Книга о начале ВОВ. Черновые отрывки. За что расстреляли генерала Павлова. Часть 14.
… Мой дед мне много рассказывал о Ворошилове, о том, как Климента Ефремовича в войсках любили. Я не помню уже подробностей того, что Павел Карпович говорил мне о Тухачевском, с которым ему пришлось пару раз сталкиваться, но запомнилось – хам и барин. Мой дед не был генералом, в 30-м году закончил службу старшиной-сверхсрочником, поэтому у него мнение было о Тухачевском с низов, так сказать. Не любили красноармейцы этого «Страдивари».
Уже более зрелым человеком, перечитывая «Пройденный путь» Семена Михайловича Буденного, я понял, почему Михаил Тухачевский так закончил жизнь. В книге Семена Михайловича красочно описана первая встреча с будущей жертвой репрессий. Тогда Буденный и Ворошилов, разгромив основные силы Деникина на Северном Кавказе, приехали в штаб фронта и увидели впервые своего командующего. Нарвались на хамскую выходку. Я не буду здесь пересказывать эту сцену, лучше прочтите ее у Семена Михайловича. Только присутствие и вмешательство Серго Орджоникидзе тогда спасло, подозреваю, этого поручика, выскочившего в комфронтом, от конкретных люлей по хамской барской роже.
Если у вас есть хоть какой-то жизненный, служебный, административный опыт, то вы со мной согласитесь: хам-начальник всегда трус. Абсолютно всегда. Исключений вообще не бывает. Психологи знают этот феномен, когда грозное с виду тело при первой же более-менее серьезной опасности, когда надо на себя ответственность брать и нести ее, сразу превращается в тряпку.
Поэтому Михаил Николаевич, едва попав на фронт, чуть ли не в первом бою, угодил в плен. А поведение его во время польской компании – особенно показательное. Когда он получил известие о разгроме своих войск (штаб его от театра боевых действий был настолько «близко», что известие пришло, когда Пилсудский его армии уже шинковал, как капусту), то забился в свой вагон и несколько дней… переживал, никому на глаза не показываясь. Это трусость.
И немцы его вербанули потому, что он был трусом. Подробностей вербовки мы не знаем, конечно, но у меня хватает опыта представить, как оно было. Сведений о моральном разложении, как тогда говорили, Михаила Николаевича, хватает. На аморалке немецкая разведка его и прихватила. А трусость не позволила отвергнуть вербовочное предложение.
И как только его арестовали, после первого же допроса это дрожащее от страха тело поплыло, сдало всех подельников и собственноручно, в подробностях, написало, что он планировал по заданию немецкой разведки.
Выше уже были слова Сандалова о грубости с подчиненными командующего 4-ой армии Коробкова. Которая сменилась - «на мои плечи взвалили непосильный груз командарма». Начал плакаться этим же подчиненным, на которых раньше покрикивал. Омерзительнейшее зрелище – опустившийся из-за страха от предстоящей ответственности начальник, командир, который теперь ищет оправдание в том, что его ошибочно выдвинули. Вышестоящее руководство виновато. Это тело считало себя военным. Наверно, оно само пощадило бы рядового бойца-дезертира, который тоже стал бы плакаться, что его ошибочно военкомат призвал, потому что у него плоскостопие и тонкая душевная организация, неспособная вынести грохота рвущихся снарядов?
А потом Сандалов в Могилеве увидел и Павлова: «Под Могилевом встретили два броневика и легковой автомобиль, именовавшийся в просторечии «эмкой». Мелькнула мысль: «Уж не командующий ли фронтом едет?» Действительно, это был генерал Павлов. Он осматривал позиции в районе Могилева. Меня поразили происшедшие в нем изменения. Это был уже совсем не тот самоуверенный человек, каким я привык его видеть. Павлов как-то осунулся, сгорбился. Голос стал тихим, в глазах светилась тревога. Чувствовалось, что теперь ему самому стало ясно, насколько непосильно для него командование фронтом, да еще в такой сложной обстановке».
