July 7th, 2016

Ворошилов . (из черновика книги).

     Вот так всё просто.  Но именно так умные,  решительные преступники всё и сделали бы.   Чем проще, тем меньше подозрений, а если у кого-то и есть подозрения, то сразу их высказывать – «клевета на честных людей».  Снова и снова повторяю, я в этой версии далеко не уверен, осталось слишком мало исходных данных для полноценного восстановления картины. Но именно она объясняет некоторые странные на первый взгляд факты и события.
      Первое,  публикации в газетах о месте  «болезни» Сталина -   квартира.
       Второе, созыв Пленума ЦК КПСС уже 6 марта,  всего через 4 дня после начала «болезни», да еще к Пленуму было, фактически, готовое решение по кабинету министров,  Президиуму и Секретариату ЦК КПСС.  Объяснить подготовку Пленума в такие сроки закулисным интригами окружения Вождя, когда еще шло лечение, при живом Сталине, могла только особь, которая сама была отъявленной сволочью. Такой, как Хрущев и перестроечные историки.
      Молотов, Ворошилов, Каганович – эти люди с Иосифом Виссарионовичем прошли и огонь, и воду, и медные трубы.  Зная резкий характер Климента Ефремовича, можно предположить,  как выглядели бы разбитые морды тех,  кто стал бы при нем делить портфели у постели его умирающего друга.  Слишком правильным, в самом хорошем смысле слова, был Климент Ефремович, чтобы терпеть молча такое паскудство: если он людей в бой, на смерть, посылал, то и сам рядом с ними шел. Детей умерших друзей не просто не бросил на произвол судьбы, а всех усыновил и воспитал, как своих, жен, как перчатки, не менял, даже если друг оказалось, что жена ему не может родить своего ребенка…  И бояться ему уже в этой жизни было нечего, он своё еще в далекой молодости отбоялся.
      Лазарь Моисеевич тоже был из таких же, правильных.  И  Молотов.  И Маленков. И Берия тоже.
    Власть они делили?  Какую, если у них и так вся власть была?  Маленков- заместитель Председателя Совмина, член Президиума ЦК КПСС,  Молотов – первый заместитель Председателя Совмина, член Президиума, Ворошилов – заместитель Председателя Совмина, член Президиума,  Берия – заместитель Председателя Совмина, член Президиума,  Каганович – заместитель Председателя Совмина, член Президиума, Булганин -  первый заместитель Председателя Совмина, член Президиума.
        Какие портфели эти люди должны были делить и куда еще выше рваться? В императоры? Это самое близкое окружение Сталина, работавшее с ним многие годы,  те, кто был уже проверен жизнью и кто доверием безоговорочным пользовался.  Более, того, у меня есть прямые доказательства, что они вообще никогда между собой не грызлись, так до самого конца и прошли вместе.
     Вот вам первое из этих доказательств:  дележа портфелей не было,  решением Пленума статус-кво был сохранен. Они не стали рвать стулья друг у друга, оставили почти всё так, как было при живом Вожде.
      Решение Пленума:
     «О Председателе и первых заместителях Председателя Совета Министров СССР.
1.      Назначить Председателем Совета Министров СССР  тов. Маленкова Георгия Максимилиановича.
2.      Назначить первыми заместителями Председателя Совета Министров СССР тт. Берия Лаврентия Павловича, Молотова Вячеслава Михайловича, Булганина Николая Александровича, Кагановича Лазаря Моисеевича».
    И где дележ портфелей?  В каком месте?  Кто-то должен было сменить на посту Председателя Совмина И.В.Сталина,  из самых авторитетных были Ворошилов, Молотов и Маленков.
