Черновик последней главы (продолжение)
Но чего же так боялся Антон Иванович, когда в панике убежал из Франции? Какую вину перед Советской властью он за собой знал? Согласитесь, что это бегство уже почти признание в преступлении, бредни о том, что сталинские сатрапы хватали всех кого ни попадя и сапогами били в лубянских подвалах по почкам до летального исхода сегодня действуют только на особо отмороженных «либералов». Жаль, что не поговорили въедливые следователи с этим типом. Кое-что интересное он бы рассказал, как, например, Колчак.
Мне было бы интересно узнать о тайне смерти генерала Корнилова. Да-да, эта смерть была очень таинственной, несмотря на то, что свидетели говорили о ней говорили. И, во-вторых, о тех задачах, которые были поставлены перед командованием Добровольческой армии агентами «союзников» в Новочеркасске. Не зря же они туда приезжали, и не за красивые же глазки потом 10 млн. отвалили «добровольцам. Но, увы, в связи с кончиной Деникина, одного из главных ландскнехтов, на чужбине, вне досягаемости советских следователей, можно только предположения строить.
А вот когда мне стали мозолить воспоминания участников «Ледянного похода» о том, что генерал Корнилов постоянно шлялся вдоль драпающих от красных колонн Добровольческой армии с вещевым мешком за плечами, то появилось подозрение, что у полуказака что-то с головой было не ладно. Особенно если учесть, что он не пешком ходил, а верхом на коне скакал. Так как на коне верхом мне ездить приходилось, даже не совсем мало, то я представляю, как лупит по спине на рысях заплечный мешок. И только человек не совсем адекватный мог не догадаться приторочить его к седлу. Даже если этот человек страдал манией преследования и возил при себе какие-нибудь особо важные документы (генерал все-таки), не доверяя их охране штаба, которая сопровождала повозки со штабной документацией, и то он обязательно привязал бы мешок к седлу. Конечно, с документами, я загнул. Полный рюкзак бумаги с приказами, планами и картами генералы при себе не таскают. Начальник штаба такого командующего назовет прилюдно идиотом и подаст в отставку. Что же тогда была в заплечном мешке у Лавра? Шильно-мыльные принадлежности? А смысл их постоянно при себе иметь? Он по десять раз на дню брился и подворотнички себе пришивал? И то, мог бы бросить в штабную повозку и брать по необходимости.
Разыгрывал всего из себя казака в походе? Типа, на коне и с мешком, совсем простой и народный герой? Тоже ни в какие ворота не лезет. В те времена люди больше на лошадях передвигались, чем на «мерседесах», поэтому нелепая фигура всадника с болтающейся на спине котомкой могла только вызывать недоумение. Либо всадник впервые в седле, либо сбрендил просто… Вот именно – сбрендил! Есть такое понятие – фетиш. При некоторых формах шизофрении больные ею люди находят себе какой-нибудь предмет и носят его, прижав к сердцу, реагируя на попытки отобрать эту штуку истеричными припадками. Черт его знает, что этот бродяга таскал в своем рюкзаке, но выглядит это подозрительно.
Еще один момент. В мемуарах А.И.Деникина сын полуказакского народа описывается эпитетами, которые можно только к героям былинным прилепить. Просто все слова, которыми можно было охарактеризовать личность гениального полководца и политического деятеля, Деникин использовал. Такое впечатление, что выписал их все до одного из словаря Даля и вставил в свои воспоминания. При этом Антон Иванович «былинного героя» наблюдал воочию и знал за ним только один вид «подвига» - умение просерать любое дело, за которое Корнилов брался. И операции против австрияков. И командование Петроградским гарнизоном. И заговор против Керенского.
И сам «Ледяной поход» едва не закончился катастрофой, если бы вовремя одинокий снаряд не залетел в хату, в которой за столом сидел в одиночестве «вождь» (интересно, котомку была в тот момент у него за плечами?).