Такая же картина. Орёл стал мокрой курицей. Вполне правдив Мамсуров, когда описывал, как этот «орёл» порывался облизать сапоги Ворошилова. Простите, мол, неспособного фронтом командовать. Так-то я парень ничего себе из себя, только с фронтом не справился.
Не справился с фронтом? Осознал, что натворил? Так возьми в руки винтовку, иди на передовую в окоп, умри, как человек, да еще фрица хоть одного с собой прихвати. Если ты как командующий говно, так хоть докажи, что – солдат.
Но нет, в окопе тоже страшно. Лучше лобызать сапоги Ворошилову, вымаливая себе прощение. Ворошилову! От страха вообще уже ничего не соображал. 30 июня был создан Государственный Комитет Обороны, Климент Ефремович в нем отвечал за военную составляющую. Без его согласования ни один вопрос, касаемый Вооруженных Сил, не решался, в том числе и такой, как отстранение от должности и предания суду кого-то из военных высокого ранга. Мимо Ворошилова вопрос о Павлове не прошел бы. Так что облизыванием маршальского сапога Дмитрий Григорьевич сам свою судьбу решил. Трусость на войне карается смертью. Мамка, которая пожалеет, успокоит и конфетку даст – осталась в тылу. На войне трусов ставят перед строем и после прочтение приговора расстреливают. Если еще до строя есть возможность довести…
То, что сейчас опубликовано из материалов следственного дела по Павлову, где он признаётся в участии в заговоре – ерунда. Не фальшивки, а следствие трусости Павлова. Он после ареста окончательно в тряпку превратился, безвольное тело для следствия еще та проблема в том смысле, что оно признается в чем угодно. И, конечно, то, что в кино показано, как Павлова избивали следователи – чушь. Какая нужда бить того, кто и так сапоги от страха лижет? Суд никаких доказательств участия его в заговоре не нашел. Но эта тряпка успела на следствии оговорить К.А.Мерецкова. Того арестовали и тоже крутили насчет заговора. Думаю, Кирилл Афанасьевич, если бы его спросили о Павлове, много «ласковых» слов в его адрес произнес бы.
Еще до оглашения приговора во всех частях прочли Постановление ГКО:
«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 16 июля 1941 года № ГКО-169сс
О СТРОЖАЙШЕМ ПРЕСЕЧЕНИИ В КРАСНОЙ АРМИИ НАРУШЕНИЙ ВОИНСКОЙ ДИСЦИПЛИНЫ, ОБ АРЕСТЕ И ПРЕДАНИИ СУДУ ГРУППЫ КОМАНДОВАНИЯ ЗФ
№ ГКО-169сс (№ 00381)
Государственный Комитет Обороны устанавливает, что части Красной Армии в боях с германскими захватчиками в большинстве случаев высоко держат великое знамя Советской власти и ведут себя удовлетворительно, а иногда прямо геройски, отстаивая родную землю от фашистских грабителей.
Однако наряду с этим Государственный Комитет Обороны должен признать, что отдельные командиры и рядовые бойцы проявляют неустойчивость, паникерство, позорную трусость, бросают оружие и, забывая свой долг перед Родиной, грубо нарушают присягу, превращаются в стадо баранов, в панике бегущих перед обнаглевшим противником.
Воздавая честь и славу отважным бойцам и командирам. Государственный Комитет Обороны считает вместе с тем необходимым, чтобы были приняты меры против трусов, паникеров, дезертиров.
Паникер, трус, дезертир хуже врага, ибо он не только подрывает наше дело, но и порочит честь Красной Армии. Поэтому расправа с паникерами, трусами и дезертирами и восстановление воинской дисциплины является нашим священным долгом, если мы хотим сохранить незапятнанным великое звание воина Красной Армии.
