April 29th, 2016

Buy for 100 tokens
***
...

Ворошилов . (из черновика книги).

Ночью 31 июля 1907 Клима снова арестовали.   Такого «фрукта», естественно,  держали в одиночке.   Парню шел 27-ой год.  Всего только 27-ой год, а перевидать он успел столько, что у некоторых с лихвой хватило бы на несколько жизней.  Если Николай Островский писал о «закаливании стали» на примере мальчишек поколения начала 20-го века,  то какой металл выплавлялся из таких климов?...
         Впереди у арестанта была полная неизвестность,  Ворошилов  иллюзий особых не строил насчет своего будущего,  просто убить его, конечно, уже полиция не решилась бы – слишком известная фигура, -  но  виселица вполне реальной перспективой была. По крайней мере, на каторгу он себе  «турпоездку»   заработал.
         В одиночке было скучно и тоскливо.  Развлекался тем, что громко пел «Интернационал», забавляясь заполошными криками надзирателей: «Молчать! Прекратить пение!». И обдумывал всё, что было сделано, искал в своих действиях ошибки, прикидывал,  что было сделано необдуманно, что из опыта первой революции пригодится в дальнейшем,  потом в своих воспоминаниях он запишет выводы из этих размышлений: «…нам не удалось создать повсеместно прочного союза с крестьянством;  слабо мы работали в армии и не обеспечили широкий переход на сторону революции солдат и матросов; не имели в достатке оружия, слабо и нерешительно использовали его в революционной борьбе против самодержавия;  не сумели мы до конца и повсеместно разоблачить оппортунистическую, соглашательскую политику меньшевиков…» .
          Климент Ефремович тогда, сидя в тюрьме, еще не знал, что спустя сто лет  найдутся  «исследователи», которые  станут на белом глазу  утверждать, будто  царизм сам себя развалил, а большевикам осталось только  «собрать страну».    А то бы не ломал, наверно, себе голову над анализом  собственных ошибок,   и не напрягался бы в дальнейшей революционной деятельности, как дурак.  Просто ждал бы, когда  «либералы свергнут царя»…
      А у полиции возникла  с ним проблема.  Арестовать-то арестовали, а что дальше? Оказалось, что  вожаку Луганских рабочих предъявить в качестве обвинения абсолютно нечего.    Вот просто нечего – и всё.  Оцените:   каждый околоточный знал, что Ворошилов, имевший подпольную кличку «Володин»,  организовал антиправительственные выступления рабочих,  призывал  к свержению  «законной власти»,  создавал отряды боевиков,   под его руководством власть в городе, фактически, перешла в руки Совета, нелегально выезжал за границу на съезд антиправительственной партии…      А улик для суда…  ни  одной улики не было! 
       Вот когда кто-то  мнит себя умнее, чем «слесарь»,  то пусть он прикинет свои способности  заниматься столь масштабной «преступной деятельностью»,  при этом  соблюдая такой уровень конспирации, что  полиции нечего даже в основу уголовного дела положить.  Ни одного задокументированного факта «преступной деятельности»! 
        Два раза  пытались привлечь к суду человека, о  революционной работе которого   знали  даже все клопы в рабочих бараках Луганска,  и ни разу не смогли набрать достаточных доказательств  для суда!
      И ведь Ворошилов не один такой был!  А его друг – Иосиф Сталин?! Такая же картина.   Вот так революция отбирала, учила и закаляла людей!
         У полиции оставалась одна возможность навесить обвинение Климу: его собственные  признательные показания.   Два  месяца его пытались допрашивать, крутили и шантажировали.  Бесполезно.  Арестованный ничего не сказал под протокол интересного, всё отрицал.
         Я представляю, как бесилось  высшее полицейское начальство и какими эпитетами награждало луганских «правоохранителей»!    Работнички  сыска, называется!
       В конце концов,  постановлением министра внутренних дел отправили Ворошилова в ссылку на три года в Архангельскую губернию, местом ссылки определили  городок Пинега.
     Заметьте, не по приговору отправили.  Ссылка – это административная мера, применялась бессудно. 
        В  Пинеге Климент Ефремович  также не стал дожидаться, когда царь сам развалит государство, а  сразу по прибытии стал сколачивать из местных ссыльных «шайку»   с целью организации побега.   Привлек к этому делу  польского социалиста Я.П.Бутырина,  учителя Лагутина, врача Богутского и при их содействии, в компании молодой одесситки Марии Найды  уже 22 декабря 1907 года  из ссылки сбежал.