Я думаю, что Корнилов, который всегда отличался очень заметной истероидностью, был давно болен шизофренией, только болезнь проявлялась до определенного момента так, что окружающие её приступы воспринимали как «патриотический порыв». Нервное напряжение в период формирования Добровольческой армии, вызванное тем, что русские офицеры просто не хотели с этой бандой связываться и туда шли экзальтированные юнкера-студенты, да совсем уж законченное отребье в погонах, спровоцировало обострение душевной болезни Лавра. При штурме Екатеринодара стало очевидно, что командующий армией сбрендил и его верхушка этой шайки втихую прикончила…
Мне было бы интересно узнать о тайне смерти генерала Корнилова. Да-да, эта смерть была очень таинственной, несмотря на то, что свидетели говорили о ней говорили. И, во-вторых, о тех задачах, которые были поставлены перед командованием Добровольческой армии агентами «союзников» в Новочеркасске. Не зря же они туда приезжали, и не за красивые же глазки потом 10 млн. отвалили «добровольцам. Но, увы, в связи с кончиной Деникина, одного из главных ландскнехтов, на чужбине, вне досягаемости советских следователей, можно только предположения строить.
А вот когда мне стали мозолить воспоминания участников «Ледянного похода» о том, что генерал Корнилов постоянно шлялся вдоль драпающих от красных колонн Добровольческой армии с вещевым мешком за плечами, то появилось подозрение, что у полуказака что-то с головой было не ладно. Особенно если учесть, что он не пешком ходил, а верхом на коне скакал. Так как на коне верхом мне ездить приходилось, даже не совсем мало, то я представляю, как лупит по спине на рысях заплечный мешок. И только человек не совсем адекватный мог не догадаться приторочить его к седлу. Даже если этот человек страдал манией преследования и возил при себе какие-нибудь особо важные документы (генерал все-таки), не доверяя их охране штаба, которая сопровождала повозки со штабной документацией, и то он обязательно привязал бы мешок к седлу. Конечно, с документами, я загнул. Полный рюкзак бумаги с приказами, планами и картами генералы при себе не таскают. Начальник штаба такого командующего назовет прилюдно идиотом и подаст в отставку. Что же тогда была в заплечном мешке у Лавра? Шильно-мыльные принадлежности? А смысл их постоянно при себе иметь? Он по десять раз на дню брился и подворотнички себе пришивал? И то, мог бы бросить в штабную повозку и брать по необходимости.
Разыгрывал всего из себя казака в походе? Типа, на коне и с мешком, совсем простой и народный герой? Тоже ни в какие ворота не лезет. В те времена люди больше на лошадях передвигались, чем на «мерседесах», поэтому нелепая фигура всадника с болтающейся на спине котомкой могла только вызывать недоумение. Либо всадник впервые в седле, либо сбрендил просто… Вот именно – сбрендил! Есть такое понятие – фетиш. При некоторых формах шизофрении больные ею люди находят себе какой-нибудь предмет и носят его, прижав к сердцу, реагируя на попытки отобрать эту штуку истеричными припадками. Черт его знает, что этот бродяга таскал в своем рюкзаке, но выглядит это подозрительно.
Еще один момент. В мемуарах А.И.Деникина сын полуказакского народа описывается эпитетами, которые можно только к героям былинным прилепить. Просто все слова, которыми можно было охарактеризовать личность гениального полководца и политического деятеля, Деникин использовал. Такое впечатление, что выписал их все до одного из словаря Даля и вставил в свои воспоминания. При этом Антон Иванович «былинного героя» наблюдал воочию и знал за ним только один вид «подвига» - умение просерать любое дело, за которое Корнилов брался. И операции против австрияков. И командование Петроградским гарнизоном. И заговор против Керенского.
И сам «Ледяной поход» едва не закончился катастрофой, если бы вовремя одинокий снаряд не залетел в хату, в которой за столом сидел в одиночестве «вождь» (интересно, котомку была в тот момент у него за плечами?).
Я думаю, что Корнилов, который всегда отличался очень заметной истероидностью, был давно болен шизофренией, только болезнь проявлялась до определенного момента так, что окружающие её приступы воспринимали как «патриотический порыв». Нервное напряжение в период формирования Добровольческой армии, вызванное тем, что русские офицеры просто не хотели с этой бандой связываться и туда шли экзальтированные юнкера-студенты, да совсем уж законченное отребье в погонах, спровоцировало обострение душевной болезни Лавра. При штурме Екатеринодара стало очевидно, что командующий армией сбрендил и его верхушка этой шайки втихую прикончила…