November 23rd, 2016

Вопросы о собственности. (часть 5)

    Колхозная собственность до 1953 года была очень интересной штукой.  На ее примере видна гениальность сталинцев, как политэкономов.  И видно, что сразу в планах Сталина было строительство именно коммунизма.  Социализм, как это было по Марксу, рассматривался только переходным этапом. Те, кто, отрицает марксизм Сталина, абсолютно не разобрались именно в его плане коллективизации крестьянства.  Та форма организации колхозов, которая была принята, создавала идеальные условия для перерастания коллективной собственности в общенародную.
    Если смотреть трезво на колхозную собственность, то сразу станет видна ее ущербность.  Она была какой-то недособственностью.
   Во-первых, главной  составляющей собственности, как средства производства,  в сельском хозяйстве, собственность на землю,  колхозам не досталась. Земля осталась в общенародной собственности.
   Во-вторых, вторая главная часть средств производства – средства обработки земли,  тоже не принадлежала колхозам.  Средства обработки, сельхозмашины,  колхозы получали за плату из государственных предприятий – МТС (машинно-тракторных станций), как услугу. 
    В колхозной собственности была всякая мелочь в виде хозяйственных построек и мелкого ручного инвентаря.
    Крестьянина образца 20-х годов с его мелкобуржуазной психологией, сделать сразу совладельцем общенародной собственности было невозможно.  Он бы к этой собственности относился, как к чужой и разорял бы ее таким отношением.  Крестьянству того времени даже к коллективной собственности, как к своей,  привыкнуть сразу было тяжело, хотя ее  «потрогать» было гораздо легче, чем общенародную.
    Но как только условия колхозного производства стали менять психологию крестьян, так у них сразу появился интерес свою собственность преумножить.  А преумножить ее можно было только если стать собственником и земли, и средств обработки её.  Других путей не было.  Земля же и средства обработки находились в общенародной (государственной) собственности, т.е. совладельцами их можно было стать только отказавшись от колхозной собственности путем передачи ее в общенародную (государственную).  Цена вопроса смотрите какая:  передать государству (народу) мелкий инвентарь и постройки  в обмен на получение в собственность земли  и крупной техники.
  Т.е., выход был только в превращении коллективного собственника в общенародного.  Такое превращение было возможно при отказе от товарных отношений и переходу к прямому продуктообмену между колхозами и предприятиями промышленности, которые находились в общенародной собственности.   Вот именно переход от товарных отношений к продуктообмену Сталин и подразумевал, когда говорил и писал о развитии колхозной собственности до уровня общенародной.
    Директивно это сделать было невозможно.  Колхозник, еще полностью неосвободившийся от мелкобуржуазной психологии,  цепко держался за рынок. Ему понятней было продать свою продукцию по рыночным конъюктурным ценам и получить за это деньги, как вид дохода, чем перейти на зарплату, как виду  дохода.
     Прямой продуктообмен, конечно, не надо понимать, как обмен мешка пшеницы на сеялку с завода.  Вся советская государственная (общенародная) промышленность была на прямом продуктообмене, но это не значит, что заводы меняли друг у друга продукцию в натуральном виде.  Продуктообмен производился нормальным путем – за деньги.  Продуктообмен от товарных отношений отличается только исключением из оборота рыночной конъюктуры. Т.е. продукция переходила от предприятия к предприятию по себестоимости, без рыночной маржи.
    Этот же путь предлагался и колхозам.  Он на практике означал переход на прямые поставки продукции государственным предприятиям по себестоимости. Колхоз, к примеру, заключал договор с хлебокомбинатом на прямую поставку пшеницы по ее себестоимости. В себестоимость вбивалась плата МТС за услуги,  транспорт и зарплата колхозникам.   Стоимость пшеницы получалась ниже рыночной, но выше, чем  по госзакупке.    И если у колхоза был такой договор с гос.предприятием, то колхоз освобождался от обязательной госпоставки пшеницы на ту часть, которая уходила гос.предприятию по прямому договору. И это было выгодней, зарплаты колхозников сразу вырастали.
Фактически, колхоз становился цехом государственного предприятия.   И процесс отказа колхозов от товарообмена, переход их к прямому продуктообмену при Сталине уже начался…
Buy for 100 tokens
***
...

