May 6th, 2016

Ворошилов . (из черновика книги).

«ПАРТИЗАНЩИНА».

                                                   ...Кто мог предположить, что вот в нашем товарище, члене нашей
                                                  партии, рабочем-токаре Луганского завода, казалось совершенно
                                                  мирном и штатском человеке, и вот в нем-то и кроется не только
                                                 военная наклонность, но и несомненный военный талант. Революция           
                                                 выводит людей на их истинную дорогу...»                  
                                                                                                                                                                 (В.И.Ленин)

                   Дореволюционный  этап   жизни  Климента Ефремовича в брежневские времена  был предан элементарному забвению,   с вполне определенной целью:   после 20-го съезда КПСС  началась масштабная «реабилитация»  уничтоженной перед Великой Отечественной войной антиленинской, ставшей, закономерно, и антисталинской ,  оппозиции,  поэтому «реабилитация» требовала идеологической  базы.   Эту оппозицию и помещали на место «ленинской гвардии»,  для чего и понадобилось   убрать из истории партии имена настоящих соратников Владимира Ильича.    Имена таких людей, как Фрунзе и Дзержинский,  в Истории КПСС оставили, конечно.  Мертвые, тем более что они умерли еще до  того, как борьба с троцкизмом вступила в наиболее острую фазу, были для  идеологов   позднего СССР  не очень опасными.  Хотя, и в их биографиях появились  интересные «факты».  Так,  писатель Ф.Чуев,  сочинивший свои беседы с В.М.Молотовым, приписал  ему слова о троцкизме Феликса Эдмундовича.  Занятный выверт мысли:  одного из самых близких соратников Ленина запихнули в компанию к «иудушке».
        Биографический очерк о К.Е.Ворошилове  авторства Акшинского  издан в 1974 году.  Вполне доброжелательная к самому Клименту Ефремовичу работа, автор  заслуживает только похвалы за биографию уже  оболганного  романом «Блокада» человека,   но советские цензоры , кажется,  написали в книге Акшинского  не меньше текста, чем сам автор.   И даже при поверхностном чтении там видны дикие несоответствия между жизнеописанием Первого маршала и выводами в конце некоторых глав, особенно  это наглядно при описании обороны Царицына.   Я бы не стал приписывать самому Акшинскому авторство этого текста, взятого из его книги:
«Однако в обороне Царицына проявились и существенные недостатки борьбы против контрреволюции. Части, оборонявшие Царицын, понесли тяжелые потери. Возможности для нанесения решающего удара по врагу, несмотря на численное превосходство над ним, не были до конца использованы. Это сказалось на последующем ходе событий на юге страны. Борьба с Донской белоказачьей армией затягивалась. Помощь советским  войскам на Северном Кавказе не могла быть своевременно оказана.
«Это произошло прежде всего потому, — говорится в многотомной «Истории КПСС», — что процесс перестройки Красной Армии на регулярных началах оказался в южных районах страны особенно трудным и затяжным. Он осложнялся элементами партизанщины, недооценкой использования опыта и знаний военных специалистов старой армии, сепаратизмом и местническими тенденциями ряда работников... Ответственность за такое положение нес Реввоенсовет Южного фронта, члены которого — Сталин, Ворошилов, Минин — не проявили тогда необходимой настойчивости и последовательности в преодолении этих отрицательных явлений».
На VIII съезде партии В. И. Ленин, отметив беспримерный героизм защитников Царицына, остановился на ошибках командования 10-й армии, которое вслед за военной оппозицией, отказывалось от использования опыта военных специалистов, не вело борьбу с партизанщиной. В речи на закрытом заседании съезда Владимир Ильич сказал:
«Когда Ворошилов говорил о громадных заслугах царицынской армии при обороне Царицына, конечно, тов. Ворошилов абсолютно прав, такой героизм трудно найти в истории... Но сам же сейчас, рассказывая, Ворошилов приводил такие факты, которые указывают, что были страшные следы партизанщины. Это бесспорный факт.
...Теперь на первом плане должна быть регулярная армия, надо перейти к регулярной армии с военными специалистами».
К. Е. Ворошилов глубоко осознал свои ошибки, сделал из партийной критики правильные выводы и в дальнейшем активно боролся за выполнение ленинских указаний и решений VIII съезда партии».
          Слишком сильно контрастирует этот  отрывок  со всем тем, что сам же Акшинский и писал об обороне Царицына.

