?

Log in

No account? Create an account
p_balaev

Поп мраксизма Попов.

https://motorin-andrey.livejournal.com/685750.html

"интеллигенция кормится из рук буржуазии...". А рабочий физического труда получает зарплату в горкоме КПРФ?
"айтишники работают в сфере идеи..."    Ни чего себе прохвессор знания производства демонстрирует! Осталось только электриков причислить к идеологам Вольта и Ампера.

Интересно, а что за медалька у него на мраксистской груди болтается?


Buy for 100 tokens
***
...

p_balaev

Глава 3 из книги о Л.П. Берии (практически готовая) . ч.1

Больше из книги ничего выкладывать не буду, теперь уже черновой вариант готов, начинается самая нудная работа по приведению черновиков в литературный вид. Только 3-я глава, из двух частей.
ГЛАВА 3.  СЫН СИРОЖА.


         Прошу вас не спешить подозревать меня в глумлении над заслуженным ученым-конструктором, сыном Л.П.Берии, прочитав название главы. Сирожами, действительно, называют взрослых мужчин, даже стариков преклонного возраста, по имени Сережа, которые ведут себя, как глуповатые дети. Пусть Серго Берия, конструктор, постоит в стороне, мы обратим внимание на него, как на мемуариста.
    Нужно отметить, что источников по биографии Л.П.Берии крайне мало. Это закономерно. При жизни его биография не была интересна писателям по вполне понятным причинам. Во-первых, мимо него пролетело самое героическое время в истории Советского государства – революция и гражданская война. Наши историки-сталинизды, разумеется, попытаются и туда его притянуть за уши, но получится, как дальше увидим, у них это, хоть и с натужным рёвом, но плоховато.
    Потом – карьера чекиста, партаппаратчика, руководство спецслужбами. Больше кабинетная деятельность. Да еще такая, что «посторонним вход воспрещен». А уж после 1953 года…!
      Другое дело – Климент Ворошилов. Человек-легенда. Царские тюрьмы и ссылки, работа с Лениным, оборона Царицына, Первая Конная...  И то к нему после смерти биографы потеряли интерес, а беллетристы и историки стали мазать грязью.
 Отсутствие при жизни написанных повестей и рассказов о подвигах, не характеризует самого Лаврентия Павловича ни плохо, ни хорошо. Такая у него была работа и такая служба.
   Поэтому те, кто писали о нем злобные пасквили пользовались, в основном, слухами и сплетнями, да плодами собственной больной фантазии.
     И те, кто сочинял хвалебную бериеаду, так же, стены этого здания слепили из слухов, сплетен, своих фантастических галлюцинаций. Но у писателей сталиниздов была хоть какая-то основа для фундамента, поэтому сегодня мы даже по Первому ТВ-каналу можем смотреть вполне доброжелательные к Берии документальные фильмы. А уж в книгах сталиниздов он герой всех времен и народов.
      А основу они получили из книги его сына «Мой отец Лаврентий Берия». В принципе, всё, что о Берии наворотили сталинизды, является, во многом, только творческой переработкой воспоминаний его сына. Только они не заметили, что сваи для фундамента взяли трухлявые. Впрочем, может и заметили. Но деваться было некуда. Других не имеется в наличии.
Вот несколько цитат:
  «Меня нередко спрашивают, кто я, сталинист или антисталинист. Так вот, я не считаю себя ни сталинистом, ни антисталинистом. Я против Системы, породившей Ленина, Сталина, Троцкого, Бухарина, Рыкова... Этот список читатель может продолжить без труда. Вспомните хотя бы репрессии. Ведь не в тридцать седьмом они начались и даже не в тридцать четвертом. Гораздо раньше! А сколько невинных жертв на совести тех, кто пришел уже после Сталина? Да и не в цифрах дело. Виновата Система! А потом уже Сталин, Троцкий, кто-то другой. Но и Сталин — это однозначно — виновен. И те, кто его окружал, виноваты. Но коль Сталин стоял во главе, то и ответственности на нем, разумеется, больше».
    «Оправдать Сталина невозможно, да я к этому, насколько понял читатель, и не стремлюсь».
     «Ленинские работы и письма из так называемого секретного фонда — а пока опубликована лишь часть их — вполне позволяют утверждать обратное. «Арестовать...», «Расстрелять...», «Повесить...», «Расстреливать на месте...», «Арестовать несколько сот и без объявления мотивов...». Мы столько писали и говорили о животворном наследии Владимира Ильича. Почему же стыдливо молчим об этом «наследии»? Не было ведь у власти ни Сталина, ни НКВД с Ягодой и Ежовым во главе... А может, дело даже не в Ленине, по крайней мере не только в нем, а в той структуре власти, которую он представлял, в той страшной и бесчеловечной Системе, порожденной большевизмом? Но и в Ленине, разумеется, тоже».
          Согласитесь, что такое мог написать только злобный хорёк-антисоветчик-антисталинист. Явный номинант на премию имени А.Солженицына. И во всех книгах бериеады есть ведь ссылки на этого автора. Вот вам и «научность»! Это же отрывки из книги сына Лаврентия Павловича. Интересный сынок у «последнего рыцаря Сталина» вырос.
       Но, может быть, Серго Лаврентьевич честно написал про то, как он видел Систему, каковой она была на самом деле? Он же очевидец, так сказать. Это мы из нашего капиталистического будущего идеализируем Ленина и Сталина, а сын Берии своими глазами наблюдал ту реальность и честно изложил виденное?
   Вот насчет честности как раз вопросов очень много к нему. Мы поглядим, как он собственную биографию изложил, чтобы оценить честность.
       Начнем с героического. Война. Фронт. Сирожа-разведчик. Госпожа Прудникова в качестве эпиграфа к главе о Сироже в книге «Последний рыцарь Сталина» даже такие строки из поэмы  К.Симонова «Сын артиллериста» взяла: : «Раньше других я должен Сына вперед послать…»
  Очень так пафосно звучит.  У читателя сразу возникает подозрение, что Лаврентий Павлович решил своим любимым сыном пожертвовать и послать его биться с немцами в смертельном бою.
И Елена Анатольевна дальше пафос усиливает: «Члены советского правительства, в том числе и члены Политбюро, не прятали своих детей от фронта. Начиная с самого Сталина, у которого все три сына – двое родных и приемный – воевали в действующей армии. Яков и Артем Сергеев были артиллеристами, Василий – летчиком. Летчиками были и сыновья Микояна, и Тимур Фрунзе, и Леонид Хрущев, и многие другие.
   Но даже на этом фоне сын Берии выделяется из общего ряда».

