?

Log in

No account? Create an account
p_balaev

Свобода по Марксу.

Вот Ю.Мухин учит о свободе  http://www.ymuhin.ru/node/1700/rab-pozner-uchit-svobode
Как у него в последнее время почти всегда получается - учит он по Гитлеру. Борец с фашизмом, иттить его за ногу!

Есть только одно настоящее определение свободы. Но оно у Маркса! Оно Мухину недоступно.

Я в статьях о коммунизме о нем напоминал. Для тех, кто не читал или забыл, еще раз:

свобода - это избавление человека от вынужденного разделения труда!

Определение абсолютно исчерпывающее. Настолько глубокое и простое, что далеко не всем оно понятно.


Buy for 100 tokens
***
...

1957anti wrote in 1957_anti
reposted by p_balaev

[reposted post]О сельском хозяйстве при капитализме

reposted by p_balaev
– Армянское радио, есть ли выход из безвыходного положения?
– На вопросы по сельскому хозяйству не отвечаем.
Анекдот конца 1980-х годов


Мне в руки попал расчет затрат на организацию сельскохозяйственного производства в одном из бывших совхозов, расположенном в Московской области.
Предыстория стандартная. Совхоз был «акционирован» в 1992-м году, земельные доли ушли в уставный капитал АОшки. АОшка была успешно обанкрочена в 1999-м, имущество (в первую голову земля) раздербанено между «партнерами»-рейдерами, ныне – олигархами; один из партнеров нынче в бегах по делу, с этой землей никак не связанному (его банк приглянулся ребятам, более серьезным, чем он сам), второй продолжает успешно осуществлять благообразную коммерческую деятельность в богоспасаемой России. Но не об этом речь.
Read more...Collapse )

    p_balaev

    Мои твиты

    Tags:

    p_balaev

    Берия...

            Не только ради Крупской я начал эту книгу главой о педагогике, конечно. Кое-какие проблемы советской, так называемой, педагогики и вылились в то, что и мое поколение, и нынешнее, само утверждение, что врачи убивали руководителей государства воспринимают, как абсолютно абсурдное. Как так? Врачи? Убивали? Они что – гангстеры? Стоит только сказать человеку моего поколения, что медики залечили Горького и Жданова, как тут же ироническая ухмылка – сталинские бредни маньяка.
         А вот люди начала 50-х годов, еще не столь «облагороженные» «лучшим в мире образованием» (тогда семилетка считалась за хорошее образование, а десятилетка – это, как говаривал киноперсонаж Жеглов: у тебя же 10 классов на лбу написаны) информацию в советских газетах о врачах-убийцах восприняли вполне адекватно.
       Адекватно – это с доверием к этой информации. Подумаешь, какая невидаль – врач убил пациента лечением! Что в этом невероятного? И гневные отклики советских людей на публикацию в «Правде» были. И простых колхозников-рабочих, и медиков. Медики проклинали этих выродков, опозоривших звание врача.
        Убийство врачом пациента путем вредительского лечения – преступление, древнее, как сама профессия врача.  Характерно, что народ с семилетним образованием это понимал, а вот уже люди самой читающей в мире страны – нет. Даже сегодня не понимают. Сами проведите такой тест: выберите объект более-менее интеллигентный, интересующийся историей, и задайте ему вопрос: от чего умер Иван Грозный. Гарантирую, большинство опрашиваемых ответит – его отравили придворные медики мышьяком и ртутью. Залечили. И тут же задайте вопрос о Жданове и Щербакове. Сразу в голове щелкает тумблер и начинается поток сознания о том, что Тимашук в карьеристских целях…
          Вот вам продукт «самого лучшего в мире образования». Вместо собственной логики, в сознании – знания. Полученные от учителя в школе и из книг. Учитель и книги – это хорошо, разумеется. Но когда свои мозги есть. А когда их нет…  Да сами вспоминайте, как в «советской» школе вас натаскивали на понимание трактовок литературных произведений, исторических фактов. Как отсекалось всё «еретическое».
        Мне даже иногда кажется, что вся сталиниздическая бериеада – это тоже тест, специально проводимый для оценки готовности толпы к внушаемости самого абсурдного.
               Ладно, если бы только люди, не связанные с раскрытием и расследованием преступлений, в этой теме могли плутать. Во время написания этой книги разговаривал со знакомым бывшим милиционером, и не просто с милиционером, а с начальником уголовного розыска РОВД. И он ехидно пробовал мне предъявить контр-аргумент: почему тогда этих врачей почти сразу восстановили на работе, более того, после устранения Берии они так и продолжали трудиться в Лечсанупре? Почему им снова стали доверять здоровье и жизни советских руководителей?
           А кому они стали опасны после всего, что с ними произошло? Тем более, что по делу Берии под метелку выгребли всех его приближенных, хоть в какой-то степени, со всех органов. Подозреваю, не только за участие в заговоре, но и для гарантии, что не останется ни один, кто бы мог иметь возможность давления на врачей. На всякий случай, так сказать.
           И в Лечсанупре работали лучшие врачи СССР, в смысле профессионализма, а не по моральным качествам, конечно. Виноградов – это суперпрофессионал, лучший в своей области. Если он по-настоящему лечил, то это было самое лучшее лечение, какое только можно было получить в СССР. Если ликвидирован тот, кто мог Виноградову заказать пациента, то зачем профессора выгонять? Теперь у него надо лечиться.
          Вот именно то, что врачи после ареста Берии остались все на своих местах, как раз является еще одним доказательством, косвенным, разумеется,  что преступления они совершали по заданию Берии…
           

