March 17th, 2016

Экономико-идеологическая проституция и "Сталинская модель". (часть 4)

        Перед тем, как приступить  к описанию настоящей «сталинской модели»  -  очень интересный вопрос: а почему на эту «модель» вылито еще со времен  Хрущева и Брежнева, и до сих пор льётся столько грязи, лжи и кунгуроподобных фантазий? Конечно, не от того, чтобы пропагандировать ее и стараться внедрить в условиях российской экономики.   С использованием наглой  и тупой лжи пропаганду не проводят. Только антипропаганду.   Антипропаганда же используется как раз для того, чтобы вызвать неприятие объекта. Не так ли?   А вызвать неприятие чего-то необходимо власти только для того, что этот объект для власти представляет опасность.
      Так чем же «сталинская модель» была так опасна для хрущевско-брежневского государства. чем она страшна для нынешней власти?
        Я только к одному выводу смог прийти.  Правда о «сталинской модели» опасна тем, что эта «модель» может вызвать горячее желание абсолютного большинства народа жить именно в условиях такой «мобилизационной экономики».
         Абсолютного большинства!  За исключением горстки олигархов.  Вот тем она точно не нужна.
         Знаете почему  народ ломанется в «мобилизационную экономику», растоптав по дороге стариковых-катасоновых-калашниковых и «совкодрочеров»?
      Потому что люди хотят жить в  цветущей, красочной стране, где нет не только «социальной несправедливости» и безработицы, но где нет и всеобщего материального равенства, мечты троцкистов. Запомните это:  «сталинская модель»  всеобщего материального равенства не предполагала.  
      Дальше.  Никакого приоритета общественного над личным эта «модель» тоже не знала!  Удовлетворение личных потребностей для нее было делом первостепенной важности. И ограничение личных потребностей  с  той «моделью» было делом несовместимым. Материалы 19-го съезда КПСС вам в помощь для осознания этого.
     Большевики-коммунисты просто не поняли бы современных «совкодрочеров» с их «разумным ограничением».  Сопоставить «разумное ограничение» с большевистским стремлением  обеспечить народу постоянно растущее благосостояние, «зажиточную жизнь», как писалось в Краткой биографии Вождя, невозможно.
      Если бы  блондинки на лабутенах поняли, что такое «сталинская модель», то они сняли бы с ног свои лабутены и шпильками  забили бы насмерть всю «властную вертикаль». Потому что та «модель» им дала бы  такие лабутены, что парижанки лопнули бы от зависти.
     Если бы наши «бизнесмены-предприниматели» поняли, что заработать на крутую тачку можно  используя ресурсы  общенародной (государственной) собственности, без риска обанкротиться на частной собственности, проявив свои предпринимательские качества, талант организатора и изобретателя, то они   таранили бы «мерседесами» президентский кортеж.
        Всех та «модель» устроила бы. И работягу, который работал бы всё меньше, а получал бы всё больше. И инженера, который знал бы, что он не зря мозги со школы напрягал и на производстве не штаны протирает, а также головой работает.
      И даже красивую прожигательницу жизнь (вот что удивительно!), которая мечтает найти  богатенького буратину и жить в супружестве за его счет.   И этого «богатенького буратину» тоже  устроила бы та модель, если он хочет иметь в женах красивую сучку.
     Абсолютное большинство женщин точно «сталинская модель» удовлетворяла бы. Шмотки, духи, цветы, маникюры и прически -  там этого завались!
          Я, конечно, стебаюсь. Но стебаюсь абсолютно серьезно.  Все это не только  имело право на существование  в том СССР, но, более того, это было там неизбежно.
     Та «модель» не уравнивала людей, а  позволяла им выделяться – вот что особенно важно! Она удовлетворяла заложенный в человеке природой инстинкт быть не как все даже в смысле вещественных понтов.  Понты в виде дорогих шмоток, машин, роскошных домов и прочей ерунды, как считают «совкодрочеры»,  были неотъемлимой частью сталинского социализма.
      И триста сортов колбасы в магазине – это самый-пресамый сталинизм. 
     Только вот достигалось все это не паразитированием на итогах приватизации,  а участием граждан…    Всё дело в СОБСТВЕННОСТИ.        
Buy for 100 tokens
***
...

Экономико-идеологическая проституция и "Сталинская модель". (часть 5)