      Вау!  Что может быть опаснее на войне, чем военный летчик и артиллерист?  Наверно, Серго пошел лейтенантом в пехоту?  Прямо в окоп на переднем крае? Нет, это мы с вами мелко мыслим. Были профессии, конечно, еще опаснее.  Разведчики в тылу врага.
    Вот в такие разведчики Серго Берия и пошел служить. Он поступил в разведшколу учиться на радиста.
     Здесь стоп.  Теперь представьте командира разведслужбы, который принимает решение о заброске в тыл к немцам разведгруппы, в составе которой находится сын члена Государственного Комитета Обороны и Ставки Верховного Главнокомандования. Представили? Конечно, вы не сможете представить, чтобы в разведке начальниками служили олигофрены.
      Нет, серьезно.  Далеко не одна наша заброшенная в тыл к немцам разведгруппа погибала, связь с ней терялась и судьбы многих разведчиков даже до сих пор еще не выяснены. Специфика этой службы.  И вот если бы Серго Берия был заброшен в тыл врага, а потом связь с его разведгруппой прекратилась бы, то что Сталин должен был сделать с самим Лаврентием Берия? Самое малое – вывести из состава ГКО и Ставки, посадить под домашний арест и круглосуточное наблюдение на предмет установления возможных выходов на него немецких шпионов.
    А еще раньше сам Л.П.Берия лично пристрелил бы того начальника, который принял решение послать его сына в такую разведку. Если бы, конечно, лучшие московские психиатры подтвердили, что этот враг народа вменяем, а не нуждается в госпитализации с диагнозом «Обострение шизофрении».
        Вот именно, поверить в такую героическую службу сына Берии может только шизофреник.  Или конкретный лох. А впулить лохам такое мог только потерявший всякий стыд разводила.
      Вот такой, как сам Серго. И такие писатели, которые это растиражировали.
   В разведшколу Сирожа вполне мог поступить и учиться там на радиста. Только, понимаете, фишка в том, что не всех радистов с рациями посылают отстукивать морзянку в тыл жестокого и коварного врага. А кто будет передавать радиограммы заброшенным в тыл? Естественно, другие радисты, которые обучались в тех же разведшколах. Не после же курсов радиолюбителей из ДОСААФ туда кадры набирать? Так что, поступление Сирожи в разведшколу на специальность «радист» еще не значит, что отец сына послал прыгать с парашютом в тыл к немецко-фашистским захватчикам.
      Вполне мог Сирожа, выучившись на радиста, сидеть на Лубянке в теплом кабинете, как военнослужащий, и отстукивать радиограммы. И даже медали за доблестное отстукивание мог получать при таком папе.
     Конечно, ни в какой конкретно разведшколе сам Серго учился, ни фамилий командиров и сослуживцев, сначала курсантов, а потом тех, с кем на задания ходил – ничего сын Берия вспомнить не смог.  Или не захотел?  Может, хранил военную суровую тайну?  Всё может быть, только в своей книге и потом в интервью он столько военных суровых тайн разболтал, что у меня возникает подозрение – забыл из-за старческого склероза имена друзей-однополчан и командиров. Или…  хватило ума их не выдумать, чтобы не быть во вранье уличенным.
    Но фантазия у старого грузина была!  Сказки бы ему сочинять, был бы грузинским Андерсеном. 
      Там такая история про его борьбу с фашизмом: после разведшколы его, как самого продвинутого радиста и шифровальщика, еще и немецкий язык знавшего, вместе с другими разведчиками, немцами по национальности, решили использовать для выполнения очень важного задания: «Наша группа должна была десантироваться на территории Германии, в районе Пенемюнде. Именно там, как теперь известно, находился ракетный центр фон Брауна. Легенды у моих спутников-немцев, кстати, были отработаны до мелочей. Мне предстояло, как радисту, передавать в Центр информацию об испытаниях нового оружия».
      Так и встает перед глазами картина: суровый отец-Берия, протирая запотевшие от волнения стеклышки пенсне, дает напутствие сыну. А сын, стоя перед отцом по стойке «Смирно», украдкой поправляя лямки парашюта, слушает мужественные слова отца:
«Серго, шансов вернуться живым у тебя почти нет, но Родине без секретов ракетной техники немцев никак нельзя прожить. Нам еще Юру Гагарина в космос запускать. Поэтому я и жертвую тобой, своим единственным сыном. В плен не сдавайся, если что. Всегда держи ТТ с патроном наготове. Или «лимонку» в кармане. Ну а если вдруг контузит взрывом ракеты ФАУ, и тебя враг захватит в бессознательном состоянии, то пусть тебя вдохновляет подвиг Зои Космодемьянской.  Ни слова правды фашистам! Только дезинформацию! И ни в коем случае не говори, что ты Берия, если гестапо догадается, что ты на немецком с грузинским акцентом разговариваешь! Ну, скажи, что твоя фамилия Кикабидзе, например».
      Немного всё портит в этом задании только то, что пока не до ракет ФАУ было нашим военным. В 1941 году у Брауна летала только ФАУ-1, еще не баллистическая. Гитлер ею англичан пугал, но так как ракета летала почти не совсем быстро, как ракета, то английские летчики-истребители быстро наловчились ее сбивать. А до первого боевого пуска ФАУ-2, уже баллистической, оставалось целых три года. И то ее дальность не превышала 320 км. Кидать в Пенемюнде разведгруппы с сыном Берии в составе - чего-то выглядит не очень логичным.
    Ну ладно, допустим, что сам Лаврентий Павлович мыслил на перспективу, космосом. Может он даже к тому времени уже и уполномоченного НКВД прикрепил наблюдать за физическим и интеллектуальным развитием будущего космонавта Юры Гагарина.
      Как бы то ни было, сына члена ГКО и Ставки погрузили в бомбардировщик, повезли выбрасывать над Пенемюнде. Прямо в логово фашистского зверя.   
      С первого раза выбросить Сирожу в Пенемюнде не получилось. Не получилось и второй раз.  Видно, как он сам предположил, явки оказались проваленными.
     Я ничего не выдумываю. Читайте его книгу и интервью с ним. Именно так – явки оказались проваленными.
    По видимому, папа Сирожи развел в разведорганах немыслимый бардак. Сначала разведгруппу погрузили в бомбардировщик с рациями и паролями, бомбардировщик долетел до Пенемюнде и только потом стали выяснять, как там с явками дело обстоит. Пока бомбардировщик нарезал круги над особо охраняемым районом, нашпигованном зенитками и барражирующими «Мессершмидтами», наконец, дозвонились по рации до содержателей конспиративных квартир и установили, что там уже сидят люди папаши Мюллера.
    