    p_balaev

    Берия...

            Но решиться Берия на убийство Сталина и заставить врачей его убить мог только в одном случае: если он получал полную гарантию, что никакого расследования этого убийства не будет.
        Смерти Щербакова и Жданова пришлись на время, когда во главе МГБ был ставленник Лаврентия Павловича Абакумов. Крыша конкретная, как сейчас говорят, поэтому и на диагноз Тимашук они так нагло наплевали. Ничего не боялись.
    При Игнатьеве, который никогда не входил в команду Берии, никто врачей не смог бы заставить пойти на преступление. Это было бы самоубийством.  Нужна была гарантия, что Игнатьев будет выключен из игры.
    А полной гарантия могла быть только при условии, если МГБ немедленно после смерти Сталина  возглавит сам Берия. И еще МВД, чтобы точно иметь в руках все органы, которые могли вести оперативно-розыскные мероприятия и следствие.  Именно в этом, считаю, был смысл произошедшего в начале марта 1953 года объединения МВД и МГБ.
        
        Такую гарантию Берии мог дать только человек, а) являющийся одним из представителей анти-сталинского большинства в ЦК, центром зреющего заговора, которому большинство ЦК и доверило организационные вопросы по осуществлению переворота; б) пользующийся абсолютным доверием у Берии.
         И никакому сомнению не подлежит, что таким человеком был именно Никита Сергеевич Хрущев. Знакомы они с Берией были уже 20 лет, как сам Микита признавался, приятельствовали. И на первом же Пленуме ЦК после смерти Сталина роль Хрущева и высветилась – ЦК ему доверил руководство Секретариатом.
           Но эти двое – не исчерпывающий список организаторов убийства. Сначала Хрущев должен был получить недвусмысленный ответ от большинства членов ЦК, или, по крайней мере, от тех, кто это большинство контролировал и вел с Никитой переговоры от его имени, что после смерти Вождя Пленум проголосует за Никиту во главе Секретариата и за Берию во главе МГБ-МВД.  Поэтому о готовящемся  убийстве Сталина знало и ждало его большинство членов ЦК.
        Вот то большинство, которое выдвинуло во главу партии вместо Маленкова – Хрущева, которое потом дружно затоптало «антипартийную группу». Все эти Брежневы, Сусловы, Громыки, Патоличевы…
         Убийца не один Берия, и не на пару с Хрущевым. Убийцы – вся эта ЦКашная кодла.


            Про то, как Берия разваливал дело врачей – в главе о его министерских 100 днях. Там – просто песня!
     Сталинизды-бериефилы утверждают, что Лаврентий Павлович расследовал убийство Сталина  и поэтому его убрали. Как расследовал – они молчат. Мухину пришлось фантазировать с «Лабораторией-Х», иначе на расследование даже намека не было бы.
          Никто ничего не расследовал!  Извините, но если бы было расследование, то первое, что сделал бы следователь – изъял бы все медицинские документы Сталина и приобщил бы их к уголовному делу. А было уголовное дело по факту смерти Сталина? Вот то-то же.
      Ладно, может быть без дела расследовал? Оперативную проверку проводил? Тогда опер, который этим занимался, тоже изъял бы все медицинские документы и приобщил бы их к оперативным материалам. Изъяты они были? Нет. В июле с ними спокойно работал Лукомский. 
             Более того, Василий Сталин, заявлявший, что его отца убили. Не был даже опрошен по факту заявления. Дружок Хрущева Булганин его вышвырнул из армии, а Берия упрятал за решетку.
         Потом уже, когда поцапались с Мао Цзедуном, похабным ртом Хрущева  распустили сплетню, что Сталин сам в своей смерти виноват. Был таким ужасно страшным и свирепым, что даже охрана боялась его охранять.

    p_balaev

    А такие документы я дам в приложении к книге.