Вопросы о собственности. (часть 6)

    В планах хрущевцев развития колхозной собственности до общенародной не было. В планах было  - колхозы обанкротить и трансформировать колхозную собственность в государственную (капиталистическую).
   Начали они с повышения закупочных цен по обязательным госпоставкам.   В итоге, закупочные цены стали выше себестоимости.  Понятно, что по таким ценам промышленные перерабатывающие предприятия продукцию покупать не могли, они сразу повышали себестоимость  продукта переработки до такого уровня, что население не смогло бы покупать ее, не хватило бы у людей денег.  Поэтому государство стало  дотировать  предприятия сельхозпереработки.  Но средства на дотации все равно можно было взять только из кармана народа, поэтому сразу прекратилось снижение цен на продукты питания, а потом они поползли вверх.   На партийных съездах гнали волну о повышении реальной зарплаты, а в действительности – Новочеркасск. Рабочим стало не хватать денег для покупки продуктов питания.
     После повышения закупочных цен колхозы сразу стали получать прибыль в таких размерах,  что  уровень доходов колхозников резко подпрыгнул вверх.  Такое было.  Запели частушки про то, как при Маленкове поели блинков.  Только не долго радовались.
     Убив процесс перехода колхозов на прямой продуктообмен с государственными предприятиями (какой в нем смысл, если государство покупает продукцию по более высоким ценам?),  ЦК приступил к следующему этапу  обанкрочивания: сброс  на колхозы  разорительных активов. И не просто сброс, а навязывание этих активов.  Колхозников заставили выкупить у государства технику МТС.  Потом тратиться на строительство собственных помещений и ремонтных мастерских для этой техники.  Не успели наесться блинков до сыта, как они закончились.
     Доходы колхозников за труд на колхозных полях и фермах полетели вниз.  Люди потеряли интерес к работе на них и стали больше внимания уделять личному хозяйству. Тогда им обрезали на хрен огороды под самые окна! Из доходов крестьян ушла значительная часть средств за реализацию на рынке продуктов со своего подворья,  и эта же продукция ушла с продовольственного рынка страны. 
      Одновременно была отменена оплата труда колхозников по трудодням. Государство стало кредитовать колхозы средствами, из которых авансировалась ежемесячная зарплата работников,  расчет производился из средств, полученных за сданную государству продукцию, остаток от возврата государству кредита использовался для премирования и развития материально-технической базы.  Вроде, ничего страшного не произошло, принципиальной разницы между оплатой за трудодни и такой формой оплаты, на первый взгляд, не заметно.   На первый взгляд. Если внимательней – она стала разорительной.
      Это в животноводстве работа не сезонная. Корову круглый год  кормить и доить нужно.  Но в полеводстве!  Полгода же нет работы, по хорошему. Перебросить полеводов зимой на животноводство невозможно.   К зиме коров не становится в два раза больше, чтобы и доярок нужно было в два раза больше.  Полеводы оставались без работы. Но если им не платить, то они из колхоза уйдут. Им не на что станет жить, потому что личное подворье их не сможет прокормить, из-за того, что его урезали.
      Пока у колхозницы-полеводки  был большой огород и большое личное хозяйство, ей было даже удобно отработать напряженно полевой сезон, а потом, в зиму,  заниматься своим хозяйством и торговать на рынке салом и молоком.  Зимой в колхозах полеводы приходили на работу на 2-3 часа, на неполный рабочий день. 
    Значит, полеводам нужно было платить зарплату и зимой.  А за что? В результате трактористы ремонтировали полгода свои трактора и комбайны, работали по 8 часов в день, получая по тарифу (я помню в 70-е года он был – 4 рубля 09 копеек в день). Женщины-полеводки что-то перебирали и подметали в колхозных амбарах. Придумывали людям работу, чтобы только было чем занять.  Но это был непроизводительный труд, оплачивался он в убыток.
    Но зато колхоз, как самостоятельное предприятие,  как собственность колхозников. уже перестал существовать. Он полностью контролировался государством…

Вопросы о собственности. (часть 7)