        Есть слухи, что Мария Найда в  ссылке находилась со своим женихом, но, познакомившись с      Климом, потеряла голову и составила ему компанию для побега.  Сам Климент Ефремович  о своих  победах над представительницами прекрасной половины человечества молчал, как рыба.  Настоящий мужик.  Но основания под этим слухом есть. Ну не только же  ради революции еще в Луганске вокруг «малообразованного» парня вились местные  молодые учительницы!   Харизма – она и есть харизма…
        Понятное дело, что за особо опасным для государства беглецом отрядили погоню, да ориентировки городовым разослали.   Бесполезно.  Клим добрался до Петербурга, там у местных большевиков разжился фальшивым паспортом и рванул с ним в Баку, к своему другу «Кобе».  Иосиф Виссарионович другу был только рад, как раз в это время  в Баку шла ожесточенная грызня большевиков с меньшевиками, такой «штык», как  Ворошилов был как раз ко времени.
       В этот период окончательно сдружились   Климент Ефремович  и Иосиф Виссарионович, уже после этого вся их дальнейшая жизнь протекала так,  будто они друг без друга дня прожить не могли.   Будто судьба их нарочно сводила и сводила вместе.
       Клима сразу включили в состав Бакинского  комитета партии и поручили  организацию профсоюзного движения среди  рабочих нефтепромыслов.   Ну Ворошилов сразу и подмял под себя профсоюзное движение нефтедобытчиков. Работал на грани фола, дерзко.  Сам находился в розыске,  и в то же время открыто  обосновался в помещении   Биби-Эйбатского  отделения  союза  нефтепромышленных рабочих, вел прием, разбирал заявления,  помогал с организацией стачек и забастовок.
    Конечно, такое бесконечно долго продолжаться не могло. Какими бы  ни были недотепами  жандармы,   но на след беглого ссыльного они все-таки вышли.  Климент Ефремович  из Баку успел уехать,  добрался по  Петербурга.  Но там его всё же арестовали и посадили в «Кресты».  Опять никаких улик о противоправной деятельности во время побега не нашлось,   ограничились  новой ссылкой, туда же – в Архангельскую губернию.  Сначала отправили в город Мезень, затем перевели в Холмогоры.  Там с поднадзорным нахлебались лиха!  Он им устроил  «спокойную службу».
       Первое, что Климент Ефремович сделал в Холмогорах – сколотил из ссыльных  социал-демократическую ячейку.    Потом  вошел в комитет колонии политссыльных, его избрали председателем товарищеского суда  (характеризует это человека?) и председателем местного отделения общества Красного Креста.    Это Общество сразу и занялось, кроме помощи ссыльным, организациями  и финансированием побегов.   И, конечно,  началась борьба в среде ссыльных с эсерами и меньшевиками, развернулись прямо под носом у полиции дискуссии с пропагандой ленинских взглядов.    Политическая жизнь в Холмогорах забурлила.
     Даже на смерть Льва Толстого  местная организация политссыльных откликнулась  телеграммой в газету «Русские ведомости».
       В ноябре 1910 года в Вологодской и Зерентуйской каторжных тюрьмах произошла трагедия:  в ответ на жестокие телесные наказания, несколько политических заключенных покончили с собой.
    Как только весть об этом пришла в Холмогоры, так у надзорных органов началось настоящее «счастье».   Ворошилов  организовал   протесты политссыльных  всей Архангельской губернии.   Биограф Климента Ефремовича   В.С.Акшинский  приводит такое письмо адресованное в ссыльным в Мезень, перехваченное полицией и только потому сохранившееся, оно было приобщено охранкой  к делу Ворошилова:
«На днях у нас состоялось совещание по поводу зерентуйских и вологодских событий, на котором приняты две резолюции — одна, выражающая наше негодование и возмущение тем издевательствам и насилиям, которые творит правительство и по поводу возмутительной вакханалии, устроенной «зубрами» Г. Д. (Государственной думы, —авт.) во время запроса левых фракций в Г. Д.; другая выражает наше преклонение перед геройской смертью Егора Сазонова и товарищей... Эти резолюции будут подписаны всеми желающими не только в городе, но и в уезде и отосланы в редакции газет как русской, так и заграничной прессы. На том же совещании было решено известить и других ссыльных, разбросанных по всем градам и весям России. Очень просим сообщить, что предпринято у Вас по этому делу. Если у Вас еще ничего не сделано, то не откажитесь взять на себя инициативу в этом деле. В том и другом случае немедленно нам напишите. Желательно было бы, чтобы Ваша инициатива не ограничилась пределами Вашего града, а коснулась бы и «уголков», на которые, конечно, есть некоторая еще надежда. С тов. приветом К. Е. В.
