October 17th, 2016

Buy for 100 tokens
***
...

еще немного из "Ворошилова"

Думаете это все странности?  Как же!  Самое странное, что в груде беспорядочных документов, которые сегодня исследователями называются историей болезни Сталина, есть аж 3 кардиограммы. Первая от 9 сентября 1926 года (1926 года!), вторая от 2 марта 1953 года и третья – от 5 марта 1953 года.
   В 1926 году ЭКГ, как инструментальное клиническое исследование еще не очень было распространено, поэтому позволю себе сделать предположение, что назначили его Сталину потому, что у него уже в то время были серьезные жалобы на проблемы с сердцем. Да вспомните, каким Иосиф Виссарионович выглядит на кинохронике и в воспоминаниях очевидцев: скупые,  экономные движения, мягкая неторопливая походка, отсутствие порывистости, в молодости, в ссылке,  он был  охотником и удачливым рыбаком,  но потом этим никогда уже не увлекался, физического труда избегал по возможности…  Это же типичное поведение человека, страдающего ишемической болезнью сердца и приступами стенокардии. Человек привыкает дозировать физические нагрузки.
     Но с 1926 года  до 2 марта 1953 года – ни одной ЭКГ! Ладно, пусть «вместо сердца – пламенный мотор», но есть Лечсанупр, у него есть обязанность проводить диспансеризацию прикрепленных лиц, пациент возрастной и ему за 27 лет ни одной ЭКГ не сделали?!
  А Мясников о  том, что ЭКГ делали 2 марта вообще не вспоминает, он забыл о ней.
Исследовал историю болезни Сталина А.Фурсенко, который написал такое:
«Отпечатанное на 20 страницах машинописного текста и подписанное всем составом консилиума  заключение отличается от рукописных  подробных записей предшествующих заболеваний. Документ не датирован. Но на его черновике стоит дата – июль 1953 года , т.е. 4 месяца спустя после смерти Сталина, что само по себе заставляет усомниться в его достоверности. Как следует из текста заключения, оно было составлено на основе рукописного Медицинского журнала, который велся на протяжении 2-5 марта. Но в деле о болезни Сталина этот журнал отсутствует».  
   Что-нибудь нужно добавлять? По-моему и так ясно, что практически никаких подлинных документов о здоровье и болезни Иосифа Виссарионовича, значимых документов, не сохранилось. Почти все, что имеется, за исключением мелочей вроде ЭКГ от 1926 года, откровенные фальшивки.  Самое смешное, целая орда исследователей. среди них к есть и врачи,  изучают эту макулатуру и уже все запутались в своих выводах. Они не могут понять ни как диагноз поставили, ни как лечили, даже не могут понять, почему и какому принципу у постели умирающего вождя была собрана именно такая шайка эскулапов.
     Если всерьез воспринимать документы об описании симптомов болезни и  лечении Иосифа Виссарионовича, то неизбежно попадешь в тупик.  Симптомы такие, что вызывают подозрение и в инсульте, и в отравлении, и в инфаркте миокарда. А лечение тоже странное, от этого лечения неизбежно умер бы и отравленный, и инфарктник, и инсультник.  Такой же акт вскрытия. Клиницисты до сих пор не могут в этом ребусе разобраться. Каждый делает такие заключения, каждый делает такие заключения, какие ему больше нравятся.  Это пример того, как узкий специалист мучается со своим флюсом. Да не описывают эти документы ни симптомы, ни лечение. Их составляли таким образом уже после всех событий для другой цели: заткнуть рты врачам как можно надежней.  Если бы они вздумали потом где-нибудь начать рассказывать правду о событиях первых дней марта 1953 года, то их можно было бы  расстрелять либо за намеренную неверную диагностику, либо за намеренное неправильное, убийственное  лечение.  На тот случай, если бы охрана или обслуживающий Сталина персонал перестали бы следить за тем, какие они слова говорят – отравление. Наверняка и беседа Игнатьева (скорей всего Игнатьева) с группами медиков, охраны и обслуги так и проходила: «Хоть кто-нибудь из вас хоть где вякнет лишнее -  все вместе дружно ряд станете у стенки со лбами, зеленкой намазанной. Это вы товарища Сталина отравили (залечили) и вот вам Журнал врачебный и акт вскрытия. Мы просто на них внимательней посмотрим…».

еще немного из "Ворошилова"