И что ж в итоге получилось с колхозами?  Да очень интересно получилось!  При Сталине колхозы  были все разные в плане их развития и уровня жизни колхозников.  Были такие, где не знали,  куда девать деньги,  чуть ли не театры строили в селах. И такие, где коров зимой подвязывали к потолку сарая, потому что скотина от голода стоять не могла.  Причем, это даже не было связано с последствиями войны.  Колхозы, где родились мой отец и моя мать, под оккупацию не попали.  Только в отцовском даже своя конно-спортивная секция была,  а в колхозе матери до 50-х годов ели лебеду, крыши крыли соломой и полы в домах земляными были.   И природно-климатические условия в колхозе матери были более благоприятные к тому же.
   Такая разница была обусловлена тем, что государство при Сталине ни копейки в развитие колхозной собственности не вкладывало.  Совсем плевать не плевало на эту собственность, но средства туда не направляло. Кредиты давало. Но не всем и не каждому. Кредит  должен быть возвращен, поэтому заведомому неплательщику – шишь, а не кредит.
  Помогало государство подготовкой специалистов,  подбором руководящих кадров, контролем за тем, чтобы совсем не разворовали колхозное добро, но каждого работать заставить и думать головой не о собственном огороде, а о всем колхозе государство не могла и не хотело. И делало абсолютно правильно.  Сараи и коровы принадлежали членам колхоза, а не всему народу, поэтому вырывать у народа деньги на то, чтобы колхозники жили лучше за счет вливаний государственных средств,  было преступным. Это называлось разбазариванием общенародных средств.
   В тех колхозах, где формировался грамотный и добросовестный актив, дела шли отлично. Там, где такого актива не было, народ был инертным и равнодушным к своей же собственной, колхозной собственности,  царили разруха и нищета.
   Это самое главное, что характеризовало  сталинские колхозы – никакой уравниловки и паразитирования на государстве.
    Мне как-то в споре один экономист привел довод, что я не прав, утверждая, что Сталин не вкладывал средства в колхозную собственность. В качестве довода он использовал   государственную программу известную, как план преобразования природы. Он понял государственную программу повышения  плодородия  и улучшение почв, как вложение в колхозную собственность.
  Но почва – это земля. А земля колхозам не принадлежала. Это общенародная собственность.   Большие средства вкладывались и в развитие МТС, но они тоже находились в общенародной собственности.
   Вложения в землю и МТС развивало колхозную собственность только опосредованно. Колхозы получали в пользование более развитую часть общенародной собственности, что позволяло нарастить доходы и уже эти доходы направить на развитие своей, колхозной, собственности.
  С одной стороны государство в колхозы не вкладывало средства напрямую. Но с другой,  создавало вложениями в общенародную собственность условия для развития колхозной.  Т.е., делало всё, чтобы колхозники могли богатеть, но не на паразитировании.
Средства за послевоенную пятилетку у государства появились огромные, что тогда творилось в экономике, мы даже приблизительно не можем себе представить. Эти средства планировалось вложить в улучшение земли, в технику и эти вложения обязательно привели бы к развитию колхозной собственности.  Но тогда ее невозможно было бы перевести в госкапиталистическую!  Колхозники уперлись бы.
   А без перевода колхозной собственности в госкапиталистическую, т.е. под управление партноменклатуры,  невозможно ее было обанкротить.
  Нужно было найти, куда слить гигантские средства из Программы  плана преобразования природы.  
     Вот вам и ЦЕЛИНА!  Все, что должно было пойти на Преобразование природы, т.е. на развитие  общенародной собственности – земли, ушло на Целину. 
  И на целине колхозы не организовывались, там сразу создавались СОВХОЗЫ, чисто государственные предприятия.
   Микоян на 22-м съезде говорил, что они будут укреплять колхозы, но на деле они их стали превращать в предприятия-банкроты.  А предприятие-банкрот не может быть экономически самостоятельным.
   Как отразились эти реформы (ликвидация МТС, авансирование зарплат) на жизни колхозников?   Жизнь колхозников в среднем по стране улучшилась.  
     Колхозы-передовики и колхозы-отстающие оказались в равных условиях в плане доходов их работников.
   Смотрите, какая история произошла. Колхоз А – миллионер. Колхоз В – голодранцы.
Им скинули технику МТС.  Миллионы колхоза А ушли на покупку этой техники.  У колхоза В денег на покупку не было, ему технику отдали в долг. У  А денег не стало. А у В их и не было. 
    Вы скажите, что зато у А не появилось долгов, а у В они выросли, но колхозникам на эти долги было плевать.  Им же зарплату авансировало государство! Что колхозу А авансировало, что колхозу В.  Аванс, который получали на зарплату колхозники был одинаковым по всей стране, почасовая оплата.
   Но вы опять же зададите вопрос:  благополучный колхоз получал выше урожаи и у него после расчета за аванс оставалось больше средств для премирования работников. Оставалось больше. Только не очень намного. Эту прибыль съедало содержание  новой технической базы. Оставались крохи.
    А у колхоза В прибыли вообще не было, техническую базу он не мог содержать на свои средства,  их же невозможно было перевести из аванса на зарплату.
  Заработки работников отстающих и передовых колхозников практически сравнялись. Вся разница была только в том, что передовики обходились своими средствами, а отстающие сели на шею государству.
   Те, кто работал в колхозах, которые были ограблены хрущевскими реформами, вспоминали сталинские времена, как счастливые и зажиточные. А те, кто сел на шею всего народа и стал паразитировать, хвалили Хрущева и потом Брежнева.

