Отредактированные отрывки из книги о 41-м годе. (из главы "Всё хорошо, прекрасная маркиза...")
... Любому, кто имеет хоть какой-то опыт руководящей деятельности, во всей этой истории видно, что конфликт между Буденным и Кирпоносом в результате интриги Шапошникова уже предотвратить нельзя.
Кирпонос, испугавшись обвинения в паникерстве, открестившись от своего же предложения об отводе войск, поддержанном Буденным, подставлял Семена Михайловича. Логичным продолжением переговоров Сталина с Военным Советом Юго-Западного фронта должен был быть звонок Сталина Буденному:
- Семен Михайлович, кто кого обманывает? Ты меня, утверждая, что поддерживаешь предложение Военного Совета Юго-Западного фронта об отводе войск? Или Кирпонос, который заявил, что не думал об отходе?
А у Буденного не было другого выхода, кроме как вызвать к аппарату Кирпоноса и сказать ему: «Вы, товарищ Кирпонос, негодяй и тряпка». Не было другого выхода. В противном случае, авторитет Буденного, как командующего, сразу становился равным нулю.
И это – конфликт. Острый. Только момент для конфликта неудачный. Времени на ругань 12 сентября 1941 года не было. Оставлять на своих должностях этих двоих, Кирпоноса и Буденного, было рискованно. Кого-то из них двоих нужно было убирать. По справедливости – Кирпоноса. Но он был в самом центре пожара, если можно так выразиться, замена в тех условиях командующего фронтом, ведущего тяжелые бои, была невозможна. Нельзя было допустить потерю управляемости фронта даже на несколько часов. Поэтому Сталин принял в данной ситуации единственно возможное решение – заменил одну сторону неминуемого конфликта, Буденного на Тимошенко, который в этой ситуации был нейтральной стороной. Кирпонос еще не успел ни подставить Тимошенко, ни хоть как-то ему насолить, так ведь?
А уже конкретно с командующим Юго-Западным фронтом поговорить по душам можно было в более спокойной обстановке.
Иосиф Виссарионович со своей стороны сделал всё, что только мог сделать. То, как некоторые персонажи стали себя вести в дальнейшем – не вина Сталина. Это на совести каждого отдельно взятого гусара.
Но я процитировал только пункт «а» из книги Исаева «Котлы…» касаемо решений по результатам переговоров с Кирпоносом. Там есть еще два пункта:
«б) из Резерва Ставки ВГК были направлены две танковые бригады и 100-я стрелковая дивизия с расчетом прибытия и выгрузки их к 15.9;
в) из Южного в Юго-Западный фронт был рокирован 2-й кавалерийский корпус П. А. Белова…».
Выделение дополнительных резервов Юго-Западному фронту подтверждается и одним из первых приказов С.К.Тимошенко на посту командующего Юго-западным направлением:
«Сов. секретно
Командиру 2 кавкорпуса
генерал-майору тов. Белову.
Копии: Командующему Юго-Западным фронтом
Командующему 40 армией
Начальнику Опер. управления Генштаба
ШТАБ ЮЗН № 83/ОП 14.9.1941 года 23 час. 30 мин.
Карта 500 000
Приказываю образовать конно-механизированную группу составе: 2 кавкорпуса, 1, 129 танковых бригад и 100 стрелковой дивизии.
С утра 16.9 конно-механизированной группе с фронта Лебедин, Зеньков перейти в наступление в направлении Ромны с задачей – уничтожить прорвавшегося из района Конотоп противника и сомкнуть фланги 40 и 21 армий.
1-я танковая бригада начинает прибывать на ст. Ахтырка 15.9.
100 стрелковая дивизия – на ст. Лебедин, также 15.9.
О получении и отданных распоряжениях донести.
Ф. 251, оп. 646, д. 483, л. 292. Машинописная копия».
Когда я нашел этот приказ, последние сомнения в том, что Шапошников вел подлую интригу против Семена Михайловича Буденного, исчезли. Вдобавок к тому, что Шапошников утаил от Сталина готовность тылового оборонительного рубежа у реки Псел, он еще обманывал Буденного насчет наличия резервов.