Тогда эту гоп-компанию грузинских немцев забросили в Иран, что бы они оттуда через Турцию прокрались в Германию, прямо в Пенемюнде.
      Вы думаете, что Балаев бессовестно что-то извращает с целью оболгать Берию? Да вот вам слова самого Сирожи:
««С. Б. Мы вылетели к намеченной цели на петляковской машине. Внизу простиралось окутанное туманом Балтийское море: даже на бреющем полете ничего нельзя было рассмотреть, поэтому выброситься нам не разрешили. Через три-четыре дня мы предприняли вторую попытку. Целый час кружили над заданным районом, но вновь последовал приказ о возвращении назад: оказывается, произошел провал явки. В конце концов, заслали нас туда довольно сложным путем – через иранский Курдистан, где уже были налажены контакты. Из Ирана нам предстояло попасть в Турцию, а оттуда, с помощью курдов, переправиться в Германию. По ходу операции не все получилось, как было задумано, и лишь одному из нас удалось добраться до цели…
   Корр. Сколько длилась ваша “одиссея”?
   С. Б. Около трех месяцев. После ухода нашего товарища мы остались вдвоем, но вскоре к нам присоединилась группа курдов и персов из десяти человек.
   Корр. Вы были радистом?
   С. Б. Исключительно. Место, откуда я передавал шифровки, дважды бомбили самолеты без опознавательных знаков. Было предположение, что англичане вышибали нас из этого района как конкурентов.
   Корр. Каков был характер передаваемой вами информации?
   С. Б. Наша группа установила почти всю сеть немецкой агентуры в Иране. Непосредственно разведкой я не занимался, но добытые товарищами данные шли в центр через меня: я одновременно и шифровал, и передавал. Мы с ребятами переживали, что в боевых операциях не участвуем, так как не понимали сути выполняемой работы. Все разъяснилось во время Тегеранской конференции, когда наши специалисты во всем Иране чувствовали себя как дома…».