    Совершенно секретно
    Особая папка
    Прот[окол] Президиума] ЦК № 19 п. VIII
    Тов. Маленкову Г. М.                   
    Тов. МОЛОТОВУ В.М.                                                                                                                     Тов. БУЛГАНИНУ Н. А.
                      [п.п.] Н. Хрущев                       
             Секретарю ЦК КПСС тов. Шаталину
    Хорошо себе представляя все происшедшее в МВД СССР за последнее время, я хочу сообщить целый ряд фактов, которые, возможно, в какой-то мере помогут ЦК КПСС уяснить обстановку в министерстве, а также сделать необходимые выводы, с тем чтобы в дальнейшем у нас подобных явлений не повторялось.
    К изложению приступлю по следующим разделам.
    I. Дело врачей
    Я не могу судить, насколько достаточны доказательства о преступной деятельности арестованных врачей, следствие в отношении которых велось в следственной части.
    Мне пришлось принимать участие в следствии по обвинению: Вовси, Когана Б., Темкина, Раппопорта, Жарковской и других.
    На указанных лиц были довольно веские агентурные материалы, свидетельствовавшие об их враждебных высказываниях против политики партии и правительства. Более того, эти материалы, соответственно, подтверждались оперативной техникой (секретным подслушиванием).
    Так, в октябре 1952 года Коган Б. Б., придя домой, в беседе со своей женой Тер-Захарьян А. И. заявлял, что он будто бы не хочет лечить русский народ, а готов его травить снизу доверху. В тех же материалах подслушивания были зафиксированы резкие враждебные высказывания со стороны указанной выше группы врачей против товарища И. В. Сталина, а также допускали враждебные выпады о покойных Жданове и Щербакове.
    В соответствии с наличием таких материалов и постановлением ЦК КПСС от 11 июля 1951 года о наличии среди врачей глубоко законспирированной террористической организации в ноябре 1952 года были первоначально арестованы Вовси и Коган Б. Б.
    На первых же допросах без всякого применения каких-либо незаконных мер, они показали о своих террористических высказываниях против товарищей Сталина и Маленкова. В ходе дальнейших допросов Вовси и Коган показали, что они своими преступными действиями по лечению активных деятелей Советского государства сократили жизнь товарищам Димитрову Г. М., Подвойскому Н. П., Семашко Н. А., а многим нанесли вред здоровью. Все копии протоколов направлялись товарищам Сталину и Маленкову (их можно найти в архиве ЦК).
    В последующем Коган и Вовси показывали, что они делали ставку на физическое устранение товарищей Сталина и Маленкова, клеветнически считая последнего «виновником преследования евреев в нашей стране». Следовательно, эти их злодейские замыслы исходили из чисто националистических побуждений.
    Наряду со своей вражеской деятельностью Коган и Вовси называли своих сообщников, которые, по согласованию с директивными органами, арестовывались и подтверждали имевшиеся в распоряжении следствия материалы, причем без всякого напоминания им показаний, полученных от Когана и Вовси.
    Только лишь в конце декабря 1952 — начале 1953 года по указанию бывшего министра госбезопасности тов. Игнатьева С. Д., основывавшегося на указании ЦК КПСС, к некоторым из арестованных врачей была применена мера физического воздействия. Причем не в такой форме, как об этом расписал в приказе Берия.
    Тов. Игнатьев дал указание о применении этой меры, исходя из того, что врачи-террористы якобы не могли действовать по собственному почину, а обязательно должны быть связаны с иноразведками, хотя подозревать их в этом имелись основания.
    Арестованные в январе — феврале 1953 года жены Вовси и Когана без всякого применения к ним указанной выше меры и какого-либо вымогательства, в совершенно спокойной обстановке, полностью перекрыли показания своих мужей, рассказав об их террористической деятельности.
    Так мы вели дело и ориентировались на его судебное разбирательство в показательном открытом порядке.
    В марте т. г. к руководству МВД СССР пришел Берия, который совместно с Кобуловым Б. стал вызывать арестованных к себе без присутствия следователей. О чем они с ними разговаривали, никому неизвестно, но факт, что после его вызова Вовси, к которому, по существу, и не применяли мер насилия, отказался от своих показаний.
    12 или 13 марта, не зная наличия всех материалов на врачей, Берия вызвал руководящих работников следствия и заявил им, что он не верит в их преступную деятельность, а тем более в сговор между собой.