Семен Михайлович даже в последней телеграмме на имя Сталина указывал, что если у Ставки нет резервов для создания сильно группировки против идущих на Ромно немцев, то тогда общий отход – назревший вопрос. Только в случае отсутствия резервов – отход! Шапошников в ответ – оперируйте своими дивизиями.
Но как только решается вопрос о замене Буденного на Тимошенко, так сразу находятся в резерве две танковые бригады и 100-я стрелковая дивизия, лучшая дивизия в армии на тот момент, она через несколько дней станет 1-ой гвардейской стрелковой дивизией.
Если бы эти части были вовремя выделены Буденному, то под Ромно немцы получили бы бойню. И оставление Киева в сентябре еще не факт, что произошло бы. Задержка Гудериана даже на несколько дней могла привести к тому, что Гитлер отказался бы от продолжения операции против Юго-Западного фронта.
Но эти танковые бригады и будущая 1-я гвардейская дивизия прибыли слишком поздно. Хотя бы дня на 3-4 раньше!
Эх, Борис Михалыч, Борис Михалыч!..
Знаете, что мне долго казалось странным? Во всех мемуарах советских военачальников, служивших во время войны в Генштабе, красной нитью – уважение Сталина к Шапошникову. Иосиф Виссарионович без генацвале Бориса Михайловича даже шашлык не мог кушать, так и говорил всегда, когда шашлык кушал: «Где мой генацвале Борис Михайлович, не могу без него шашлык кушать. Так уважаю, так уважаю!» .
Одновременно, эти же мемуаристы военачальники-штабные хором, по красной ниточке – Сталин первый год войны не понимал значение Генштаба, к Генштабу не прислушивался, штабных почти третировал.
Мне это казалось очень странным. Противоречие. Если он так сильно Шапошникова уважал, то почему заведение, которым Шапошников руководил, недолюбливал?
А через год войны – начал любить, и любил всё сильнее. Почему? Да потому что на смену Шапошникову пришли Василевский и Антонов. Вот и всё.
Но вернемся к нашим баранам, на Юго-Западный фронт. А там с прибытием Тимошенко началось такое, что даже сложно подобрать печатные выражения.
Кирпонос после разговора со Сталиным, когда он в испуге брякнул, что об отступлении никогда не думал, кажется, опомнился. Да и член Военного Совета фронта Михаил Алексеевич Бурмистенко, мужик далеко не глупый, наверняка сразу после выходки своего командующего покрутил ему пальцем у виска.
В любом случае, Кирпонос если не сам понял, то ему подсказали, что когда всё авральное на фронте закончится, Семен Михайлович Буденный обязательно спросит: «Миша, объясни ты мне, почему ты меня подставил и вел себя, как мудак? Что я тебе, засранцу, плохого сделал?». Член Ставки и первый заместитель наркома Буденный возможностей прижать в угол генерала имел достаточно.
Поэтому генерал Кирпонос решил из себя изобразить категорического противника всяческих отступлений. Типа, он искренне и честно не хотел отступать. И как только прибыл в Полтаву Тимошенко, сразу же отбил новому командующему телеграмму: «Разрешите мне со штабом уехать из Прилук в Киев и там героически обороняться до победы».
От Прилук, где находился штаб Юго-Западного фронта, до Киева – 130 км на запад.
Семен Константинович едва успел крикнуть: «Хватай его за хлястик, пока не убежал в Киев!»…
… А ведь причина для конфликта между Буденным и Шапошниковым была! И серьезная.
25 августа Семен Михайлович направляет в Ставку донесение:
«Особо важная
Ставке Верховного Командования
Связи отходом войск Центрального фронта южном направлении создалась обстановка, при которой два самостоятельных фронта заняли положение своими тылами один по отношению другого под прямым углом, при этом Центральный фронт фактически своего тыла не имеет.
Отсутствие единого руководства на гомельском и черниговском направлениях может создать путаницу и неразбериху.
Предлагаю два варианта разрешения этого вопроса.
1. В состав Центрального фронта включить пятую армию Юго-Западного фронта и установить границу между фронтами: Овруч, устье р. Припять, Нежин, Ворожба и далее в тыл.