     Климент Ефремович, скорей всего сам бы не согласился.  Должность очень трудная,  не завидная, там работать нужно было, как проклятому, Ворошилов был не лентяем, и не тупицей, он бы справился, только проблемы со здоровьем у него уже начались.  Из дневника его жены: «25 апреля 1947 г. Около месяца тому назад Климент Ефремович почувствовал себя неважно. Жаловался на головную боль, на бессонницу, начались головокружения и кончилось тем, что он слег на целый месяц. Видно, сказалось то, что К.Е., как и многие ответственные люди нашей страны, не отдыхал уже десять лет. Да какие годы — годы Отечественной войны с злейшими врагами нашей Родины и первые годы восстановления. Врачи начали пичкать К.Е. порошками, ставили горчичники, пиявки и предписали абсолютный покой. Теперь, когда острое состояние несколько прошло, К.Е. отправили на два месяца в Сочи. Ему даже не разрешили провести в Москве дни 1 Мая. 22 апреля К.Е. выехал в Сочи в сопровождении профессора-невропатолога Андрея Осиповича Хачатурова».
    Сказывались травмы и контузии, и за пять прошедших лет здоровья у очень пожилого человека прибавиться не могло. Ни один вменяемый человек  с таким здоровьем Правительство возглавить не согласился бы. На этом посту авралы – дело обычное,  неожиданно болеть там для государства очень плохо.
        Климент Ефремович стал Председателем Президиума Верховного совета СССР.
         Возглавил Законодательную власть. Ущерба для авторитета нет, зато работа поспокойнее.  
     В.М.Молотов до войны уже был Председателем Совнаркома, он тоже хлебнул там по горло. Кроме того, после смерти Сталина могли вылезть серьезные внешнеполитические проблемы, это неизбежно было, нужен был человек, который в этой сфере был, как рыба в воде. На МИДовской работе особенно сосредоточиться надо было, Молотова там никем нельзя было заменить, он и стал первым замом, одновременно и министром иностранных дел, потеснив менее известного в мировых кругах Вышинского.
      А Георгию Максимилиановичу Маленкову, который на 19-м съезде КПСС выступал с отчетным докладом,  сам бог велел Правительство  возглавить. И здоровье у него в порядке было, авторитета и опыта хватало.
    Басни о том, что главой Правительства по заслугам должен был стать Лаврентий Павлович Берия – это только басни.  В сталинскую команду он вошел позже остальных, особых заслуг по сравнению с другими у него не было. Да, возглавлял работы по атомному оружию.  Только Маленков входил и в спецкомитет № 1,  и в спецкомитет №2 («ракетный»),  поле деятельности у него было намного более обширным, чем у Лаврентия Павловича.  Просто клеветы на Берия было больше, вот историки и сделали из него чуть ли не приемника Сталина – это сенсационно. Больше ничего нет.
    Лаврентия Павловича с должностью никто не обидел, первый заместитель, одновременно министр объединенного МВД и МГБ.
      Если без всякого предубеждения посмотреть на такое распределение портфелей, то увидим только одно: как при Сталине его команда была дружной и единой, так она и осталась ею, как при Сталине установилось между ее членами распределение ролей, так оно и сохранилось.   Грызню и склоки выдумал потом Хрущев в мемуарах, но, предварительно, он сам же эту грызню исключил, о чем оставил документы.  И многочисленные свидетели потом подтвердили сплоченность сталинцев. Сделали это прилюдно, при большом стечении народа.  Только историки не хотят этого показывать, иначе не получается у них ничего с их дурацкими трактовками…
Buy for 100 tokens
***
...

Ворошилов . (из черновика книги).

    Но изменения в правящей верхушке на  Пленуме ЦК КПСС, конечно,  произошли. И изменения кардинальные.  Именно они и не позволяют говорить о том, что Пленум был «не настоящий», что собралась толпа и проголосовала за то, что в кулуарах старая команда решила.  Никогда бы Молотов, Ворошилов, Каганович и Берия не могли пойти добровольно на такое  (из решений Пленума): «4. Избрать секретарями ЦК КПСС тт. Игнатьева С.Д.,  Поспелова П.Н., Шаталина Н.Н.»
     Я уже писал, что Политбюро-Президиум – это, конечно, круто, только секретариат ЦК – еще круче.  Не зря И.В.Сталин Лениным был выдвинут на должность Генсека, это означало, что он стал во главе партии.  В 1935 году эта должность стала коллективной,  у Сталина в секретариате были почти одни друзья-единомышленники, смысла в Генсеке большого не было.  И вот в 1953 году в секретариат входят  абсолютно случайные люди, которые,  как станет ясно потом,  вошли  в ту шайку, которая  двигала Хрущева.