  И всё было спокойно, пока в 1965 году профессору А.Мясникову не пришла в голову мысль оставить след в истории.  Он написал мемуары «Я лечил Сталина». Собственно о Сталине там всего одна глава.  Мемуары о нем самом, таком талантливом и красивом. Профессор был откровенным хвастуном, пижоном и блядуном.  Таким, что даже не удержался и похвастался тем, что он приехал в 1948 году на работу в Москву из Ленинграда и свою шикарную квартиру завесил оригиналами полотен известных художников.  Его даже не остановило, что может возникнуть подозрение в том, каким образом в блокадном городе он приобрел эту коллекцию.
   Этот пижон своей книгой, как я думаю, хотел взорвать общественное мнение, покрасоваться. Нет, почти все, что касается смерти Сталина там написано как его и инструктировали. Но  пижон-профессор себя считал умным, а остальных дураками, поэтому решил, что он «ребус загадает», а разгадают только потомки.  Поэтому в своей книге он и  про строфантин написал (официально он не вводился Сталину), и про то, что утром 2 марта первыми к Вождю были вызваны лечащий врач Иванов-Незнамов и профессор П.Е. Лукомский.   
    Фишка в том, что врачам-убийцам инкриминировалось не только убийство Жданова, им еще предъявляли и убийство Щербакова в 1945 году, который умер от обширного инфаркта после введения, как считало следствие, сильнодействующего вещества. Материала по этому делу приведены в полнейшее безобразие, каким веществом был убит Щербаков толком неизвестно, но самое вероятное – строфантином. 
    А П.Е.Лукомский (затаите дыхание!)  был вызван к пораженному инсультом пациенту, но только Лукомский, главный терапевт РСФСР, был (внимание!) – известнейшим КАРДИОЛОГОМ!   И еще раз зажмурьтесь:  документы, названные историей болезни Сталина,  делал Лукомский! Это он автор той липы.
   Можно с уверенностью утверждать, что в ночь на 2 марта у Сталина начался сильный приступ стенокардии. Он принял нитроглицерин (помните, Мясников оговорился, что в аптечке даже нитроглицерина не было – это он так загадками говорил), не помогло, вызвали лечащего врача, тот понял, что  у Вождя инфаркт, сразу был приглашен лучший кардиолог страны. Сделали ЭКГ – инфаркт.  И П.Е.Лукомский ввел Иосифу Виссарионовичу строфантин. Оставалось только ждать смерти. Сталина уже ничего не могло спасти.

еще немного из "Ворошилова"

 Вероятно, что одной инъекции не хватило,  поэтому строфантин кололи чуть не каждый час, о чем написал Мясников, да еще добавили кофеин, что бы совсем надежно.  Уже 2-го марта, после того, как собрались все члены Президиума ЦК КПСС, когда уже была у постели больного вся сборная солянка из врачей, состав которой вызывает недоумение у многих исследователей, Иосиф Виссарионович и умер от столь интенсивного лечения.
  И, наконец, заключительный аккорд в пользу того, что И.В.Сталин умер 2 марта. Смелая женщина, рискнувшая противостоять врачебной мафии, Л.Ф.Тимашук на тот момент была награждена орденом Ленина и возвращена в Лечсанупр. Так вот, если бы болезнь Сталина хоть немного затянулась, то хоть у одного из присутствующих руководителей партии и государства обязательно возникла бы мысль: а почему Лидии Феодосьевны нет среди приглашенных врачей? Может,  стоит ее позвать для контроля. так сказать?   Но времени не было для того, чтобы над этим задуматься. Ну. и факт, что никто из присутствующих невропатологов к больному, якобы, инсультом. Не догадался пригласить нейрохирурга диагноз «инсульт»  отметает. Не было у Сталина инсульта. Следовательно,  и той ситуации, когда он упал в столовой на пол и обмочился, и так почти сутки лежал, не было.
    А.Мясников написал свою книгу в 1964 году, если точно я помню, попытался ее опубликовать, ничего не получилось. Расстроился наверно сильно и умер на следующий год, в 1965 году, в возрасте 66 лет. Это был первый умерший невропатолог из бригады. Лечившей Сталина 2 марта 1953 года. В 1966 году умер второй невропатолог – Н.В.Коновалов, тоже в возрасте 66 лет.  Третий, последний из той бригады невропатолог, И.Н.Филимонов умер тоже в 1966 году, в возрасте 76 лет.  И, наконец, в 1966 году умер их общий начальник в 1953 году, бывший министр здравоохранения СССР А.Ф.Третьяков в 61 год.
    Подозреваю, что после того, как в компетентных органах увидели рукопись мемуаров Мясникова, решили проверить, кто еще из тех врачей страдает недержанием речи и информации. Невропатологи держались-держались. Но у них все спрашивали и спрашивали знакомые,  почему вы так нелепо лечили инсульт у Сталина, - они и срывались. Начинали рассказывать, какой это «инсульт» был.  Длинные языки привели, наверно, к тому, что они сами синхронно, в один год, лечения, которому были подвергнуты, пережить не смогли.
     Теперь ситуация с присутствующими у постели Сталина членами Президиума ЦК КПСС. Почему К.Е.Ворошилов за друга сразу, на месте не порвал всю эту шайку и молча смотрел на подмену диагноза в информационных правительственных бюллетенях? Есть несколько моментов. Первое, у Иосифа Виссарионовича сердце уже давно болело, и случившийся инфаркт никаких подозрений вызвать не мог. Второе, так врачи инфаркт. В действительности, диагностировали (Лукомского не зря же вызвали) и инфаркт лечили. Как они лечили – вопрос другой, но Ворошилов не академик Академии медицинских наук. И согласиться на подмену диагноза у него, и остальных были все основания: еще на слуху в народе было «дело врачей»,  добавить в бурную народную массу еще и смерть Сталина от инфаркта, к смертям Жданова и Щербакова при таком же диагнозе, было, по крайне мере, бессовестно. Провокация – это всегда бессовестно.

ЗАВТРА НАПИШУ ПРО БЕРИЯ в связи с этим делом. Ждите скандала.