Частным образом мы посылаем во фракцию соц.-дем. Г. Д. как копию из упомянутых резолюций, так и особое наше обращение к фракции. К. В.
Ответ адресуйте на меня В.»
        Ясно, что  организацией протеста руководил Ворошилов лично.     К  огромной «радости» правительства  резолюция  Архангельских политссыльных с подписями  против издевательств  администраций в тюрьмах над заключенным была опубликована в центральных газетах. Скандал получился нешуточный:   режим содержания был такой, что люди самоубийством  заканчивали.
          После этого скандала с Климом решили расправиться.  Его заключили в Архангельскую тюрьму и попытались состряпать  в отношении его уголовное дело, чтобы запугать остальных.   И, опять – двадцать пять, улик не хватило!   Снова теми же граблями  по тому же лбу!
      Но зато Климент Ефремович  в тюрьме устроил им!  Начальник тюрьмы, в буквальном смысле, рыдал, когда писал о поведении этого заключенного в жандармское управление:
«Уведомляю Вас, что Климентий Ворошилов во время содержания во вверенной мне тюрьме с 24 февраля по 10 августа сего года был три раза подвергнут дисциплинарным взысканиям: 24 февраля за нарушение тюремных правил заключен в карцер на 7 суток; 28 марта за подстрекательство арестантов к незаконным требованиям — на 7 суток и 1 июля за нарушение правил во время прогулки также на 7 суток.
Кроме перечисленных взысканий Ворошилов часто подвергался заключениям и выговорам за целый ряд нарушений тюремного порядка. Вообще, содержась в  тюрьме, Ворошилов отличался крайне дурным поведением и строптивым характером, ведя себя вызывающе дерзко по отношению администрации и надзора, причем своим примером производил дурное влияние на других арестантов, склоняя их к нарушению тюремного порядка и дисциплины. Так, например, под непосредственным руководством Ворошилова арестантами, содержавшимися в одной с ним камере, была объявлена голодовка, мотивированная недовольством применяемыми к ним тюремными правилами, основанными на букве закона. Ввиду такого неодобрительного поведения Ворошилова в последнее время он был совершенно изолирован от других арестантов и помещен в отдельную камеру».
         Отдельная камера была карцером. Там  Клим  подхватил жестокий ревматизм, его, почти инвалида,  он даже ходить не мог,  из Архангельской тюрьмы, добавив еще год к ссылке, отправили уже в  страшную дыру, к Полярному кругу, в поселок Долгая Щель…

Ворошилов . (из черновика книги).

       ... Там  Клим едва не умер от ревматизма, в том поселке даже фельдшера не было.   Полиция его ходатайство о  переводе в городок Мезень удовлетворила.   Слишком он популярной личностью был,  скандал получился бы, если бы он умер,  серьезный.  А после выздоровления Ворошилова уже совали совсем в медвежьи углы:  в Усть-Вашку, в Юрому…
       В 1912 году срок ссылки закончился.   Климент Ефремович  поехал на родной Донбасс, к …жене.    Во время ссылки он успел жениться.
       Эмигрантская газетенка «Новое Русское слово» в 1925 году писала: «Екатерина Ворошилова – элегантная, исключительно красивая женщина, побудила супруга к изучению Маркса и Энгельса. Теперь Ворошилов считается одним из лучших знатоков  обоих социалистических классиков. Он достигал большого влияния в своих собраниях тем,  что воспроизводил благодаря своей исключительной памяти большие цитаты из Маркса и Энгельса без единой ошибки. Вне сомнения, именно эти усилия жены способствовали его назначению Наркомом  по военным делам».
       Разумеется, дегенеративная эмигрантская шваль могла сочинить только  дурь откровенную.  Когда  в  Холмогорах   27 летний  Клим познакомился с  Голдой Горбман, ставшей его женой…   Какая из Голды была маркистка, если она во время знакомства была эсеровкой?  Где  эсеры и где марксизм?   К чему могла побудить простая портниха  уже признанного вожака рабочих и участника съезда партии, к какому изучению  Маркса и Энгельса?
     Но вот о том, что  эта еврейская девушка была очень красивой – правда.  Фотографий ее в молодости не сохранилось, но даже  на поздних, когда она располнела и уже стеснялась своей полноты,   видно, что в юности это была красавица. 