    Но это семечки. Дальше еще интереснее: «5. Признать необходимым, что бы тов.Хрущев Н.С. сосредоточился на работе в Центральном Комитете  КПСС и в связи с этим освободить его от обязанностей Первого секретаря Московского Комитета КПСС».
      Пленум еще пока не осмеливался прямо назвать новую должность Никиты Сергеевича. Слишком это вызывающе выглядело бы, не таким уж большим авторитетом он в партии был. Да еще совсем недавно получил больно по ушам за свой проект агрогородов, и на 19-м съезде Маленков немногословно, но очень жестко прошел по Московской организации, которую он возглавлял, там одни слова про охвостье недобитой антиленинской оппозиции чего стоят. Смерть Сталина была для Никиты настоящим спасением. Порвали бы. И тут – его, если вдуматься в решение Пленума, ставят во главе партии.
     Никита Сергеевич с первого дня и продемонстрировал, что он самый главный.
Но борьба на Пленуме, думаю, была очень жесткой за контроль над партией. Особенно если посмотреть на такой пункт: «7.Освободить от обязанностей секретарей  ЦК КПСС тт. Пономаренко П.К. и  Игнатова Н.Г. в связи с переходом их на руководящую работу в Совете Министров СССР и тов.Брежнева Л.И. – в связи с переходом его на работу начальником Политуправления Военно-Морского  министерства».
  Эти назначения и перемещения – свидетельство того, что полемика была серьезная, с уступками, компромиссами и маневрированием.  Старая команда и ЦК сцепились не на шутку, что-то у сталинцев получилось отвоевать, исполнительную и законодательную власть они оставили за собой,  Президиум ЦК КПСС стал полностью их,  сохранили кое-какие позиции в Секретариате, но стратегически проиграли.
   Теперь Никита Хрущев мог формировать вопросы и повестки,  опираясь на большинство в ЦК,  выносить их на Секретариат, потом на рассмотрение в Президиум, и, также опираясь на ЦК, готовить решения по этим вопросам.   А в ЦК большинство уже было у него, вернее, он и был ставленником большинства ЦК.  По Уставу,  ЦК – высший орган власти в партии между съездами.
     Это была высшая власть, по сравнению с которой любая исполнительная власть – пустяк.  Глава Правительства и Председатель Президиума Верховного Совета были членами партии, поэтому они решения ЦК обязаны были исполнять. Не исполнят – завтра они уже никто.
     Никто из старой команды добровольно, решив в кулуарах, на это не пошел бы. Лечь  добровольно под Никиту для таких зубров, как Маленков, Ворошилов, Молотов, Каганович, Берия, Булганин – это было невозможно.   Объяснение, что они его считали безвредным дурачком, поэтому сами над собой поставили – это глупость. Страной во время войны и восстановления хозяйства руководили не цирковые коверные, чтобы таким заниматься. 
     Ну, еще такая «мелочь», совсем «мелкая»:  МВД отдали Л.П.Берия, но курировать от ЦК министерство поручили Игнатьеву.
     Судя по масштабным изменениям в руководстве ЦК КПСС, Пленум даже не один день проходил, он, скорее всего, начал работу еще до 6 марта, до официального объявления о смерти Иосифа Виссарионовича.
   И, наконец, самое  главное, что было странным в «дачной истории» - никто не стал рвать охрану за бездействие.  Халатность там в глаза бросалась. В любом случае возбуждение уголовного дела и начало расследования по факту смерти Сталина были необходимы в той ситуации. О том, что Никита Сергеевич  надиктовал для своей книги, будто охрана нашла Иосифа Виссарионовича лежащим без сознания, позвонила Игнатьеву, Игнатьев – Маленкову и Берия, те приехали, посмотрели, сказали, что Сталин спит и уехали…  Ну, это смешно. Всё, что говорил Никита – либо вообще  никогда не было, либо происходило ровно обратное. Боялась ли охрана Сталина, сам ли он им приказал его не тревожить – это всё в рамках следствия выяснению подлежало.  Отсутствие уголовного дела по факту смерти Вождя -  необъяснимо.  Если только «дачной истории» придерживаться. Больше того, халатность охраны сразу подвешивала в воздухе Игнатьева, который за эту охрану отвечал.