Исходя из этого Государственный Комитет Обороны, по представлению главнокомандующих и командующих фронтами и армиями, арестовал и предал суду военного трибунала за позорящую звание командира трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций:
1) бывшего командующего Западным фронтом генерала армии Павлова;
2) бывшего начальника штаба Западного фронта генерал-майора Климовских;
3) бывшего начальника связи западного фронта генерал-майора Григорьева;
4) бывшего командующего 4-й армией Западного фронта генерал-майора Коробкова;
5) бывшего командира 41-го стрелкового корпуса Северо-Западного фронта генерал-майора Кособуцкого;
6) бывшего командира 60-й горнострелковой дивизии Южного фронта генерал-майора Селихова ;
7) бывшего заместителя командира 60-й горнострелковой дивизии Южного фронта полкового комиссара Курочкина;
8) бывшего командира 30-й стрелковой дивизии Южного фронта генерал-майора Галактионова;
9) бывшего заместителя командира 30-й стрелковой дивизии Южного фронта полкового комиссара Елисеева.
Воздавая должное славным и отважным бойцам и командирам, покрывшим себя славой в боях с фашистскими захватчиками. Государственный Комитет Обороны предупреждает, вместе с тем, что он будет и впредь железной рукой пресекать всякое проявление трусости и неорганизованности в рядах Красной Армии, памятуя, что железная дисциплина в Красной Армии является важнейшим условием победы над врагом.
Государственный Комитет Обороны требует от командиров и политработников всех степеней, чтобы они систематически укрепляли в рядах Красной Армии дух дисциплины и организованности, чтобы они личным примером храбрости и отваги вдохновляли бойцов на великие подвиги, чтобы они не давали паникерам, трусам и дезорганизаторам порочить великое знамя Красной Армии и расправлялись с ними, как с нарушителями присяги и изменниками Родины.
Государственного Комитета Обороны №1
Протокольная часть ГОКО
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ
И. СТАЛИН
Главнокомандующим, Военным Советам фронтов и армий, командующим военными округами, командирам корпусов и дивизий.
Настоящее постановление Государственного Комитета Обороны прочесть во всех ротах, батареях, эскадронах, авиаэскадрильях.
РГАСПИ, Ф 644, Оп. 1, Д. 3 Лл. 95—96».
Согласитесь, что наличие в этом Постановлении некоторых фамилий ставит крест на том, что Сталин искал в лице Павлова и командования Западного фронта козлов отпущения. Комиссара Курочкина тоже лично Сталин сделал козлом отпущения?..
Благодарю за поддержку
карточка Сбербанка 2202200535946089.
карточка Тинькофф 5213 2439 6756 4582
Уже более зрелым человеком, перечитывая «Пройденный путь» Семена Михайловича Буденного, я понял, почему Михаил Тухачевский так закончил жизнь. В книге Семена Михайловича красочно описана первая встреча с будущей жертвой репрессий. Тогда Буденный и Ворошилов, разгромив основные силы Деникина на Северном Кавказе, приехали в штаб фронта и увидели впервые своего командующего. Нарвались на хамскую выходку. Я не буду здесь пересказывать эту сцену, лучше прочтите ее у Семена Михайловича. Только присутствие и вмешательство Серго Орджоникидзе тогда спасло, подозреваю, этого поручика, выскочившего в комфронтом, от конкретных люлей по хамской барской роже.
Если у вас есть хоть какой-то жизненный, служебный, административный опыт, то вы со мной согласитесь: хам-начальник всегда трус. Абсолютно всегда. Исключений вообще не бывает. Психологи знают этот феномен, когда грозное с виду тело при первой же более-менее серьезной опасности, когда надо на себя ответственность брать и нести ее, сразу превращается в тряпку.
Поэтому Михаил Николаевич, едва попав на фронт, чуть ли не в первом бою, угодил в плен. А поведение его во время польской компании – особенно показательное. Когда он получил известие о разгроме своих войск (штаб его от театра боевых действий был настолько «близко», что известие пришло, когда Пилсудский его армии уже шинковал, как капусту), то забился в свой вагон и несколько дней… переживал, никому на глаза не показываясь. Это трусость.
И немцы его вербанули потому, что он был трусом. Подробностей вербовки мы не знаем, конечно, но у меня хватает опыта представить, как оно было. Сведений о моральном разложении, как тогда говорили, Михаила Николаевича, хватает. На аморалке немецкая разведка его и прихватила. А трусость не позволила отвергнуть вербовочное предложение.