       У Голды, как только она увидела Клима, от любви «поехала крыша».   Она сразу забыла про эсеров.   Добавьте к ее красоте еще и мягкий характер,  ум и доброту -  Клим тоже равнодушным не остался.   И ни разу в жизни о своем выборе не пожалел.
      У Голды ссылка закончилась раньше, она  уехала на родину, но в разлуке с любимым вытерпела только полтора месяца, вернулась опять в Холмогоры и  молодые обвенчались.    Перед венчанием Голда приняла православие и стала Екатериной Давидовной.    В наше дурацкое время распространены среди  гусских националистов взгляды о том, что  раввины внедряли своих агентов-женщин в среду  большевистских вождей с прицелом на будущее.  Ну, чтобы с их помощью гоев окончательно поработить…     Наверно, раввины были теми еще раздолбаями в организационном плане. Голду вот внедрили, только ее родню о «спецоперации» забыли предупредить.  Горбманы как узнали, что их дочь от веры предков отреклась, да замуж за «некошерного» вышла, так дочку прокляли и провели обряд ее похорон, навсегда о ней забыли.  Крутое «внедрение»!  Хрен кто догадается, абсолютная конспирация!
     И больше молодожены никогда уже не расставались. В следующую ссылку Екатерина поехала уже добровольно с мужем, даже в годы Гражданской войны она всегда была рядом,  и не просто в обозе болталась,  и политической работой в армии занималась,  и медицинскую службу организовывала…
      В 1912 году  Климент Ефремович возвратился на Донбасс, а уже в 1913 «заработал» новую ссылку после двух арестов.   Отправили его в Пермскую губернию,  здесь случилось 300-летие дома Романовых, грянула амнистия, срок ссылки сократили на год, и в 1914 году оказался Ворошилов в Царицыне.  На Донбассе его все слишком хорошо знали, там на работу устроиться было уже не возможно. 
       «Наследил»  Клим и в Царицыне.  Устроился  на орудийный завод, создал общество рабочих потребителей, организовал рабочий хор и под прикрытием их начал вести партийную  работу, а с началом Первой мировой войны – антивоенную агитацию.   Совсем не случайно, что после Октябрьской революции  Царицын был форпостом большевизма на юге России.
      А дальше начинается   белое пятно в биографии  Климента Ефремовича.   Такое впечатление, что этот период биографии Первого маршала подвергся  самой  тщательной чистке.   Именно из почти полного отсутствия  интереса советской историографии к этому периоду жизни одного из самых видных деятелей большевизма  можно делать вывод, что у нас и не было после 1953 года этой историографии.   Были   прохиндеи на службе у хрущевско-брежневского режима, которых «не интересовали» биографии Ворошилова, Молотова…   А как еще могло быть после  «разоблачения культа личности»?
     Известно только, что из Царицына Климент Ефремович, когда снова к нему усилилось внимание полиции, перебрался в Петроград и устроился на работу на Механический завод Сургайло,   оставаясь на нелегальном положении.   Ни даты, ни других подробностей – вообще ничего не удалось найти.
        Только обратите внимание на одну деталь:  Ворошилов постоянно искал работу,  он и скитался по-большей части не столько из-за надзора полицейского, сколько в поисках работы.  Профессиональным революционером его можно было назвать или нет?  Если он не профессиональный революционер, то кто тогда?   И где там, как сейчас гадят на память таких людей, как Климент Ефремович, иностранное англосаксонское финансирование?  Где фунты стерлингов, если  один из самых видных профессиональных революционеров скитается по стране в поисках работы?  Суки бессовестные, притворяющиеся патриотами, эти стариковы и прочие фантазеры.

Ворошилов . (из черновика книги).

          А как советские историки могли заниматься предфевральским периодом  биографии Климента Ефремовича, если там могло вылезти такое, что  после этих фактов советский народ мог  на кухнях начать обсуждать только один политический вопрос: « Мужики, какой же Ворошилов член антипартийной группы, если царя…   Кто же тогда член «партийной группы»?  Микитка что ли?»
         И как сейчас удобно нынешним интерпретаторам Февральской революции, не правда ли?!   Посмотрите, что они  несут:  Ленин революции не ждал,  большевики царя не свергали,  его либералы свергли,  большевики – государственники, они разваленную страну только собирали…   Понимаете, в чем смысл?   Терпи, быдлятина, даже большевики терпели!
         Отчетливо видно, с каким прицелом и в расчете на какое будущее советские «историки» старались?