     Я понимаю, что настоящим советским разведчикам, как бешенной лошади, семь верст – не крюк. Тем более, что на такой грандиозный марш-бросок из Ирана до Германии их должно было вдохновлять присутствие в команде сына самого Берии. Но как-то у них на лету уже и задание поменялось. Вылетали шпионским способом тырить секреты фон Брауна, но задержались в Иране и там вскрыли сеть немецкой агентуры.  При этом еще и не понимали сути выполняемой работы.  Ну, то есть, вскрывали немецкую агентуру и думали: вот на хрена мы вскрываем эту немецкую агентуру, на хрена она кому сдалась?! Жила себе, никому не мешала…
       И вот эти сказки Сирожи Гегечкори на полном серьезе пересказали писатели-бериефилы, это вошло в фильмы про Берию… 
         И завершилась героическая борьба Сирожи Берия с гитлеровским нашествием тоже героически : «В армии Серго прослужил до октября 1942 года, сначала в составе разведгруппы, потом у генерала Штеменко. В октябре 1942 года в войска поступил приказ наркома обороны (то есть Сталина) откомандировать на учебу в военные академии офицеров-фронтовиков – по сто человек с фронта. Казалось бы, разведчику, да еще сыну Берии, естественно было пойти на разведывательный факультет, но Серго хотел стать военным инженером, заниматься радиолокацией. И он был направлен на учебу в Ленинградскую военную академию связи. Шел второй год блокады, и хотя такого голода, как первой зимой, уже не было, Ленинград по-прежнему оставался фронтовым городом». (Е.А.Прудникова. Последний рыцарь Сталина)
         Всё. К осени 1942 года Сирожа со своей рацией навоевался.  Правда, загадкой осталось, с какого именно фронта его отозвали на учебу, если Штеменко при штабах фронтов не служил. Он был офицером Генерального штаба, но, видно, отцовские знакомства помогли, и Сирожу вместо какого-то фронтовика отправили героически учиться и голодать в Ленинград.
        Ну что здесь сказать?! Герой.  Единственное, чего Берия постеснялся – это представить сына к званию Героя Советского Союза. Поскромничал. Такая у них семья была скромная.
      Кстати, госпожа Прудникова ничего не наврала, она только пересказала то, что написал сам Сирожа. И про Академию. Нужно отметить, что эта блондинка еще написала книги о самой Великой Отечественной войне, погружалась в атмосферу и пропитывалась духом, так сказать. Степени погруженности и пропитки ей не хватило до осознания элементарной вещи: держать в прифронтовом городе высшее военное учебное заведение могли только явные вредители. Прилетит шальной снаряд в лекционный зал Академии – и капец подготавливаемым командным кадрам РККА! Поэтому Академия связи имени С.М.Буденного из Ленинграда была в 1941 году эвакуирована в город Томск, которому ни пушечные обстрелы, ни налеты бомбардировщиков, ни даже ФАУ-2 не грозили. Так что, Сирожа спокойно продолжал учиться на локаторщика в далеком от фронта сибирском городе. На нормальном курсантском пайке и без тревог по поводу налета ночных бомбардировщиков.
      Но ведь если САМ, сын САМОГО пишет в мемуарах «Тогда, в сорок третьем, я находился в Ленинграде…», когда рассказывает о поездке Сталина с его боевым отцом на фронт, то зачем блондинке, даже погруженной и пропитанной, что-то проверять?! Ведь мы все с вами, наверно, в жизни сталкивались с женщинами подобного рода, которым можно хоть что на уши вешать, даже подвиги Геракла себе приписать, а они будут только моргать широко раскрытыми изумленными и доверчивыми глазами, счастливые от того, что встретили на своем пути настоящего героя. Только эти женщины не сочиняют, как Елена Анатольевна, исторических исследований.
     Будь Прудникова на самом деле историком, она обязательно нашла бы сайт Военной Академии связи имени маршала С.М.Буденного и там прочла бы: «23 ноября 1941 года было принято постановление ГКО об эвакуации академии в город Томск. Первые эшелоны прибыли туда 18 декабря 1941 года, а с 12 января 1942 года на всех факультетах в новых условиях начались нормальные занятия по учебному плану. В апреле 1944 года ГКО страны принял решение о реэвакуации академии».
       Скажите, ну какой он Серго?! Сирожа!