Вопросы о собственности. (часть 8)

И главное,  за что держались колхозники при Сталине, почему не хотели переходить на прямой продуктообмен – колхозная рыночная торговля  при Хрущеве была ликвидирована. 
   Сейчас господа лосткритики и хисторианы  должны меня начать критиковать за такое утверждение, захлебываясь слюной.   Они же документы знают и видели!
    Ситуация была такая. При Сталине у колхозов после расчетов по обязательным госпоставкам, оставались большие излишки продукции, которые можно было реализовать уже по свободным ценам на рынке. 
    Разумеется, пшеницу в зерне и  нелущенную гречку на городской рынок везти было бессмысленно. Кому в городе нужна зерновая пшеница? 
    На рынок везли огородную продукцию, фрукты, мясо и молочную продукцию, то, что нужно было    городскому покупателю.
    Но тут – блямс!  «Догоним и перегоним Америку по молоку и мясу!».  Колхозам стали выкручивать руки и заставлять брать повышенные обязательства по гос.поставкам.  Мясо и молоко ушли государству, на рыночную торговлю ничего не осталось.
   Картошка, капуста и огурцы. Достаточных мощностей для переработки овощей и фруктов, для их хранения, у колхозов не было. Да они и не нужны им были. Строить и содержать в каждом селе  овощехранилище слишком затратно. Да и возить круглый год картошку из далекого села в город – нужен специальный транспорт. Зимой в открытом кузове ее не повезешь – померзнет. Нужен автомобиль-термос. Это тоже дорого.
    Овощами и фруктами торговали почти все колхозы в конце уборочного сезона на ярмарках, а не круглый год. Ярмарочные цены были ниже, чем в госторговле, но выше, чем закупочные. Было выгодно. Выгодно было и горожанам. Люди сразу закупали на ярмарках картошку, капусту в расчете на весь год.
     Но когда были подняты государственные закупочные цены, и они почти сравнялись с ценами в госторговле,  смысла вывозить продукцию на ярмарки уже не было. Ярмарки местами оставались вплоть до конца 80-х годов, только они уже стали для колхозов  обременительной обязаловкой.  Председателей заставляли на них вывозить продукцию. Обременительная обязаловка, конечно, вещь такая, от которой все стараются увильнуть,  поэтому и колхозная рыночная торговля ужалась до микроскопических размеров.
    Но колхозные рынки в городах существовали до последних дней СССР. Что же это за рынки такие были?
  Да на них торговали  так называемые, частники. И  эти частники тоже были очень интересными.
   Когда колхозы перешли с трудодней на авансирование зарплаты, т.е. работать в колхозах люди стали ежедневно по 8 часов, с выходными, как и в промышленности, у колхозников почти полностью исчезла возможность вывозить свою продукцию на рынок в город. Если колхоз был пригородным – то ситуация еще более-менее.  Далекие села забыли о городских рынках.  Садиться утром на междугородний автобус с мешком сала и ехать за сотню верст по грунтовке 3 часа до города, туда приедешь к обеду, успеешь ли ты продать свое сало до обратного рейса автобуса – большой вопрос.  Да и много ли ты увезешь на автобусе в мешке?  Овчинка выделки не стоила.
Но ведь при Сталине частником-колхозником все рынки забиты были! Там каждый день чуть не круглосуточно шла торговля. Но так при Сталине колхозники продукцию своего подворья на рейсовых автобусах и не возили в город продавать. Для этих целей правление колхоза выделяло людям колхозный автотранспорт  либо с МТС заключало договор на выделение транспорта. Люди грузили туши свиней и коров и ехали торговать с ними в город. Их назад этим же транспортом и привозили.
     Попробовал бы  какой-нибудь председатель колхоза при Хрущеве и Брежневе выделить колхозную машину для поездки на рынок!  Тут же партбилет   на стол положил бы за культивирование частнособственнической психологии у трудящихся.
   И место колхозника на колхозном рынке занял спекулянт-перекупщик. Сам колхозник на нем остался исчезающим меньшинством.  У него осталась одна ниша – рынок районного центра. До районного центра недалеко ехать. Но районные центры сами почти – сёла, емкость того рынка очень мала.
   Почти вся продукция с огорода и подсобного хозяйства колхозника, таким образом пошла не на рынок, а через те же колхозы и заготконторы. По государственным приемным расценкам, естественно.
   Для людей исчезла разница между колхозом и совхозом. Даже земельные участки под огороды  к тому времени  выделялись для работников колхозов и совхозов  одинаковые.
Вот такая картина и сложилась при Хрущеве:  сама колхозная собственность у значительного числа хозяйств стала убыточной, на колхозах повисли долги,  колхозники не видели разницы между своим положением и положением рабочих совхозов, потеряли интерес к колхозной собственности. 
    Началась волна переводов колхозов в совхозы. Государство списывало долги колхозам-должникам и присваивало их собственность.
     К 80-м годам удержались только немногочисленные колхозы, которые еще во времена Сталина были настолько богатыми, что их не до конца сумели разорить. Хотя там от колхоза тоже одно  название оставалось,  они от рынка были отключены, всю продукцию сдавали государству. Просто имели возможность чуть больше выделять своим колхозникам зерна и сена из урожая на прокорм личному скоту. Вот за эти крохи колхозники и держались еще изо всех сил.  В известном мне колхозе «Жариковском» Приморского края райком чуть ли не ежегодно  проводил собрания и уговаривал их перейти на совхозные рельсы. Люди упирались. У них хотя бы сено для личных коров бесплатным было, в окрестных совхозах его уже покупали…
   