    Более того, на этом совещании он извратил само понятие буржуазного национализма, заявив, что врачи из лиц еврейской национальности не националисты, а были просто недовольны увольнением евреев из ряда учреждений. На самом же деле они обобщали и высказывали друг другу клевету на ленинско-сталинскую национальную политику.
    Тогда же он назначил «комиссию» и дал указание отобрать от всех арестованных отказные показания. Так, в следственном отделе 1-го Главного управления МВД СССР тов. Рублев и Панкратов отобрали 16 человек следователей и, ссылаясь на Берия, дали нам указания «поговорить с арестованными по душам», «сказать, что они оговорили себя», «националистами не являются, а просто высказывали друг другу недовольство увольнением евреев из некоторых учреждений», т. е. дать повод к их отказу от показаний.
    Тов. Рублев сам лично вызвал Когана Б. и объявил ему об этом всего в 10-15 минут, в результате чего Коган, не будучи глупым человеком и зная, что его ждет, отказался от своих показаний.
    Если до этого тов. Рублев всюду кричал, что врачи — злодеи и т. д., то в данном случае он поступил как человек, слепо выполняющий указания. Я лично думаю, что он и тов. Панкратов могли выполнить, не задумываясь, любое указание Берия, поскольку при всех начальниках они приспосабливались и оставались на своих местах.
    В тот же день тов. Рублев нам, следователям, сказал, что это «поворот в карательной политике», «мы не можем держать в тюрьмах интеллигенцию», что «освобождение врачей — дело большой политики» и т. д. При этом он ссылался на слова Берия.
    Мы, маленькие рядовые работники, были растеряны. Некоторые эти указания выполняли добросовестно, а многие сомневались в них, но и не решались пойти жаловаться на неправильность этих действий, частью боясь за себя, а частью считали, что пойти не к кому, поскольку Берия считался «вторым человеком в правительстве» и был членом Президиума ЦК.
    14 марта мы выехали в тюрьмы «допрашивать арестованных», и только некоторые из них, сообразив, в чем дело, отказались от своих показаний, а большинство по-прежнему подтверждало.
    На второй день т[ак] называемая] комиссия в составе Влодзимирского, Козлова, Захарова и Ливанова потребовала от нас справки по делам, какие материалы конкретно имеются на каждого из арестованных для доклада руководству министерства. Мы эти справки добросовестно составили. Однако наш труд пропал даром, так как составленные нами документы никуда не пошли. С этого же дня нам запретили допрос арестованных, которых без участия следователей стали вызывать названные члены комиссии. Как их допрашивали, может свидетельствовать следующий факт.
    Полковники тов. Козлов и Захаров вызвали жену арестованного Вовси, которая полностью подтверждала свои показания. Они предложили ей «пойти продумать».
    Но и на втором допросе она говорила по-прежнему. Это, очевидно, не удовлетворяло тов. Козлова и Захарова. Вызвав ее в третий раз, они решили сделать ей свидание с мужем, который убедил жену отказаться от своих показаний.
    Более того, арестованная Вовси В. из тюрьмы передала записку на имя тов. Захарова, в которой писала ему, что она старалась, по возможности, выполнить его задание. Если же что-либо ему не понравится в ее собственноручных показаниях, то по его указанию она перепишет их в нужном для него направлении.
    Примерно так же вызывали и других арестованных по нескольку раз, причем беседа с ними нигде не протоколировалась, чем грубо нарушались нормы УПК и решения ЦК КПСС.
    В результате нашего возмущения такими действиями со стороны комиссии, чинившей беззаконие, занявшей дискриминационную позицию по отношению к следователям, по совету ряда товарищей следователь тов. Серегин, ведший дело Вовси В., пошел на прием к Кобулову и высказал общее мнение по этому вопросу. Кобулов не стал разговаривать с ним, а послал тов. Серегина к Влодзимирскому, который обещал разобраться. В результате этого ограничения были отменены и следователей допустили к участию в допросе арестованных комиссией. Однако запрет о самостоятельном вызове арестованных все же оставался до их освобождения.
    Как допрашивала комиссия в присутствии следователей, свидетельствует следующий факт.
    Арестованную Жарковскую Т. С. вызвали к себе на допрос Захаров и Ливанов. Я при этом присутствовал даже без права совещательного голоса. Они начали с того, что она «оговорила профессора Когана», «в ее практической работе были ошибки, а не вражеская работа» и т. д. Увидев, что Жарковская продолжает настаивать и говорить о своем преступном лечении тов. Подвойского и Семашко, а также враждебных выпадах Когана против тов. Маленкова, Захаров, прервав ее, заявил: «Вас били?», на что изумленная арестованная задала ему вопрос: «А разве в органах МВД бьют?». Так повторял он свой, я бы сказал, явно провокационный вопрос трижды. В результате ему удалось убедить Жарковскую в ошибках, но о вражеских высказываниях Когана она продолжала подтверждать до самого своего освобождения.