       Можно было бы и успокоиться с вкладом младшего Берии в Победу, но не тут то было.   Нужно было еще Сталину помочь переговоры с союзниками провести, а то бы облажался  пока еще маршал, так и не стал бы генералисимусом.  Е.А.Прудникова так ведет свое повествование: «Во время учебы Серго несколько раз отзывали по личному указанию Сталина для выполнения правительственных заданий. Об одном из них он вспоминает: «После выполнения первого задания Сталин часто интересовался мной, вызывал, вел беседы на различные темы. Чувствовалось, что он собирается использовать меня для какой-то цели. Параллельно он держал в поле зрения еще нескольких молодых людей, с которыми я вроде бы случайно встречался у него. Однажды меня отозвали из академии и вместе с теми “случайными” знакомыми послали в Тегеран. Там нам пришлось устанавливать подсушивающую аппаратуру в апартаментах Черчилля и Рузвельта. Круглосуточно прослушивались и записывались все беседы, которые они вели. Были, конечно, люди, которые лучше меня владели английским языком, но Иосиф Виссарионович решил, что тут надо иметь своего человека. Каждое утро, прежде чем выйти на новый раунд переговоров, он получал текст всех закулисных раздумий своих многоопытных союзников. Читая переводы подслушанных бесед, Сталин, бывало, вызывал меня и спрашивал: “Ну какая тебе здесь слышится интонация – будет настаивать Черчилль (или Рузвельт) на своем или сможет уступить?” Он хотел знать не только содержание, но и акценты в намерениях тогдашних “друзей”…» В том же качестве Серго присутствовал и на Ялтинской конференции».