2. 21 и 3 армии Центрального фронта передать состав Юго-Западного фронта. Штаб Центрального фронта передислоцировать в Лубны для управления 26 и 38 армиями.
Прошу срочного решения вопроса.
С. Буденный
Покровский
25.8.41
Ф. 251, оп. 646, д. 483, л. 73. Подлинник».
С учетом того, что немцы очень любили бить именно в стык между нашими соединениями, тревога Семена Михайловича понятна. И здесь он указывает на просчет именно Генерального штаба. Там карту не умели читать и не видели какое положение создалось?
Но Генеральный штаб мер никаких не принял и 26 августа Буденный направляет в Ставку вторую телеграмму по данному вопросу:
«Особо важная
Ставке Верховного Командования
Вторично докладываю о ненормальном взаимном положении войск бывшего Центрального, а теперь Брянского фронта и Юго-Западного фронта.
Отходящие на юг района Гомель дивизии 21 армии находятся всего 20 км севернее района Репки, где организует оборону 200 сд Юго-Западного фронта. Встает вопрос объединения командования.
Командование Брянского фронта своим приказом № 04/оп нарезало левую границу 13 армии пределах полосы Юго-западного фронта.
Необходимо срочно внести ясность положение Брянского и Юго-Западного фронтов противном случае при дальнейшем отходе 12 армии может возникнуть неразбериха управлении и ответственности.
С. Буденный
Покровский
Ф. 251, оп. 646, д. 483, л. 86. Подлинник».
Т.е., Семен Михайлович поставил Генеральный штаб в весьма неудобное положение перед Сталиным. Буденный из своего штаба видит проблему взаимного положения трех фронтов, два из которых не относятся к его направлению, это фронты Западного направления, информирует Ставку, а Генеральный штаб даже не чешется. А слова о том, что при отходе 13-ой армии может возникнуть неразбериха, означают, что в условиях этой неразберихи оборона развалится. Из-за элементарной безответственности операторов Генштаба. Сталин, конечно, был человеком сдержанным, редко себе эмоции позволял, но в этом случае, полагаю, мог и не сдержаться. Конечно, он не прибежал в Генштаб и не начал там на полковников орать, он вызвал к себе Шапошникова и сделал ему… замечание.
И, вообще, судя по тому, какими телеграммами Буденный обменивался с Шапошниковым, отношения между ними были не совсем простыми. Во всяком случае, у Семена Михайловича отсутствовало чувство преклонения перед штабной гениальностью Бориса Михайловича:
«Особо важная
Начальнику Генерального штаба
На № 001370 докладываю по вопросу выделения Южным фронтом пяти стрелковых дивизий фронтовой резерв:
1. Южный фронт фактически своем составе имеет семнадцать стр. дивизий, а не двадцать, как указано директиве 001178. Большинство дивизий имеет большой некомплект личном составе. 223, 253 стр. и 15, 218 мотодивизии потеряли в боях почти весь свой состав и перестали существовать как боевые единицы.
2. Протяжение фронта достигает 500 км, не считая побережья Черного моря, таким образом, на одну дивизию для организации обороны приходится до 30 км. Если учесть, что в четырех армиях должно быть в резерве хотя бы по одной дивизии, то непосредственно для обороны остается тринадцать дивизий. Иначе говоря – до 40 км на одну дивизию.
Если еще вывести пять дивизий резерв фронта, то каждая из оставшихся восьми дивизий должна оборонять свыше 60 км фронта Таких условиях создать прочную оборону левого берега Днепра невозможно.
Исходя из этого прошу:
Предусмотреть срочное усиление Южного фронта минимально пятью дивизиями.
До выполнения этого требования выделения фронтового резерва ограничить одной-двумя дивизиями, посаженными на машины.
На документе отметка: «Передан 27.8.41 г.».
Ф. 251, оп. 646, д. 483, л. 99. Подлинник».
Тон переписки весьма резкий. На грани: «Шапошников, прекрати дурковать у себя в Генштабе!». И еще момент – уровень. Уровень Шапошникова, как военного, по сравнению с Буденным. Там не на голову – по пояс…
Благодарю за поддержку
карточка Сбербанка 2202200535946089.