И как только его арестовали, после первого же допроса это дрожащее от страха тело поплыло, сдало всех подельников и собственноручно, в подробностях, написало, что он планировал по заданию немецкой разведки.
Выше уже были слова Сандалова о грубости с подчиненными командующего 4-ой армии Коробкова. Которая сменилась - «на мои плечи взвалили непосильный груз командарма». Начал плакаться этим же подчиненным, на которых раньше покрикивал. Омерзительнейшее зрелище – опустившийся из-за страха от предстоящей ответственности начальник, командир, который теперь ищет оправдание в том, что его ошибочно выдвинули. Вышестоящее руководство виновато. Это тело считало себя военным. Наверно, оно само пощадило бы рядового бойца-дезертира, который тоже стал бы плакаться, что его ошибочно военкомат призвал, потому что у него плоскостопие и тонкая душевная организация, неспособная вынести грохота рвущихся снарядов?
А потом Сандалов в Могилеве увидел и Павлова: «Под Могилевом встретили два броневика и легковой автомобиль, именовавшийся в просторечии «эмкой». Мелькнула мысль: «Уж не командующий ли фронтом едет?» Действительно, это был генерал Павлов. Он осматривал позиции в районе Могилева. Меня поразили происшедшие в нем изменения. Это был уже совсем не тот самоуверенный человек, каким я привык его видеть. Павлов как-то осунулся, сгорбился. Голос стал тихим, в глазах светилась тревога. Чувствовалось, что теперь ему самому стало ясно, насколько непосильно для него командование фронтом, да еще в такой сложной обстановке».
Такая же картина. Орёл стал мокрой курицей. Вполне правдив Мамсуров, когда описывал, как этот «орёл» порывался облизать сапоги Ворошилова. Простите, мол, неспособного фронтом командовать. Так-то я парень ничего себе из себя, только с фронтом не справился.
Не справился с фронтом? Осознал, что натворил? Так возьми в руки винтовку, иди на передовую в окоп, умри, как человек, да еще фрица хоть одного с собой прихвати. Если ты как командующий говно, так хоть докажи, что – солдат.
Но нет, в окопе тоже страшно. Лучше лобызать сапоги Ворошилову, вымаливая себе прощение. Ворошилову! От страха вообще уже ничего не соображал. 30 июня был создан Государственный Комитет Обороны, Климент Ефремович в нем отвечал за военную составляющую. Без его согласования ни один вопрос, касаемый Вооруженных Сил, не решался, в том числе и такой, как отстранение от должности и предания суду кого-то из военных высокого ранга. Мимо Ворошилова вопрос о Павлове не прошел бы. Так что облизыванием маршальского сапога Дмитрий Григорьевич сам свою судьбу решил. Трусость на войне карается смертью. Мамка, которая пожалеет, успокоит и конфетку даст – осталась в тылу. На войне трусов ставят перед строем и после прочтение приговора расстреливают. Если еще до строя есть возможность довести…
То, что сейчас опубликовано из материалов следственного дела по Павлову, где он признаётся в участии в заговоре – ерунда. Не фальшивки, а следствие трусости Павлова. Он после ареста окончательно в тряпку превратился, безвольное тело для следствия еще та проблема в том смысле, что оно признается в чем угодно. И, конечно, то, что в кино показано, как Павлова избивали следователи – чушь. Какая нужда бить того, кто и так сапоги от страха лижет? Суд никаких доказательств участия его в заговоре не нашел. Но эта тряпка успела на следствии оговорить К.А.Мерецкова. Того арестовали и тоже крутили насчет заговора. Думаю, Кирилл Афанасьевич, если бы его спросили о Павлове, много «ласковых» слов в его адрес произнес бы.