p_balaev

Глава 3 из книги о Л.П. Берии (практически готовая) . ч.2

       Всё.  Я пока больше писать не в состоянии. Нужно проржаться. Как только Сталин не догадался Сирожу сам представить к званию полковника внешней разведки – я ума не приложу?!  Тугодум, а не Верховный. Хотя, почему к полковнику?!  К генералу сразу надо было!..
         Ладно. Отдышались и продолжим дальше исследовать боевую биографию Сирожи Гегечкори по матери.  
    Можно допустить, что и учеба в разведшколе, и вылеты на задание в бомбардировщике с часовым барражирование на бреющем полете над Пенемюнде, особо охраняемым объектом в Германии – это результат того, что старик плохо помнил некоторые факты из героической молодости.  Немного приукрасил. Допустим.
     Допустим и то, что никто из участников Тегеранской и Ялтинской конференций не заметил   нахождения вблизи Сталина юного Сирожи, благодаря мудрым советам которого и был обеспечен успех в переговорах.  Я напоминаю, что в Тегеране Сироже было всего 18 лет.  Но уже мудрым был. Знатоком человеческих душ и всяческих связанных с этим нюансов. Сам Сталин с ним советовался по этим вопросам. Воспоминаний участников этой конференции довольно много. Но нигде нет даже намека на присутствие сына Берии.  
      Допустим, что тоже секретность и прочая необходимая в той ситуации таинственность.       
      Но вот в 1942 году Сирожа летит на Кавказ в свите своего отца.  И не просто мандаринов покушать летит, а радистом при генерале Генштаба Штеменко.  А генерал Штеменко в 1953 году очень сильно переживал и нервничал, потому что ему предъявили отношения «Вась-Вась» с Лаврентием Павловичем.  И для своего оправдания он написал и отправил 21 июля Н.С.Хрущеву обстоятельное письмо, в котором изложил все факты хоть какого-то соприкосновения с Л.П.Берией.
   Вот что в его письме было про Кавказ в 1942 году: «Впервые я встретился с этим Берия, будь трижды проклято его имя, в 1942 году во время его поездки в Закавказье. Для работы к нему была прикомандирована группа из Генштаба, возглавляемая генерал-лейтенантом Бодиным. В составе этой группы был и я. В Закавказье были около двух месяцев. За этот период все задания по работе я получал от своего непосредственного начальника генерала Бодина. С Берия никаких непосредственных дел не имел. Видел его несколько раз на совещаниях и один раз при выезде для осмотра оборонительных рубежей в район Махачкала, Грозный».
           И всё. Сынка опять никто не заметил.  Я не думаю, что генерал Штеменко стал бы в той ситуации, в которой он оказался после ареста министра МВД, утаивать  факт, что во время войны  младший Берия служил у него радистом.  Штеменко дураком не был, он понимал, что если хоть о малейшей мелочи, связанной с Берией, он запамятует, то все его оправдания не будут стоит ломанного гроша. Обвинят в том, что факты скрыл.
   А уж не знать, что в соседнем с ним кабинете сидит отстукивает морзянку сын самого Лаврентия Павловича…!   Простите, никогда в это не поверю.
    Тем более, сам Серго написал так: «… я попал на Северный Кавказ с группой офицеров Генерального штаба, оказавшись в непосредственном подчинении Сергея Матвеевича Штеменко. Вместе с ним, как начальник радиостанции, участвовал впоследствии во всех операциях, проводившихся в тех местах. И должность, и звание — лейтенант — были более чем скромные, но увидеть тогда довелось немало. Я обеспечивал связь с Закавказским фронтом и Генеральным штабом и благодаря своей должности смог бывать на самых ответственных участках, так как Штеменко был человеком энергичным, предпочитал все видеть собственными глазами».
               Вот как можно было бегать мимо такого геройского начальника радиостанции, спотыкаться о него, и в упор не замечать. Да еще фамилия у радиста – Берия!
    Но если уж в письме Штеменко не мог вспомнить о радисте Сироже, то точно вспомнил бы на допросе у следователя. А его ведь и допрашивали, как свидетеля, по делу Берии. Выясняли его отношения с Лаврентием Павловичем и роль Берии в обороне Кавказа, где нарком НКВД, являясь представителем Ставки, занимался чем-то похожим на саботаж обороны. Но и в протоколе допроса нет ни слова о радисте Сироже.