      Разберемся с  «партизанщиной»  и с тем, как «возможности для нанесения решающего удара по врагу, несмотря на численное превосходство над ним, не были до конца использованы».    Постараюсь показать, насколько это наглая, беспардонная ложь, как людей, которые в 1918 году спасли Советскую Республику, «коммунисты»  облили  грязью.    Твари бессовестные.
        Прибыв в конце февраля 1918 года на Украину,   Климент Ефремович сразу включился в хозяйственную работу в качестве члена  бюро      Южного областного совета народного хозяйства (ЮОСНХ), занимаясь национализацией предприятий крупной промышленности , но уже 1 марта   части Красной Армии под натиском немцев оставили Киев,    наступающий  300-тысячный корпус немцев стал угрожать  промышленному центру  юга России – Харькову.  Мирную работу пришлось бросить,  партия призвала коммунистов Украины на организацию отпора интервентам.  7 марта был создан  чрезвычайный штаб обороны Донбасса, в который вошли сам К.Е.Ворошилов, Ф.А. Сергеев (Артем), Н.А.Руднев, М.Л.Рухимович.        
         Климент Ефремович оборону Донбасса начал строить  не с Харькова, с самого крупного промышленного центра области,  как это стал бы делать почти любой на его месте, а там, где он знал людей, где люди его знали и где имелась  возможность   технического вооружения сил обороны  средствами, позволяющими  оперировать на транспортных железнодорожных магистралях.  Он сразу понял важность железной дороги  в той ситуации и развитие событий показало его полную правоту.
     На паровозостроительном заводе Гартмана сразу начали  соображать, как из  обычного паровоза и обычных вагонов соорудить  бронепоезд.   Нашли оригинальное решение:  открытые вагоны, сейчас они у железнодорожников называются полувагонами,   обшили изнутри  досками, промежутки  засыпали песком, в стенах полувагонов прорезали бойницы  для пулеметов и соорудили орудийные площадки.   Назвали бронепоезд «Черепаха».   Ворошилов сформировал  1-ый Луганский социалистический партизанский отряд и с ним двинулся к Харькову.   Сегодня слово  «партизанский» для  вооруженных формирований Гражданской войны стало синонимом митингового бардака, хорошо в этом плане потрудилась  брежневско-сусловская пропаганда.  Что характерно, партизан времен Великой Отечественной войны в этом бардаке никто обвинять не решается, хотя принципиальной разницы между  партизанскими отрядами этих войн не существует.    Мы сегодня понимаем под партизаном и партизанским отрядом  какую-то вооруженную расхристанную  вольницу, хотя  толковые словари дают понятие, что это просто  самостоятельно действующий вооруженный отряд и член этого отряда.   Были отряды, которые действительно никому не подчинялись и не столько воевали, сколько  прятались по лесам. Да добывали продовольствие и самогон у местного населения.  И в Гражданскую такое было, и в Великую Отечественную.   Был Ковпак. И были такие отряды, которых Аркадий Гайдар, попавший в окружение под Киевом, едва смог заставить выйти на  «тропу войны».
          Порок не в сути партизанских  формирований, а в командовании.   Можно тупым, безвольным командованием и кадровую часть превратить в банду.
            Потому 1-ый Луганский  социалистический партизанский отряд  так и назывался, партизанским, что действовал в отрыве от  формирований  Красной Армии на Украине, а не потому,  что Ворошилов решил быть сам себе главнокомандующим.
        13 марта отряд Климента Ефремовича прибыл в Харьков.  Там творилось нечто невообразимое,  главнокомандующий  вооруженными силами Украины  В.А.Антонов-Овсеенко  командовал непонятно чем.  В его подчинении формально находилось примерно 15 тысяч человек. Но эти части были разбросаны на огромной территории, да и представляли из себя вот уже в полном негативном смысле партизанские отряды,    будущему  активному троцкисту Антонову-Овсеенко роль главнокомандующего была явно не по плечу. На Украину двигался 300-тысячный корпус немцев, а противостояли ему 15 тысяч  войск республики. Да еще и раздробленные.  На что рассчитывал  Антонов-Овсеенко  -  тайна великая.  Пытаться сдерживать интервентов   незначительными силами, да еще и эти силы не свести в кулак – это  какая-то уж особо «гениальная» стратегия.  
Buy for 100 tokens
***
...

Ворошилов . (из черновика книги).