Еще до оглашения приговора во всех частях прочли Постановление ГКО:
«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 16 июля 1941 года № ГКО-169сс
О СТРОЖАЙШЕМ ПРЕСЕЧЕНИИ В КРАСНОЙ АРМИИ НАРУШЕНИЙ ВОИНСКОЙ ДИСЦИПЛИНЫ, ОБ АРЕСТЕ И ПРЕДАНИИ СУДУ ГРУППЫ КОМАНДОВАНИЯ ЗФ
№ ГКО-169сс (№ 00381)
Государственный Комитет Обороны устанавливает, что части Красной Армии в боях с германскими захватчиками в большинстве случаев высоко держат великое знамя Советской власти и ведут себя удовлетворительно, а иногда прямо геройски, отстаивая родную землю от фашистских грабителей.
Однако наряду с этим Государственный Комитет Обороны должен признать, что отдельные командиры и рядовые бойцы проявляют неустойчивость, паникерство, позорную трусость, бросают оружие и, забывая свой долг перед Родиной, грубо нарушают присягу, превращаются в стадо баранов, в панике бегущих перед обнаглевшим противником.
Воздавая честь и славу отважным бойцам и командирам. Государственный Комитет Обороны считает вместе с тем необходимым, чтобы были приняты меры против трусов, паникеров, дезертиров.
Паникер, трус, дезертир хуже врага, ибо он не только подрывает наше дело, но и порочит честь Красной Армии. Поэтому расправа с паникерами, трусами и дезертирами и восстановление воинской дисциплины является нашим священным долгом, если мы хотим сохранить незапятнанным великое звание воина Красной Армии.
Исходя из этого Государственный Комитет Обороны, по представлению главнокомандующих и командующих фронтами и армиями, арестовал и предал суду военного трибунала за позорящую звание командира трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций:
1) бывшего командующего Западным фронтом генерала армии Павлова;
2) бывшего начальника штаба Западного фронта генерал-майора Климовских;
3) бывшего начальника связи западного фронта генерал-майора Григорьева;
4) бывшего командующего 4-й армией Западного фронта генерал-майора Коробкова;
5) бывшего командира 41-го стрелкового корпуса Северо-Западного фронта генерал-майора Кособуцкого;
6) бывшего командира 60-й горнострелковой дивизии Южного фронта генерал-майора Селихова ;
7) бывшего заместителя командира 60-й горнострелковой дивизии Южного фронта полкового комиссара Курочкина;
8) бывшего командира 30-й стрелковой дивизии Южного фронта генерал-майора Галактионова;
9) бывшего заместителя командира 30-й стрелковой дивизии Южного фронта полкового комиссара Елисеева.
Воздавая должное славным и отважным бойцам и командирам, покрывшим себя славой в боях с фашистскими захватчиками. Государственный Комитет Обороны предупреждает, вместе с тем, что он будет и впредь железной рукой пресекать всякое проявление трусости и неорганизованности в рядах Красной Армии, памятуя, что железная дисциплина в Красной Армии является важнейшим условием победы над врагом.
Государственный Комитет Обороны требует от командиров и политработников всех степеней, чтобы они систематически укрепляли в рядах Красной Армии дух дисциплины и организованности, чтобы они личным примером храбрости и отваги вдохновляли бойцов на великие подвиги, чтобы они не давали паникерам, трусам и дезорганизаторам порочить великое знамя Красной Армии и расправлялись с ними, как с нарушителями присяги и изменниками Родины.
Государственного Комитета Обороны №1
Протокольная часть ГОКО
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ
И. СТАЛИН
Главнокомандующим, Военным Советам фронтов и армий, командующим военными округами, командирам корпусов и дивизий.
Настоящее постановление Государственного Комитета Обороны прочесть во всех ротах, батареях, эскадронах, авиаэскадрильях.
РГАСПИ, Ф 644, Оп. 1, Д. 3 Лл. 95—96».
Согласитесь, что наличие в этом Постановлении некоторых фамилий ставит крест на том, что Сталин искал в лице Павлова и командования Западного фронта козлов отпущения. Комиссара Курочкина тоже лично Сталин сделал козлом отпущения?..
Благодарю за поддержку
карточка Сбербанка 2202200535946089.
карточка Тинькофф 5213 2439 6756 4582