       Чтобы понять, какое государство строили Ленин и Сталин, нужно сначала осознать, что  эти гении были марксистами.  100% марксистами.   Не какими-то там прагматиками, которые Марксом прикрывались, как начали выдумывать после, а просто марксистами.   Никем  другим они просто не могли быть, потому что основа государства – экономика.  А Маркс – единственный в истории человеческой цивилизации создатель  экономического учения.  Кроме марксовой экономики никакого другого экономического учения просто не существует. У него были предшественники, на труды которых он опирался,  были последователи, которые развивали его учение,  и были,  и есть другие экономисты, которые делают вид, что не замечают Маркса.  Но они не экономисты, так же как и астрологи – не астрономы.  Нельзя быть экономистом и не быть марксистом, так же, как и нельзя быть механиком и не быть «ньютоистом».
        И в основе экономического учения Маркса лежит всего один вопрос – вопрос собственности.  Именно из-за этого вопроса у него так много противников-«экономистов».  Его противникам очень не нравится, что  этот немец  увязал вопрос собственности с развитием производительных сил и производственных отношений.    И,  так  как,  марксизм – фундамент коммунистической идеологии, то  «экономисты» придумали, что  при коммунизме не будет собственников.  А придумали они это для того, чтобы показать  несоответствие  коммунистических идей природе человека.
       А на самом деле,  все ровно наоборот.  Коммунизм как раз и увеличивает число собственников, включая в эту категорию  всё население государства.  Понятно, что речь идет только о собственности на средства производства, на личные зубные щетки марксизму плевать.
      Лишить человека личной собственности пытались социалисты-утописты, заканчивались эти эксперименты иногда свирепой резней.  После Октября у нас тоже появлялись такие коммуны, но это у основателя Советского государства вызывало только приступы бешенства.  Других эмоций Владимир Ильич в отношении то ли провокаторов, то ли кретинов не испытывал.  Совкодрочерам это нужно запомнить.
       Маркс утверждал, что всякая новая экономическая формация имеет право на существование лишь тогда, когда она создаст производительность труда выше, чем предыдущая. Это мы знаем, это мы задолбили на занятиях по научному коммунизму  в СССР.  Но нам в те времена разгула троцкизма не удосужились  рассказать, за счет чего создается высшая производительность. Талдычили про сознательность, развитие техники…   Чушь это дикая. С марксизмом ничего общего это не имеет.
      Производительность труда создает только экономически активный человек. Не раб, не крепостной крестьянин, не наемный рабочий.  А экономически активный человек.  Синоним – собственник средств производства. Именно поэтому феодализм похоронил рабовладельцев, а капитализм – феодалов.   Они увеличивали число экономически активного населения, собственников.
         Маркс и сделал вывод, что капитализм неизбежно порождает противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения результатов труда, т.е., между наемным работником и частным владельцем средств производства. Это противоречие прикончит капитализм и приведет к появлению новой собственности – общественной. А затем к ее высшей форме – общенародной.  Вот общенародная собственность и будет экономическим фундаментом коммунизма.   Учтите,  общенародная собственность - на средства производства.  Штаны и зубные щетки оставьте себе в личной собственности.
       Общественная же и общенародная собственность сделает сначала большинство народа экономически активным, а затем и весь народ. Вот и будет создана высшая производительность труда по сравнению с капитализмом.  Просто?  Да. Потому что марксизм гениален,  а все гениальное – просто.
           Когда вы уясните этот вопрос, вам станет понятно, что делали Ленин и Сталин, как экономисты.   А делали они только одно – передавали народу в собственность средства производства.    Вот вам суть ленинско-сталинской модели -    умножение собственников...

Экономико-идеологическая проституция и "Сталинская модель". (часть 6)

          Ни Ленин, ни Сталин не были наивными мечтателями, парящими в облаках над прозой жизни, они понимали то, что не понимают сегодня совкодрочеры, которые называют поздний СССР государством общенародной собственности.
         Собственность можно продекларировать общенародной.  Но она от этого еще не станет общенародной по факту,  пока народ ее не соизволит взять в собственность.  А можно написать в Конституции, что все заводы принадлежат рабочим, но заводы у рабочих забрать.
       Иногда папа покупает сыну велосипед. Вроде он теперь собственность сына. Но кататься пацан на нем может только тогда, когда родитель разрешит, и там, где разрешит.  А потом еще папа может велосипед и пропить. Велосипед чья собственность?   Вот так же с брежневской статьей об общенародной собственности в Конституции.
     При Ленине проблема была другая.  Психология народа. Большевики знали, что декретом психологию людей поменять нельзя, поэтому особо не горели желанием отобрать у капиталистов средства производства.  Вначале речь у них шла только о рабочем контроле.   Они собирались двигаться к общенародной собственности постепенно.  Но ситуация с сопротивлением буржуазии всё поменяла.   Пришлось провести национализацию.
      И сразу начались проблемы – народ не понимал, что теперь завод принадлежит ему, а не дяде. Начался бардак.  Пока большая часть рабочих была из числа тех, кто работал при капиталисте и был капиталистом отмуштрован, ситуация была еще более-менее терпимая. Но когда пошла к станкам молодежь…  «Как закалялась сталь» читайте, там это описано в красках.  
       Ленин бился с этим бардаком, как рыба об лёд.  Внимательно высматривал малейшие признаки осознания рабочими своего нового положения собственников: субботники, соревнование…  И лично занимался пропагандой этих инициатив.  Использовал любую возможность объяснить людям, что теперь они сами хозяева заводов.  Убеждал их и вести себя по-хозяйски. 
       Понятно, что бросить средства производства без хозяина, т.е. оставить их в положении, когда они отданы рабочим, но рабочие их не хотят по психологическим причинам взять себе в собственность – этого делать нельзя было. Это к гибели страны привело бы.
      Поэтому заводы перешли в государственную собственность.   Не надо отождествлять государственную и общенародную собственность.  Не всегда они синонимы.
      И Владимир Ильич объявил о государственном капитализме, как о переходной стадии к социализму.  Вот на госкапитализме более-менее выкарабкались, сумели восстановить промышленность до  уровня 1913 года.  Понятно, не столько на росте производительности, сколько на том, что теперь из промышленности не выводились средства в виде прибыли на развлечения буржуев в парижах.
      А большевики тем временем искали и искали способ убедить народ взять в собственность эти фабрики-заводы…
          В сельском хозяйстве ситуация была еще более сложной.  Если завод государство могло взять под свой контроль,  рабочие все-таки работали более-менее  компактными группами, бригадира поставили  контролировать – и проблема решена, то с крестьянами ситуация иная, к каждому пахарю и пастуху надсмотрщика не приставишь.    Да и рабочие все-таки привыкли к труду коллективному, а крестьянин работяга-индивидуалист.  Поэтому получилось только создать немногочисленные государственные сельскохозяйственные предприятия – совхозы,  насколько предприятий хватило управленческих кадров и сознательных крестьян – столько и создали.
      Вот к началу индустриализации страна и застыла в положении, когда промышленность находилась  в государственной собственности, а деревня  - море единоличников с островками государственных предприятий – совхозов.
        И тут большевики, Сталин с соратниками,  нашли революционное решение проблемы.