       И стороны  сразу же после похорон Вождя сцепились в схватке.  Разумеется, решающим фактором, который мог изменить расстановку сил, было обстоятельство смерти Сталина.  Если получилось бы установить, что к этой смерти причастны люди прорвавшиеся в Секретариат ЦК,  подтвердить это уликами, и вынести этот вопрос на Пленум, то там антисталинское большинство испугалось бы и отшатнулось от своих ставленников.
       Расследованием был обязан заняться Лаврентий Павлович, как министр МВД. Поставим себя на его место, попробуем представить, что он, как опытный оперативник, должен был предпринять, если моя версия об обстоятельствах смерти Сталина верна.
     Ему сразу же нужно было определиться со свидетелями по делу.  Установить, кто мог точно знать, что случилось в кремлевской квартире, умер ли Сталин от инсульта или был убит. Свидетелей три группы: посетители Сталина в ту ночь, охрана, врачи. Только они видели Вождя до прибытия членов Президиума, соратников.  Охрана не присутствовала в кабинете, когда там были посетители, она не знала, что там произошло.  Посетители – лица в данной ситуации – главные подозреваемые, а не свидетели.  И врачи – что они увидели, прибыв по вызову?       
    Лаврентий Павлович не мог не заметить, что врачи были чем-то очень сильно напуганы, поэтому, он 2 марта старался их успокоить и ободрить, А.Мясников вспоминал: « Имейте в виду, — сказал он, — что партия и правительство вам абсолютно доверяют, и все, что вы найдете нужным предпринимать, с нашей стороны не встретит ничего, кроме полного согласия и помощи».
    Еще раз, если я не ошибаюсь насчет смерти  Сталина 2 марта в квартире, то расследование должно было начаться именно с врачей. Ситуация несложная для любого, даже неопытного следователя. Врачей, как свидетелей, нужно было разговорить. Они не могли быть убийцами – им-то лично смерть Сталина ничего не давала. В ней другие фигуры были заинтересованы.  А заговорить врачи могли только если бы были уверены в собственной безопасности. А какая уж тут безопасность, если их коллеги сидели по камерам по «делу врачей»?!
    С врачей Берия и начал. Он сразу затребовал себе «дело врачей». Думаю, он сразу и убийцу установил, по крайне мере главного подозреваемого. Н.Н.Месяцев же писал, что их следственная бригада уже в середине февраля докладывала Игнатьеву, что дело по медикам сфальцифицировано, но прекращено оно не было! Врачи все еще в тюрьме были!
   Легко представить ход мыслей Лаврентия Павловича после того, как это он установил: если бы профессора Виноградова выпустили и восстановили на работе, то по вызову к Иосифу Виссарионовичу приехал бы именно он. Лечащим врачом Сталина он был давно, кремлевскую кухню знал, поэтому нашел бы способ довести до сведения кого надо, что Сталин был мертв к его прибытию. Это случайные люди в Кремле 2 марта оказались, они растерялись.
       Если выпустить невинных людей, то это будет мощным стимулом заговорить для тех врачей, кто был у Сталина 2 марта. Люди увидят, что музыку теперь во власти заказывают другие силы.
  Но в том деле вообще очень интересный момент есть. Сфальсифицировано и возбуждено оно следователем Рюминым, но Рюмин уже в ноябре 1952 года из органов уволен, а дело ведется.
  17 марта Берия арестовывает Рюмина, а 3 апреля прекращает «дело врачей». Скорей всего Рюмин заговорил, 5 апреля Берия предъявляет ЦК на Игнатьева такой компромат, что его освобождают от должности секретаря, 28 апреля компромата еще добавляется, и Игнатьева уже выводят из ЦК, Берия ставит вопрос о его партийной принадлежности, его поддержал Президиум ЦК КПСС.
   Еще 18 марта Лаврентий Павлович назначает начальником следственной части по особо важным делам МВД СССР Л.Е.Влодзимирского…
     Никакие яды, которыми, якобы,  был отравлен Сталин,  Берия не интересовали. Его интересовали врачи…