       Но если прямых «улик» нет, попробуем хоть что-то прояснить на косвенных.    Биографы Климента Ефремовича однозначно говорят о том, что по прибытии в Петроград он связался с Петербургским комитетом  партии и получил задание вести подпольную работу  на Путиловском заводе.  Если точнее, то у Акшинского это звучит так: «В столице явственно ощущалось нарастание революционной борьбы. К. Е. Ворошилов связался с М. И. Калининым и другими старыми товарищами, установил контакты с Петербургским комитетом партии. По их заданию он встречается с путиловцами и рабочими других заводов, начинает вести антивоенную работу среди солдат местного гарнизона».
         На то, что Петербург уже был Петроградом, особого  внимания обращать не будем, на самом деле  в Петрограде и был Петербургский Комитет РСДРП,  автор не ошибся.    Но вот что значит: «встречается с путиловцами и рабочими других заводов…»?   Это что за задание?!  Внимание – Ворошилов  на нелегальном положении, сам Петербургский Комитет – в  подполье.   А  члены этого Комитета  дают задание нелегалу бегать по заводам?  Все явки ему сдали сразу?  Или он просто должен был  лазить через заводские заборы и пробираться в цеха с кипой листовок?  Бред какой-то!   Да еще учтите,  что сам Климент Ефремович работал на заводе и вряд ли мог  попросить отгул для проведения встречи с рабочими других заводов.
       И еще одна неувязочка:  в 1915 году весь состав Петербургского Комитета РСДРП (б) был арестован.   После этих арестов от кого получал задания Ворошилов?  И почему он только установил контакты, а не вошел в  состав Комитета?   Питерские провинциалом брезговали или не доверяли делегату двух съездов РСДРП (б)?   Какая-то сплошная дурь -  виднейшего члена партии держать на разовых поручениях!    У меня только одно объяснения этой глупости, написанной Акшинским,  биографом добросовестнейшим:   он писал о Клименте Ефремовиче в период брежневско-сусловской цензуры, поэтому и выбрал именно такую нелепую, на первый взгляд,  формулировку о  Петроградском периоде.  Там между строк читается:  Климент Ефремович руководил   революционной деятельностью в среде рабочих и солдат  гарнизона столицы.  И восстанием в феврале,  тогда получается,  он тоже руководил? По крайней мере в руководстве был совсем не простым исполнителем?
           Доказательств прямых этому, конечно, нет.   Но есть кое-что косвенное, что позволяет мне именно это и предполагать.
       Во-первых,  начало Февральской революции 1917 года в Петрограде уж очень напоминает  ход событий, происходивших в Луганске в 1905 году, когда забастовал паровозостроительный завод и его рабочие потом пришли к патронному заводу и подбили тех на выступление.
      По такому же сценарию всё происходило в Петрограде с 23 февраля.  Сначала. После демонстрации на Международный женский день забастовали ткачихи, а потом они пошли по заводам,   началась цепная реакция.
          И войска.  В первую революцию только луганцам удалось нейтрализовать  их.  Климент Ефремович тем и отличался, что стоило ему придти в казарму, как там «боеспособность» падала до нуля.
      Да и некому было, по-большому счету, организовывать «разложение» Петроградского гарнизона, кроме как ему.  Значительных фигур в составе  организаций большевиков Петрограда почти не оставалось. Молотов был – да. Но Вячеслав Михайлович – сухарь,  интеллигент, не трибун.  Вряд ли бы у него что получилось.
      Калинин – да.   Но он в 1916 году был арестован, сослан, бежал, конечно, потом.    А в его отсутствии кто всей работой занимался?
       Самый значительный завод Петрограда в то время – Путиловский. Там и рабочая организация была самая  сплоченная и многочисленная.   Стоило только путиловцев  «в стойло поставить» и  судьба Февраля была бы совершенно другой.    Вот 28 февраля навстречу  демонстрации путиловцев   был выдвинут  запасной Измайловский гвардейский полк.   Закончилось всё так, как и должно было закончиться,  потому что Климент Ефремович всегда имел обыкновение оказываться именно там, где он был нужнее всего.
       Оказалось, что вел демонстрацию путиловцев Ворошилов   (и что – он просто задания выполнял или руководил  рабочими завода?), поэтому   с разгоном ничего не получилось.   У Акшинского это так описано:
«Лейб-гвардии Измайловский полк, охранявший в то время Путиловский завод, получил от своего командира приказ стрелять по восставшим рабочим. Однако еще до этого К. Е. Ворошилов и другие большевики побывали в казармах полка, договорились с солдатами и некоторыми унтер-офицерами о том, что те будут выступать вместе с народом.