карточка Тинькофф 5213 2439 6756 4582
Кирпонос, испугавшись обвинения в паникерстве, открестившись от своего же предложения об отводе войск, поддержанном Буденным, подставлял Семена Михайловича. Логичным продолжением переговоров Сталина с Военным Советом Юго-Западного фронта должен был быть звонок Сталина Буденному:
- Семен Михайлович, кто кого обманывает? Ты меня, утверждая, что поддерживаешь предложение Военного Совета Юго-Западного фронта об отводе войск? Или Кирпонос, который заявил, что не думал об отходе?
А у Буденного не было другого выхода, кроме как вызвать к аппарату Кирпоноса и сказать ему: «Вы, товарищ Кирпонос, негодяй и тряпка». Не было другого выхода. В противном случае, авторитет Буденного, как командующего, сразу становился равным нулю.
И это – конфликт. Острый. Только момент для конфликта неудачный. Времени на ругань 12 сентября 1941 года не было. Оставлять на своих должностях этих двоих, Кирпоноса и Буденного, было рискованно. Кого-то из них двоих нужно было убирать. По справедливости – Кирпоноса. Но он был в самом центре пожара, если можно так выразиться, замена в тех условиях командующего фронтом, ведущего тяжелые бои, была невозможна. Нельзя было допустить потерю управляемости фронта даже на несколько часов. Поэтому Сталин принял в данной ситуации единственно возможное решение – заменил одну сторону неминуемого конфликта, Буденного на Тимошенко, который в этой ситуации был нейтральной стороной. Кирпонос еще не успел ни подставить Тимошенко, ни хоть как-то ему насолить, так ведь?
А уже конкретно с командующим Юго-Западным фронтом поговорить по душам можно было в более спокойной обстановке.
Иосиф Виссарионович со своей стороны сделал всё, что только мог сделать. То, как некоторые персонажи стали себя вести в дальнейшем – не вина Сталина. Это на совести каждого отдельно взятого гусара.
Но я процитировал только пункт «а» из книги Исаева «Котлы…» касаемо решений по результатам переговоров с Кирпоносом. Там есть еще два пункта:
«б) из Резерва Ставки ВГК были направлены две танковые бригады и 100-я стрелковая дивизия с расчетом прибытия и выгрузки их к 15.9;
в) из Южного в Юго-Западный фронт был рокирован 2-й кавалерийский корпус П. А. Белова…».
Выделение дополнительных резервов Юго-Западному фронту подтверждается и одним из первых приказов С.К.Тимошенко на посту командующего Юго-западным направлением:
«Сов. секретно
Командиру 2 кавкорпуса
генерал-майору тов. Белову.
Копии: Командующему Юго-Западным фронтом
Командующему 40 армией
Начальнику Опер. управления Генштаба
ШТАБ ЮЗН № 83/ОП 14.9.1941 года 23 час. 30 мин.
Карта 500 000
Приказываю образовать конно-механизированную группу составе: 2 кавкорпуса, 1, 129 танковых бригад и 100 стрелковой дивизии.
С утра 16.9 конно-механизированной группе с фронта Лебедин, Зеньков перейти в наступление в направлении Ромны с задачей – уничтожить прорвавшегося из района Конотоп противника и сомкнуть фланги 40 и 21 армий.
1-я танковая бригада начинает прибывать на ст. Ахтырка 15.9.
100 стрелковая дивизия – на ст. Лебедин, также 15.9.
О получении и отданных распоряжениях донести.
| Главнокомандующий войсками Юго-Западного направления Маршал Советского Союза С. Тимошенко |
Член Военного совета Юго-Западного направления Н. Хрущев |
| Начальник штаба Юго-Западного направления генерал-майор Покровский |
|
Когда я нашел этот приказ, последние сомнения в том, что Шапошников вел подлую интригу против Семена Михайловича Буденного, исчезли. Вдобавок к тому, что Шапошников утаил от Сталина готовность тылового оборонительного рубежа у реки Псел, он еще обманывал Буденного насчет наличия резервов.