Вопросы о собственности. (часть 9)

  Еще раньше, чем были ликвидированы колхозы,  разогнали артели и кооперативы в промышленности, переработке и сфере обслуживания.  С теми вообще не церемонились. Это колхозное крестьянство представляло из себя серьезную социальную группу и уже было сплочено в большие коллективы, поэтому их давили поэтапно, реформами.
   А чайные, пошивочные…  ну были крупные артели, но они большого социального слоя народа не охватывали.  Их собственность тупо огосударствили и дело с концом.
  Вот теперь вопрос всем хисторианам,  лосткритикам и шарпеям: если почти вся собственность   в СССР стала общенародной (государственной), то, значит, в СССР должен был доминировать   простой продуктообмен.
   Эти же все лосткритики и хисторианы типа сталинисты. Они должны знать, что общенародные предприятия  продуктами обмениваются, а не товары друг другу всуропливают .
     Как же так получилось, что все до единого предприятия СССР после практически полного перехода к единой форме собственности ( общенародной, как проститутская КПСС говорила), получали прибыль?
   Прибыль возможна только при товарном производстве, продуктообмен прибыли не предусматривает. Продукт становится товаром,  когда он поступает на рынок.  А что, разве экономика СССР была рыночной?  
    Вот если на ходу не переобуваться и  не вилять женственной задницей выпускника исторического факультета,  в компании с приблатненными петухами  (я потом разъясню суть этого намека), то вывод должен быть один: в СССР после Сталина была экономика полностью  рыночная (прибыль!) и она была капиталистической, потому что полностью  рыночной экономика может быть только экономика капиталистическая.


Завтра, если ничего не отвлечет, напишу, как КПСС шла к частнособственническому капитализму.