28 февраля 1917 года полк был выведен для выполнения отданного ему приказа. Одна из рот двинулась на сближение с многотысячной массой рабочих, а другие остались на месте в ожидании дальнейших команд. Приблизившись почти вплотную к рабочим, первая рота остановилась, и ее командир предъявил рабочим ультиматум; разойтись в течение десяти минут, иначе будет применено оружие.
Никто не тронулся с места. В этот напряженный момент навстречу солдатским шеренгам вышел К. Е. Ворошилов.
— Товарищи солдаты, товарищи измайловцы! — громко произнес он. — Я призываю вас не стрелять в своих братьев и сестер, а повернуть оружие против угнетателей народа. Долой царя! Солдаты, переходите на сторону революции!
Срок ультиматума подходил к концу. Бывший солдат Измайловского полка старый большевик Ф. Ф. Зорин так рассказал об этом эпизоде.
«...Ротный скомандовал:
— Прямо по бунтовщикам пальба ротой!..
Но ни один человек даже не пошевелился.
В бешенстве ротный подскочил к правофланговому солдату и рявкнул ему в лицо:
— Ты почему, сволочь, не выполнял команды?
Солдат молчал.
Бледный, с перекошенным лицом, ротный резким движением выхватил револьвер и выстрелил в солдата. Солдат, падая, откинул винтовку. Ее подхватил на лету унтер-офицер Миронов и со всего размаху ударил ротного прикладом по голове.
— Рота, слушай мою команду! — раздались его мужественные слова. — Товарищи! Мы с вами перешли грань, которая отделяла нас от народа, от революции.  Для нас сейчас одна дорога: только борьба за торжество революции, и в. этом наше личное спасение... Поэтому я требую выполнить мою команду точно и беспрекословно. Рота, кругом!
По этой команде все повернулись к ротам нашего батальона, стоявшим, в ста метрах от нас... Взяв винтовки наизготовку, мы двинулись вперед. Вместе с нами пошли вооруженные винтовками и револьверами человек двести рабочих. Командир второй роты отдал приказ открыть на нас огонь. Мы остановились и взяли на прицел вторую роту. Стало тихо. Вдруг послышалось:
— Не стреляйте!
Офицеры бросились бежать. Солдаты с радостью присоединялись к нам. Командование батальоном принял Миронов. Мы вошли во двор завода, чтобы повести за собой всех солдат Измайловского полка. Перед измайловцами выступил Ворошилов, призывая солдат вместе с работает довести революцию до победного конца».
Солдаты Измайловского полка избрали К. Е. Ворошилова своим представителем в Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, и он вместе с другими большевиками включается в борьбу против меньшевиков и эсеров, которым удалось пробраться на руководящие посты в этом Совете».

      Всё  факты очень скользкие, правда?  И так их повернуть можно,  и эдак.   Что же всё-таки меня заставляет подозревать, что Климент Ефремович  и организовал царю проблемы, ставшие для него  фатальными.   А смотрите, что дальше произошло.  После победы Февральской революции  Климент Ефремович вдруг получил «новое назначение» - его из Петрограда послали в Луганск.  Еще до приезда Владимира Ильича Ленина  кому-то очень понадобилось избавиться от «слесаря».  Несмотря на то, что в  Петросовете у большевиков  было меньшинство, самого активного деятеля кому-то потребовалось услать в провинцию.    О причинах этой «ссылки» чуть позже, но уже после Октября  Ленин  Клима вызвал назад в Петроград.  Знаете зачем?  Да организовать в столице  местные властные органы! 
       Климент Ефремович сразу стал комиссаром  Петрограда по гражданским делам и председателем комитета по охране Петрограда. Вот так!  Фактически   создал и возглавил администрацию города,  а «охрана» - это милиция, т.е. еще и милицию Петроградскую он создал. Больше того, еще и Ф.Э.Джержинский уговорил правительство и ЦК ввести  Климента Ефремовича  в состав ВЧК!
     Теперь думаем, почему именно его выбрал Владимир Ильич на должность хозяина столицы?  Уж не потому ли, что Ворошилов  до Февраля просто  «задания выполнял».   Может не совсем безосновательно я подозреваю, что он   в Петрограде и до Февраля не совсем на побегушках был и Ленин выбрал его потому, что среди большевиков никто лучше города  не знал и большим влиянием в городе не пользовался?...