобы остановить врага на границе, только Сталин думал, что с Гитлером миром всё решить можно и не приложил достаточных усилий для вооружения армии. В 1921 году Фрунзе еще не знал, что Сталин будет верить Гитлеру. Зато он знал, если Советское государство встанет на путь милитаризма, начнет клепать танки и пушки вместо масла, то такая политика только приблизит войну и она начнется еще раньше, только СССР будет не защищающейся от агрессии стороной, а стороной подготавливающей агрессию, получившей справедливый превентивный удар. Пусть Резун и Солонин скушают чего-нибудь от диареи. Их опровергает сам Фрунзе в статье, написанной за 20 лет до Великой Отечественной войны.
Дальше еще интереснее – пути, которые позволяют уравновесить техническое превосходство противника: «Некоторые из них имеются. Первым и важнейшим является подготовка нашей армии к выполнению маневренных операций крупного масштаба».
Прочитали. Что вы предполагаете под этими маневренными операциями? Наступление от Бреста до Варшавы 22 июня 1941 года? Как бы не так:
«Размеры наших территорий, возможность отступить на значительное расстояние, не лишаясь способности к продолжению борьбы и прочее, представляют благоприятную почву для организации маневров стратегического характера, т.е. вне поля боя».
Отступление? На значительное расстояние? Конечно, а как вы хотели встретить войну с милитаризованным противником, заранее готовившимся к агрессии? Шапками на границе закидать танки Гудериана? Поражение наших войск в приграничном сражении, как нам описывают начало войны всякие Леши Исаевы… Гражданин Исаев, вам товарищ Фрунзе советует постучать головой по дереву. Слышите стук деревяшки о деревяшку?
И дальше у Михаила Васильевича: «Второе средство борьбы с техническими преимуществами армии противника мы видим в подготовке ведения партизанской войны на территориях возможных театров военных действий. Если государство уделит этому делу достаточно серьезное внимание, если подготовка этой "малой войны" будет производиться систематически и планомерно, то этим путем можно создать для армии противника такую обстановку, при которой, несмотря на все свои технические преимущества, они окажутся бессильными, пред сравнительно плохо вооруженным, но инициативным, смелым и решительным противником».
Согласитесь, иногда очень полезно читать некоторые первоисточники самому, а не интерпретациях историков. Картинка получается почти обратной тому, что историки рисуют, используя методы интерпретаций. Про партизанское движение сам Михаил Васильевич добавляет: «Но обязательным условием плодотворности этой идеи "малой войны" является заблаговременная разработка плана ее и создание всех данных, обеспечивающих успех ее широкого развития. Поэтому одной из задач нашего генерального штаба должна стать разработка идеи "малой войны" в ее применении к нашим будущим войнам с противником, технически стоящим выше нас».
Готовился СССР к ведению партизанской войны до нападения немцев? Готовился. Мемуары нашего самого прославленного партизана Ковпака вам в помощь – базы снабжения для партизан еще до войны были созданы. И кадры до войны готовились.
Удивительно, правда? Оказывается еще в 1921 году первый теоретик в Красной армии в первой же своей теоретической статье описал то, как у нас проходило начало войны с гитлеровцами.
Да еще принято противопоставлять военному самородку Фрунзе лошадников Ворошилова и Буденного. Ну-ну. «В связи с тем же маневренным характером наших будущих операций стоит вопрос о пересмотре, под этим углом зрения, роли и значения в современном бою кавалерии. Позиционный характер минувшей империалистической войны в умах многих создал представление о том, что стратегическая конница, как самостоятельная активная сила, особой роли играть уже не может и должна отойти на второстепенное место.
Правда, опыт гражданской войны вновь дал блестящие образцы самостоятельных действий конницы как с нашей стороны, так и со стороны нашего противника и вернул ей былое значение, но известно, что опыт только гражданской войны не всеми считается достаточно убедительным, а поэтому вопрос еще далеко не может считаться ясным для всех.
По нашему глубокому убеждению, в будущих операциях Красной коннице будет принадлежать чрезвычайно важная роль, а по сему забота о ее подготовке и развитии должна явиться одной из первейших наших зада».
Согласитесь, я имею полное право утверждать, что если бы Михаил Васильевич так трагически и несвоевременно не умер, то его имя, как и имя Ворошилова, историки смешали бы с конским навозом…
Огромная благодарность всем за поддержку
карточка Сбербанка 2202200535946089.
карточка Тинькофф 5213 2439 6756 4582