         Луганский отряд насчитывал 640 штыков,   солдат почти не было в нем,  почти исключительно одни рабочие, в военном деле народ неопытный.  Но зато сплоченный, отборный народ. Без всякой «партизанщины». Добровольцев в Луганске записалось больше тысячи, но всех не взяли, Климент Ефремович сам отбирал людей, балласт ему был не нужен.   По дороге к Харькову десяток бойцов отряда за нарушения дисциплины пришлось арестовать и с позором отправить назад.   Но  вместо них к партизанам присоединилась группа в 30 человек, луганцев, которых Ворошилов   отсеял сначала,  но они сами двинулись за отрядом.  В Харькове их уже не стали прогонять, включили в списки.
          Ворошилов рассчитывал, что командование в лице Антонова-Овсеенко даст его бойцам время  для  хоть какого-то первоначального обучения бою после того, как  отряд был довооружен  по прибытии в город.
        Но времени не дали, немцы были уже слишком близко и луганцев включили в состав 5-ой армии под командованием молодого прапорщика Рудольфа Сиверса.   От армии тоже только одно название было,  вот эта армия была уже самой настоящей партизанщиной, без кавычек.  Еще один неплохой биограф Климента Ефремовича, Владислав Кардашов (в его книге, к сожалению, те же  сусловско-брежневские мотивы, что и у Акшинского) так описывает то воинство:
«18 марта отряд прибыл на станцию Ворожба. Здесь уже собралось с полдюжины отрядов, в большинстве называвшихся по фамилии своих начальников и размещавшихся в эшелонах. Ситуация была очень своеобразной и характерной для начального периода гражданской войны. Каждый отряд имел своего выборного командира, и этот командир, как правило, не желал подчиняться не только ближайшему начальнику, но и главкому Антонову-Овсеенко, предпочитая действовать самостоятельно. Состав отрядов, их вооружение, наличие боеприпасов - все было невероятно пестрым. В таких отрядах, как луганский, где царило боевое воодушевление, нередко бойцы не имели необходимых военных навыков. В других же отрядах, состоявших из солдат старой армии, отсутствовала спайка и политическая сплоченность. Попадались отряды с большим числом эсеров и анархистов, а иногда и просто уголовников. Эти последние имели только одну цель: «шикарно» пожить, попьянствовать, пограбить».
                  Ворошилов сразу понял, что отобрать  людей, пригодных для войны, сплотить их и поставить под  единое командование можно только испытав в реальном  деле, в бою.  Он собрал совещание командиров отрядов и настоял на решении идти на Конотоп,  там встретить немцев.
       Под Конотопом и состоялось боевое крещение  будущего Первого маршала.   Обращает на себя внимание подготовка к тому наступлению. Первым делом была организована разведка, чего до прибытия  луганцев в 5-ой армии не было по факту. Где конкретно находится противник и какими силами представления командование красных не имело никакого.  На разведку  на бронепоезде Климент Ефремович  выехал сам. Было установлено, что Конотоп уже  занят германскими войсками, между отрядом Ворошилова и немцами никаких красных войск нет, встречались только группы  разбредающихся по домам демобилизованных солдат старой армии, которых воевать уже невозможно было заставить.
      27 марта  отряды под общим командованием Ворошилова на эшелонах, под прикрытием бронепоезда,  двинулись к Конотопу с задачей попытаться выбить германца  со станции.   На подходе к противнику  пехота была высажена из вагонов и развернута в цепь,   из вагонов выгрузили два шести-дюймовых орудия, оборудовали для них огневую позицию.    У Кардашова замечательно описано  то первое войско Климента Ефремовича:  «Представим себе положение Ворошилова и его товарищей. В этом первом для молодой армии сражении огнем пулеметов мог управлять лишь матрос Львов, бывший фейерверкер - теперь начальник артиллерии - сам наводил трехдюймовку. Старшим по чину был Межлаук - он успел дослужиться до ефрейтора. В помине не было ни оперативного плана, ни связи. При этом защитники Советской республики понимали, что противник у них очень, очень серьезный. Какой же великой верой в правоту своего дела они обладали, если не колеблясь шли в бой!»
         В переводе на современный сленг их можно было охарактеризовать  одним точным словом – отморозки.   Ломануться на кадровые, самые сильные в мире на тот момент, германские войска в таком составе, с такими командными кадрами -  это  даже не самоуверенность и самонадеянность,  это - отмороженность полная. 
      Хоть первый блин всегда комом, но  красногвардейцы первый   бой провели  вполне достойно.  Немцы ввели в сражение свой бронепоезд,  в артиллерийской дуэли его паровоз луганцы раздолбали.    Немцы начали массированный артобстрел позиций красных.  Повредили их самодельный бронепоезд.  В рядах необстрелянных красногвардейцев началась паника,  они побежали, Ворошилову не удалось остановить бойцов из чужих отрядов, на  поле боя остались только его земляки.   Наступающие немецкие цепи отогнали пулеметным огнем.  К концу дня  положение серьезно осложнилось, артиллерией противника был разбит самодельный бронепоезд,  к нему подогнали   паровоз с вагонами,  перегрузили  орудия и пулемёты и в полном боевом порядке отряд Ворошилова отошел.   Командующий 5-ой армией Р.Сиверс  докладывал  в штаб, в Харьков:  ««На Конотопском направлении противник наступал в течение вчерашнего дня на Грузское. Наши немногочисленные части стойко сопротивлялись. Под действительным арт. огнем противника, нанеся ему серьезные потери пулеметным огнем, к вечеру вынуждены были, однако, отойти к востоку и югу от станции Грузское, взорвав последнюю. Отмечаю мужественное поведение Луганского отряда, сражающегося на передовой линии…»
     