Семен Михайлович даже в последней телеграмме на имя Сталина указывал, что если у Ставки нет резервов для создания сильно группировки против идущих на Ромно немцев, то тогда общий отход – назревший вопрос. Только в случае отсутствия резервов – отход! Шапошников в ответ – оперируйте своими дивизиями.
Но как только решается вопрос о замене Буденного на Тимошенко, так сразу находятся в резерве две танковые бригады и 100-я стрелковая дивизия, лучшая дивизия в армии на тот момент, она через несколько дней станет 1-ой гвардейской стрелковой дивизией.
Если бы эти части были вовремя выделены Буденному, то под Ромно немцы получили бы бойню. И оставление Киева в сентябре еще не факт, что произошло бы. Задержка Гудериана даже на несколько дней могла привести к тому, что Гитлер отказался бы от продолжения операции против Юго-Западного фронта.
Но эти танковые бригады и будущая 1-я гвардейская дивизия прибыли слишком поздно. Хотя бы дня на 3-4 раньше!
Эх, Борис Михалыч, Борис Михалыч!..
Знаете, что мне долго казалось странным? Во всех мемуарах советских военачальников, служивших во время войны в Генштабе, красной нитью – уважение Сталина к Шапошникову. Иосиф Виссарионович без генацвале Бориса Михайловича даже шашлык не мог кушать, так и говорил всегда, когда шашлык кушал: «Где мой генацвале Борис Михайлович, не могу без него шашлык кушать. Так уважаю, так уважаю!» .
Одновременно, эти же мемуаристы военачальники-штабные хором, по красной ниточке – Сталин первый год войны не понимал значение Генштаба, к Генштабу не прислушивался, штабных почти третировал.
Мне это казалось очень странным. Противоречие. Если он так сильно Шапошникова уважал, то почему заведение, которым Шапошников руководил, недолюбливал?
А через год войны – начал любить, и любил всё сильнее. Почему? Да потому что на смену Шапошникову пришли Василевский и Антонов. Вот и всё.
Но вернемся к нашим баранам, на Юго-Западный фронт. А там с прибытием Тимошенко началось такое, что даже сложно подобрать печатные выражения.
Кирпонос после разговора со Сталиным, когда он в испуге брякнул, что об отступлении никогда не думал, кажется, опомнился. Да и член Военного Совета фронта Михаил Алексеевич Бурмистенко, мужик далеко не глупый, наверняка сразу после выходки своего командующего покрутил ему пальцем у виска.
В любом случае, Кирпонос если не сам понял, то ему подсказали, что когда всё авральное на фронте закончится, Семен Михайлович Буденный обязательно спросит: «Миша, объясни ты мне, почему ты меня подставил и вел себя, как мудак? Что я тебе, засранцу, плохого сделал?». Член Ставки и первый заместитель наркома Буденный возможностей прижать в угол генерала имел достаточно.
Поэтому генерал Кирпонос решил из себя изобразить категорического противника всяческих отступлений. Типа, он искренне и честно не хотел отступать. И как только прибыл в Полтаву Тимошенко, сразу же отбил новому командующему телеграмму: «Разрешите мне со штабом уехать из Прилук в Киев и там героически обороняться до победы».
От Прилук, где находился штаб Юго-Западного фронта, до Киева – 130 км на запад.
Семен Константинович едва успел крикнуть: «Хватай его за хлястик, пока не убежал в Киев!»…
… А ведь причина для конфликта между Буденным и Шапошниковым была! И серьезная.
25 августа Семен Михайлович направляет в Ставку донесение:
«Особо важная
Ставке Верховного Командования
Связи отходом войск Центрального фронта южном направлении создалась обстановка, при которой два самостоятельных фронта заняли положение своими тылами один по отношению другого под прямым углом, при этом Центральный фронт фактически своего тыла не имеет.
Отсутствие единого руководства на гомельском и черниговском направлениях может создать путаницу и неразбериху.
Предлагаю два варианта разрешения этого вопроса.
1. В состав Центрального фронта включить пятую армию Юго-Западного фронта и установить границу между фронтами: Овруч, устье р. Припять, Нежин, Ворожба и далее в тыл.