       И не только службой радистом при Штеменко Сирожа похвастался. Он еще рассказывает, как они с отцом в 1942 году прилетели на Кавказ, застали там панику и развал обороны. Лаврентий Палыч хоть и командовал только милиционерами да разведчиками, но мигом сориентировался в деле вождения полков: «Отец, как все мыслящие руководители той поры, прекрасно понимал, что время буденных, ворошиловых и им подобных ушло безвозвратно».  Сразу взял дело обороны Кавказа в свои руки и отразил натиск врага. В главе об участии Берии в войне мы посмотрим на это «отражение», пока о том, как Сирожа с отцом посетили штаб Буденного:
«Я видел Буденного, находящегося, как мне показалось, в состоянии прострации. Когда отец приехал к нему, тот начал убеждать: «Незачем эти мандариновые рощи защищать, надо уходить!» Отец, хотя и знал, что, как военачальник, представлял собой маршал Буденный, был поражен. Командующий фронтом не мог внятно объяснить, где какие части находятся, кто ими командует. Когда он докладывал отцу об обстановке, тот сразу понял, что больше говорить не о чем. Прервав разговор, отец начал вызывать к себе командиров всех рангов и выяснять, что же там происходит в действительности.
На моих глазах делали карту боевых действий, а маршал Буденный сидел в сторонке с отсутствующим взглядом. Мне показалось, что он вообще толком не понимает, о чем идет речь».
      Уж не знаю, что там была за обстановка, если Семен Михайлович, заслуживший еще в Первую мировую пять георгиевских крестов, впал в прострацию, а Л.П.Берия, в своей прежней жизни ничего громче выстрела из нагана не слышавший, быстро сориентировался и приказал карту рисовать, но фишка в том, что в прострацию, если бы такая встреча состоялась, впал бы сам Лаврентий Павлович.
      Потому что кулак у Буденного был довольно тяжелый, после удара по наглой морде начальник милиционеров долго искал бы пятый угол. Проблема в том, что не смог Семен Михайлович в те дни на Кавказе поймать за хвост этого горного орла. А очень хотел.
     После ареста Берии в 1953 году и выхода Постановления ЦК КПСС, в котором он был назван иностранным агентом, Буденный начал кое-что переосмысливать из прошлого, связанного с Берией, с обороной Кавказа. И написал на имя министра обороны СССР официальное письмо, я его текст тоже приведу в соответствующей главе. В этом письме он и изложил то, как очень хотел встретиться с Лаврентием Павловичем и посмотреть ему в глаза, но тот поспешил из Тбилиси смыться в Москву, не захотел явиться на рандеву.
       Согласитесь, что доверия к информации маршала, изложенной в официальном письме министру обороны должно быть чуть больше, чем к рассказам Сирожи, уже удивившего нас полетом над Пенемюнде.
   Вы еще не начали подозревать, что Сирожа в 1942 году на Кавказе не был? Следовательно,ни в каких радистских войсках начальником рации при Сергее Матвеевиче Штеменко не служил и вся его боевая биография, с большой долей вероятности, является вымыслом. 
      Согласитесь, описание заброски на Пенемюнде через Иран, в котором отважные немцы-антифашисты за пару месяцев, походя, вскрыли всю немецкую агентурную сеть – такого крутого сюжета даже в Бондиане найти невозможно.
      Пребывание с отцом на Кавказе, во время которого сынка Берии не замечали в упор полковники и генералы, хотя он постоянно с рацией под ногами путался-    это тоже из области нереального. Ну не мог не знать Штеменко, что с ним во всех операциях участвует сын  самого наркома НКВД! Сам бы не догадался поинтересоваться, кто этот красивый грузинский юноша, мелькающий в его свите, так вестовые подсказали бы.
       Рассказы о том, как Сталин во время Тегерана и Ялты советовался с юным сопливым лейтенантом…   Я откашляюсь.
      Таким образом, вся героическая фронтовая биография Серго Лаврентьевича Берии, мало того, что не имеет никаких документальных подтверждений, даже свидетелей нет, которые видели его в форме лейтенанта хотя бы в глубоком тылу. По крайней мере, нет свидетелей, которые оставили такие свидетельства. А всё, что С.Берия сам рассказал – даже для комикса использовать нельзя.
      Продолжение боевого пути сына наркома НКВД, уже курсанта Академии связи, выглядит после этого совсем не по приключенчески, но, ради полноты картины, поглядим:
«Военные знают, что учеба в академии или военном училище предполагает непременную стажировку в войсках. В условиях же военного времени нас ждала фронтовая стажировка. Летом сорок четвертого всех нас, слушателей Ленинградской электротехнической академии, направили на фронт в распоряжение армейских групп. Нам предстояла стажировка в подразделениях связи батальонов, полков, дивизий, армий. Но судьба распорядилась иначе. Некоторым из нас довелось оказаться за линией фронта. А дело было так. В Словакии возникла чрезвычайная ситуация. Как и в Варшаве, англичане устроили там восстание. Цель — все та же: освободительное движение, частично находившееся под влиянием англичан, противопоставить наступающим частям Красной Армии. Наши союзники таким образом пытались сделать там то, что не удалось достичь Черчиллю на Тегеранской конференции — отрезать нас от стран Восточной Европы. Предполагалось, что с помощью таких превентивных восстаний удастся ослабить влияние на население частей генерала Л. Свободы, наступавших вместе с нашими войсками, а впоследствии ввести своих людей в правительство.
Какие-то словацкие части входили и в состав вермахта, но это были охранные, вспомогательные подразделения. Скажем, к боевой авиации немцы их не допускали, и словаки летали на транспортных машинах. Вспомнил об этом вот почему. Когда наша группа базировалась во Львове, а прошло всего несколько дней после освобождения города, на местный аэродром без предупреждения приземлилась целая словацкая авиадивизия. К счастью, ни одна машина от нашей противовоздушной обороны не пострадала. Уже тогда мы поняли, как относятся словаки к Красной Армии. Наши симпатии к ним возросли еще больше, когда мы оказались на их земле.
Наши части еще даже не приступили к штурму карпатских перевалов, а Словацкое восстание началось. Для его подавления немцы подготовили несколько дивизий, в том числе две танковые, и начали сжимать кольцо. Надо было спасать этих людей. В одну из групп, предназначенных для заброски в тыл врага, был направлен и я, тогда капитан.
Народ у нас подобрался серьезный. Все имели достаточный опыт прыжков с парашютом, прошли специальную подготовку, большинство уже успело поработать в глубоком немецком тылу. Кроме спасения людей, этим специальным диверсионным группам предстояло захватить и удерживать карпатские перевалы, помогая нашим частям.
Кроме операторов, двух солдат, физически очень крепких ребят, в нашу группу включили, например, двух офицеров-пограничников. Оба — майоры. Отлично владели любым оружием, приемами рукопашного боя.
Меня назначили начальником радиостанции, которая должна была поддерживать постоянную связь с Генеральным штабом и с остальными группами, заброшенными в Словакию».
         Вот фронтовая судьба у человека была! Всё по тылам, да по тылам по вражеским с радиостанцией, с разведчиками и диверсантами! Учили-учили его в Академии на командира-связиста, отправили на фронт стажироваться в этой должности, но судьба злодейка послала с парашютом за спиной начальником радиостанции словакам помогать.
       Мне кажется, если бы война чуть дольше продлилась, то пришлось бы сыну Берии десантироваться над Берлином, заменять попавшую в гестапо и потом вывезенную Штирлицем в Швейцарию радистку Кэт.
        Теперь, когда мы разобрались с творцами биографии «лучшего менеджера 20-го века» и с основным источником, который они использовали, можно перейти и к самому Лаврентию Павловичу.
      Только еще маленький штришок к биографии сына «последнего рыцаря Сталина».
  7 сентября 2012 года в «Московском комсомольце» было опубликовано интервью с бывшей женой Серго Берии, Марфой Пешковой. Вполне доброжелательное к сыну Берии, кстати. Вот что Марфа рассказала о причинах их развода. Уже в то время, когда Сирожа страшно страдал от репрессий в Свердловске, после расстрела отца, к нему в гости приехала жена и вот жена описала в интервью ситуацию:
«— Когда я однажды приехала из Москвы и мы с Серго вышли погулять, вдруг появляется разъяренная девица, которая идет прямо на нас и кричит ему: «Ты с кем?». Я ничего понять не могу. Он стоит красный, молчит. Я пролепетала: «Я — жена!» Она ему кричит: «Ты же мне паспорт показывал, что ты не женат!» И действительно, у него в новом паспорте штампа не было. Ему дали фамилию матери Гегечкори и отчество Алексеевич».    
     Вот учили-учили разведчика Сирожу конспирации в разведшколе – и никакого толку. Хорошо, что к Штирлицу его не забросили, моментально и сам провалился бы и нашего резидента подставил бы.
       Но каков проказник? И кто ж его таким воспитал, интересно?