     
    8 апреля части германской армии подошли к Харькову,   к тому времени луганский отряд уже почти две недели не выходил из боев, получил значительный опыт, это уже были не те необученные рабочие,  которые на самодельном бронепоезде  выезжали на фронт.   Потери отряда были компенсированы присоединившимся к нему 2-м Луганским социалистическим партизанским отрядом, сформированным в помощь   Клименту Ефремовичу.   В распоряжении  луганского отряда поступил уже настоящий бронепоезд «Черепаха».  Началась операция по обеспечению эвакуации столицы Донбасса.     Ворошилов  впервые при отражении наступления немцев применил то, что потом уже битые им белогвардейцы назовут «ударной тактикой Ворошилова».    Артем Сергеев  о тех боях вспоминал: «Ворошилов проделывал чудеса в тылу: он не давал немцам ни одной минуты покоя. Он связывал их действия и ликвидировал обходы».
        А положение стало почти катастрофическим,        руководители Криворожско-Донецкой Республики поначалу надеялись, что немцы будут соблюдать условия Брестского мира и ограничатся оккупацией одной Украины,  тогда Харьков еще не входил в нее, но обстановка показывала, что германский корпус будет наступать и дальше. Где он остановится – неизвестно. Наконец-то  штаб Антонова-Овсеенко озаботился подбором  кандидатуры командующего 5-ой армии.  Молодой  прапорщик Рудольф Сиверс, человек несомненно храбрый,  с этой ролью не справлялся. Такое бывает.  Это не характеризует собственно человека плохо, ну не все же сразу становятся талантливыми полководцами, для этого опыт нужен, кому-то более длительный. Кому-то менее.   Ответственность было решено возложить на Ворошилова. Климент Ефремович увиливать от нее не стал, отправил Антонову-Овсеенко телеграмму: ««Сообщаю народным комиссарам Донецкой республики о разговоре с вами и о предложении принять на себя командование 5-й армией. Я согласен и прошу о телеграфном предписании тов. Сиверсу сдать мне армию со всеми поездами снабжения, вооружения, обмундирования, штаба и денежных сумм. Сегодня выезжаю в направлении Купянска. Ворошилов».
        Оцените ситуацию и человека в этой ситуации:  Климента Ефремовича ЦК вообще-то направил на Украину не армиями командовать, не в атаки  необстрелянных бойцов водить, поднимая их под немецкими пулеметами личным примером,  его командировали как политического руководителя.    Ну и сидел бы в  правительстве  Криворожско-Донецкой Республики, призывал бы к обороне и самопожертвованию пламенными речами – кто бы что ему сказал?  Вместо этого он полез туда, куда его никто не просил:  с партизанами под пули. Да потом еще и взвалил на себя командование армией, которой по существу не существовало.  Сиверсу ее так и не удалось создать из разрозненных отрядов,  название было, а армии не было. Вот зачем этот геморрой нужен был  Клименту Ефремовичу?   Тем более, он себе этим поломал, фактически, карьеру. Ну, сдали бы Харьков немцам без боя,  чем это грозило именно Ворошилову? Да ничем,  уехал бы в Москву, у него уже была должность члена ВЦИК,  вошел бы и в Совнарком со временем с его организаторскими и деловыми способностями.  А с учетом того, что его ценил Ленин, то и в ЦК тоже.    Кресла же те и повыше,  и покомфортнее  должности командующего всего лишь одной из армий на фронте.
      Вот так взять и  поломать своими руками добровольно себе всё «политическое будущее». Но не зря Владимир Ильич, как вспоминают, к  «слесарю» относился с особенной теплотой.  Не карьеру Ворошилов себе делал, а Отечество, которое уже завоевал себе  русский рабочий класс, он защищал. Карьера его мало волновала.   Да тот же Сталин, когда его в Царицын направили, какого черта полез в штаб округа разбираться с саботажниками-военспецами, зачем сам добровольно на себя  взял обязательство  и фронт удержать, и хлеб Центру дать.  Нормальный чиновник приехал бы в командировку, свои задачи решил бы и отвалил, а этот сам свою голову на плаху положил. Что бы с ним было, если бы обещание не выполнил, добровольно взяв на себя ответственность? Потом не отмылся бы.
    Одно «но».  А если бы не Сталин, и не Ворошилов, которые  думали не  о карьере, а о деле, то хоть у кого-то из  большевиков карьера задалась бы? Что случилось бы, если бы эти  два друга не оказались  такими  «простофилями»? …