Книга о начале войны. Черновые отрывки. Глава "Тайфун". Сходили против ветра". Часть 31.
… А у некоторых граждан, когда я написал о планировании битвы на Курской дуге, возник вопрос: а почему, если прорыв обороны немцев ставил еще в более тяжелое положение, то наши командующие фронтами не получили соответствующего приказа – дать немцам окружить советские войска?
Тем гражданам, которые задали мне такой вопрос, я советую: никогда, ни при каких обстоятельствах не соглашайтесь с выдвижением вас на какую-нибудь руководящую должность, предусматривающую самостоятельность в приеме решений. Вы на этой должности – трагедия для ваших подчиненных и для вас самих. Вы элементарно неумны. Даже если у вас есть три университетских диплома. Даже одной извилины достаточно, чтобы понять насчет основного варианта и запасного варианта. А наличие второй извилины позволило бы понять, что если бы Ватутину и Рокоссовскому Ставка указала особо сильно немцев не лупить, а дать им прорваться, то и первый, основной, вариант, который был реализован, накрылся бы, и второй вариант потерпел бы крах. Но для этого нужно иметь не гладкий, как бильярдный шар, мозг, а хотя бы две извилины в нем.
Перейдем к октябрю 41-го. Обладателям бильярдного шара вместо мозга может показаться странной конфигурация наших фронтов. Даже не странной, а ошибочной. У Конева не хватает войск, чтобы достаточно надежно перекрыть все возможные направления, с которых немцы могут ударить, но в тылу Западного фронта стоит со своими войсками Буденный, и войск у него почти столько же, сколько и у Конева. Так почему бы не уменьшить фронт обороны Коневу, не подогнать к немцам Резервный фронт и закрыть там всё? Чтобы немцы наверняка не прорвали оборону. Наверняка! А если бы все-таки прорвали? А тогда случилось бы то, что немцы и планировали: окружить и разгромить основные силы Красной Армии. В окружение все наши войска и попали бы. И уже до стен Кремля перед вермахтом была бы пустота.
Но, конечно, «Воспоминания и размышления»! Жуков же написал, что в результате «Вяземской катастрофы» путь немцам на Москву был открыт. А чего они тогда на Москву не пошли?
Наверно потому, что «В эти дни с несколькими офицерами прибыл к нам вышедший из окружения генерал И. В. Болдин. От него мы узнали о судьбе войск Западного и Резервного фронтов, оказавшихся в окружении западнее Вязьмы (то есть 19, 20, 24 и 32-й армий, в том числе и тех соединений, которые мы по приказу от 5 октября передали Ф. А. Ершакову). Из слов Болдина вытекало, что части, потеряв связь с вышестоящими штабами, самостоятельно, с огромным трудом пробивались через вражеские заслоны на восток, к своим». (К.К. Рокоссовский. Солдатский долг).
В окружении оказалось 5 армий Западного и Резервного фронтов (я и 16-ю в это число включил). Но в состав Западного фронта входило 6 армий, в состав Резервного фронта – 6 армий. Т.е., в окружение попало меньше половины наших войск.
А Директивой к плану операции «Тайфун» предписывалось «…осуществить прорыв обороны противника по обе стороны дороги Рославль — Москва и севернее автодороги и уничтожить войска противника, зажатые между внутренними флангами».
Таким образом, фон Бок провалил операцию «Тайфун» в самом ее начале. Большая часть советских войск оказалась вне кольца. Кроме того, даже с окруженными армиями была очень тяжелая проблема. У немцев. Наши войска стали прорываться из окружения и немцы получили у себя за спиной настоящую бойню. Ни о каком продолжении более-менее серьезного наступления на Москву речи быть не могло на длительное время. А пока шло время, оставшиеся части Западного и Резервного фронтов, сведенные уже в один Западный фронт, и подходившие резервы Ставки занимали Можайскую линию обороны.
Это была катастрофа. У фон Бока. Под Вязьмой. И никакого запасного плана у него не было, оставалось только ломиться в лоб на нашу оборону, устилая подмосковные поля трупами своих солдат и горящими танками. С Вязьмы начинается путь к катастрофе группы армий «Центр».
И неприятности у Бока были бы еще более существенные, если бы И.С.Конев не сорвался со своим штабом из Вязьмы, оставив на несколько дней армии фронта без управления. Да еще и без координации действий войск Западного фронта с Резервным. Поэтому к Коневу приехала Комиссия ГКО разбираться с ним, прихватив с собой Жукова.
Константин Константинович описал процесс разбирательства, точнее, финальный его момент: «В небольшом одноэтажном домике нашли штаб фронта. Нас ожидали товарищи Ворошилов, Молотов, Конев и Булганин. Климент Ефремович сразу задал вопрос:
— Как это вы со штабом, но без войск шестнадцатой армии оказались под Вязьмой?
— Командующий фронтом сообщил, что части, которые я должен принять, находятся здесь.
— Странно...
Я показал маршалу злополучный приказ за подписью командования.
У Ворошилова произошел бурный разговор с Коневым и Булганиным. Затем по его вызову в комнату вошел генерал Г. К. Жуков.
— Это новый командующий Западным фронтом, — сказал, обратившись к нам, Ворошилов, — он и поставит вам новую задачу.
Выслушав наш короткий доклад, К. Е. Ворошилов выразил всем нам благодарность от имени правительства и Главного командования и пожелал успехов в отражении врага».
Как это не вяжется с тем, что у нас принято в историографии, правда?
Конев не простил Ворошилову «бурного разговора». На Пленуме ЦК в 1957 году, на котором разбиралась «антипартийная группа», он обрушился на Ворошилова с гнуснейшей клеветой. Тогда Климент Ефремович ему сказал: «Постыдитесь, вы же маршал!»…
Благодарю за поддержку.