2. 21 и 3 армии Центрального фронта передать состав Юго-Западного фронта. Штаб Центрального фронта передислоцировать в Лубны для управления 26 и 38 армиями.
Прошу срочного решения вопроса.
С. Буденный
Покровский
25.8.41
Ф. 251, оп. 646, д. 483, л. 73. Подлинник».
С учетом того, что немцы очень любили бить именно в стык между нашими соединениями, тревога Семена Михайловича понятна. И здесь он указывает на просчет именно Генерального штаба. Там карту не умели читать и не видели какое положение создалось?
Но Генеральный штаб мер никаких не принял и 26 августа Буденный направляет в Ставку вторую телеграмму по данному вопросу:
«Особо важная
Ставке Верховного Командования
Вторично докладываю о ненормальном взаимном положении войск бывшего Центрального, а теперь Брянского фронта и Юго-Западного фронта.
Отходящие на юг района Гомель дивизии 21 армии находятся всего 20 км севернее района Репки, где организует оборону 200 сд Юго-Западного фронта. Встает вопрос объединения командования.
Командование Брянского фронта своим приказом № 04/оп нарезало левую границу 13 армии пределах полосы Юго-западного фронта.
Необходимо срочно внести ясность положение Брянского и Юго-Западного фронтов противном случае при дальнейшем отходе 12 армии может возникнуть неразбериха управлении и ответственности.
С. Буденный
Покровский
Ф. 251, оп. 646, д. 483, л. 86. Подлинник».
Т.е., Семен Михайлович поставил Генеральный штаб в весьма неудобное положение перед Сталиным. Буденный из своего штаба видит проблему взаимного положения трех фронтов, два из которых не относятся к его направлению, это фронты Западного направления, информирует Ставку, а Генеральный штаб даже не чешется. А слова о том, что при отходе 13-ой армии может возникнуть неразбериха, означают, что в условиях этой неразберихи оборона развалится. Из-за элементарной безответственности операторов Генштаба. Сталин, конечно, был человеком сдержанным, редко себе эмоции позволял, но в этом случае, полагаю, мог и не сдержаться. Конечно, он не прибежал в Генштаб и не начал там на полковников орать, он вызвал к себе Шапошникова и сделал ему… замечание.
И, вообще, судя по тому, какими телеграммами Буденный обменивался с Шапошниковым, отношения между ними были не совсем простыми. Во всяком случае, у Семена Михайловича отсутствовало чувство преклонения перед штабной гениальностью Бориса Михайловича:
«Особо важная
Начальнику Генерального штаба
На № 001370 докладываю по вопросу выделения Южным фронтом пяти стрелковых дивизий фронтовой резерв:
1. Южный фронт фактически своем составе имеет семнадцать стр. дивизий, а не двадцать, как указано директиве 001178. Большинство дивизий имеет большой некомплект личном составе. 223, 253 стр. и 15, 218 мотодивизии потеряли в боях почти весь свой состав и перестали существовать как боевые единицы.
2. Протяжение фронта достигает 500 км, не считая побережья Черного моря, таким образом, на одну дивизию для организации обороны приходится до 30 км. Если учесть, что в четырех армиях должно быть в резерве хотя бы по одной дивизии, то непосредственно для обороны остается тринадцать дивизий. Иначе говоря – до 40 км на одну дивизию.
Если еще вывести пять дивизий резерв фронта, то каждая из оставшихся восьми дивизий должна оборонять свыше 60 км фронта Таких условиях создать прочную оборону левого берега Днепра невозможно.
Исходя из этого прошу:
Предусмотреть срочное усиление Южного фронта минимально пятью дивизиями.
До выполнения этого требования выделения фронтового резерва ограничить одной-двумя дивизиями, посаженными на машины.
| Буденный | Хрущев |
| Покровский | |
Ф. 251, оп. 646, д. 483, л. 99. Подлинник».
Тон переписки весьма резкий. На грани: «Шапошников, прекрати дурковать у себя в Генштабе!». И еще момент – уровень. Уровень Шапошникова, как военного, по сравнению с Буденным. Там не на голову – по пояс…
Благодарю за поддержку
карточка Сбербанка 2202200535946089.
карточка Тинькофф 5213 2439 6756 4582