карточка Сбербанка 2202200535946089
карточка Тинькофф 5213 2439 6756 4582
Тем гражданам, которые задали мне такой вопрос, я советую: никогда, ни при каких обстоятельствах не соглашайтесь с выдвижением вас на какую-нибудь руководящую должность, предусматривающую самостоятельность в приеме решений. Вы на этой должности – трагедия для ваших подчиненных и для вас самих. Вы элементарно неумны. Даже если у вас есть три университетских диплома. Даже одной извилины достаточно, чтобы понять насчет основного варианта и запасного варианта. А наличие второй извилины позволило бы понять, что если бы Ватутину и Рокоссовскому Ставка указала особо сильно немцев не лупить, а дать им прорваться, то и первый, основной, вариант, который был реализован, накрылся бы, и второй вариант потерпел бы крах. Но для этого нужно иметь не гладкий, как бильярдный шар, мозг, а хотя бы две извилины в нем.
Перейдем к октябрю 41-го. Обладателям бильярдного шара вместо мозга может показаться странной конфигурация наших фронтов. Даже не странной, а ошибочной. У Конева не хватает войск, чтобы достаточно надежно перекрыть все возможные направления, с которых немцы могут ударить, но в тылу Западного фронта стоит со своими войсками Буденный, и войск у него почти столько же, сколько и у Конева. Так почему бы не уменьшить фронт обороны Коневу, не подогнать к немцам Резервный фронт и закрыть там всё? Чтобы немцы наверняка не прорвали оборону. Наверняка! А если бы все-таки прорвали? А тогда случилось бы то, что немцы и планировали: окружить и разгромить основные силы Красной Армии. В окружение все наши войска и попали бы. И уже до стен Кремля перед вермахтом была бы пустота.
Но, конечно, «Воспоминания и размышления»! Жуков же написал, что в результате «Вяземской катастрофы» путь немцам на Москву был открыт. А чего они тогда на Москву не пошли?
Наверно потому, что «В эти дни с несколькими офицерами прибыл к нам вышедший из окружения генерал И. В. Болдин. От него мы узнали о судьбе войск Западного и Резервного фронтов, оказавшихся в окружении западнее Вязьмы (то есть 19, 20, 24 и 32-й армий, в том числе и тех соединений, которые мы по приказу от 5 октября передали Ф. А. Ершакову). Из слов Болдина вытекало, что части, потеряв связь с вышестоящими штабами, самостоятельно, с огромным трудом пробивались через вражеские заслоны на восток, к своим». (К.К. Рокоссовский. Солдатский долг).
В окружении оказалось 5 армий Западного и Резервного фронтов (я и 16-ю в это число включил). Но в состав Западного фронта входило 6 армий, в состав Резервного фронта – 6 армий. Т.е., в окружение попало меньше половины наших войск.
А Директивой к плану операции «Тайфун» предписывалось «…осуществить прорыв обороны противника по обе стороны дороги Рославль — Москва и севернее автодороги и уничтожить войска противника, зажатые между внутренними флангами».
Таким образом, фон Бок провалил операцию «Тайфун» в самом ее начале. Большая часть советских войск оказалась вне кольца. Кроме того, даже с окруженными армиями была очень тяжелая проблема. У немцев. Наши войска стали прорываться из окружения и немцы получили у себя за спиной настоящую бойню. Ни о каком продолжении более-менее серьезного наступления на Москву речи быть не могло на длительное время. А пока шло время, оставшиеся части Западного и Резервного фронтов, сведенные уже в один Западный фронт, и подходившие резервы Ставки занимали Можайскую линию обороны.
Это была катастрофа. У фон Бока. Под Вязьмой. И никакого запасного плана у него не было, оставалось только ломиться в лоб на нашу оборону, устилая подмосковные поля трупами своих солдат и горящими танками. С Вязьмы начинается путь к катастрофе группы армий «Центр».
И неприятности у Бока были бы еще более существенные, если бы И.С.Конев не сорвался со своим штабом из Вязьмы, оставив на несколько дней армии фронта без управления. Да еще и без координации действий войск Западного фронта с Резервным. Поэтому к Коневу приехала Комиссия ГКО разбираться с ним, прихватив с собой Жукова.
Константин Константинович описал процесс разбирательства, точнее, финальный его момент: «В небольшом одноэтажном домике нашли штаб фронта. Нас ожидали товарищи Ворошилов, Молотов, Конев и Булганин. Климент Ефремович сразу задал вопрос:
— Как это вы со штабом, но без войск шестнадцатой армии оказались под Вязьмой?
— Командующий фронтом сообщил, что части, которые я должен принять, находятся здесь.
— Странно...
Я показал маршалу злополучный приказ за подписью командования.
У Ворошилова произошел бурный разговор с Коневым и Булганиным. Затем по его вызову в комнату вошел генерал Г. К. Жуков.
— Это новый командующий Западным фронтом, — сказал, обратившись к нам, Ворошилов, — он и поставит вам новую задачу.
Выслушав наш короткий доклад, К. Е. Ворошилов выразил всем нам благодарность от имени правительства и Главного командования и пожелал успехов в отражении врага».
Как это не вяжется с тем, что у нас принято в историографии, правда?
Конев не простил Ворошилову «бурного разговора». На Пленуме ЦК в 1957 году, на котором разбиралась «антипартийная группа», он обрушился на Ворошилова с гнуснейшей клеветой. Тогда Климент Ефремович ему сказал: «Постыдитесь, вы же маршал!»…
Благодарю за поддержку.
карточка Сбербанка 2202200535946089
карточка Тинькофф 5213 2439 6756 4582