    В ходе следствия, до прихода в МВД Берия, наряду с допросами арестованных для подтверждения их вражеской деятельности проводились экспертизы, в состав комиссий которых назначались заслуженные деятели медицины — профессора Удинцев, Булатов, Готовский и др. Им давались для объективности фотокопии историй болезни без указания фамилии пациента (имелись в виду Димитров, Подвойский и др.). Тщательно анализируя их, эксперты без всякого воздействия со стороны следствия, поскольку занимались этим другие люди, подтверждали преступное лечение со стороны врачей ответственных государственных деятелей.
    Для того чтобы разбить доказательства виновности врачей, комиссия занялась обработкой экспертов, которых вызывали и вдалбливали им, что будто бы они дали ошибочное заключение. Эксперты долгое время не соглашались, но, наконец, не выдержали и согласились с комиссией, изменив своему назначению — полнейшее беспристрастие и объективность в выводах.
    Незадолго перед освобождением у Кобулова собрались руководящие работники следствия, которым он, по словам тов. Рублева, заявил, что некоторых врачей в другое время мы бы и не освободили, а теперь нужно освободить. Следовало бы сейчас спросить Кобулова, на какое время он намекал.
    В постановлении об освобождении врачей комиссия явно с преувеличением составила сам текст этого документа и написала то, чего в действительности не было.
    После освобождения врачей в передовой статье газеты «Правда» было указано, что Михоэлс был оклеветан. На самом деле это не так. На него имелись серьезные агентурные и следственные материалы, свидетельствующие о его вражеской деятельности против Советского государства.
    Я лично намеревался пойти к тов. Маленкову или тов. Ворошилову, с тем чтобы рассказать им о том, что я не верил в правильность освобождения ряда врачей.
    Более того, я говорил следователям Пыренкову, Зотову, Смирницкому и другим, что этот факт освобождения интуитивно вызывает у меня недоверие к Берия. Это мое убеждение основывалось еще и на том, что в 1938 году, с приходом Берия, освобождали арестованных поголовно. В результате выпустили ряд врагов, и потребовалось вмешательство в декабре 1938 года товарища Сталина, чтобы приостановить эти безобразия и подходить к разбору следственных дел со всей объективностью.
    Однако я виноват в том, что своих сомнений не довел до сведения ЦК. Но это объяснялось тем, что я лично боялся, как бы мое заявление не расценили как намерение в покушении на единство среди руководителей КПСС, поскольку Берия на похоронах товарища Сталина фарисейски говорил об этом, а предвидеть события я был не в состоянии. Но до сих пор я глубоко убежден, что некоторые из освобожденных врачей являются врагами.
    Может быть, арест их сейчас нецелесообразен, но за ними нужно осуществлять повседневный контроль, и всех их взять в самую активную агентурную разработку.
    Заканчивая свое мнение по делу врачей, считаю, что Прокуратура Союза знала обо всех недостатках и нарушениях законов в органах МГБ, но должным образом не реагировала на это и своевременно не сигнализировала в ЦК КПСС.

    st_len wrote in 1957_anti
    reposted by p_balaev

    [reposted post]Неделя на #1957 (15-21 января)

    reposted by p_balaev

    «Один обзор, девять тем, пять рабочих дней, семь дней недели»

    Уважаемые читатели, коллектив авторов движения имени «Антипартийной группы 1957 года» представляет вашему вниманию краткий обзор интересных на наш взгляд публикаций прошедшей недели.



    Read more...Collapse )



      p_balaev

      Берия... Немного о Ю.И.Мухине.

          А теперь еще прикиньте: признанный интеллектуал Онотоле Вассерман прочел эту книгу Мухина и пришел от нее в восторг. Дебилы, …, как говаривал один министр иностранных дел, а не интеллектуалы. Впрочем, пусть Вассерман не обижается. Я сам был таким же верящим Мухину дебилом, пока не начал его книги читать вдумчиво и критически.
           Мы уже с вами понимаем, что если Берия не арестовывал лечащего врача Сталина, в котором Мухин «опознал» Смирнова, то от утверждения, что новый министр МВД начал расследование убийства вождя – не остается вообще ничего. Т.е., абсолютно ничего. Никакого намека на расследование не остается. Сейчас я Мухина и прихлопну. Как муху. Каламбур. Вот цитата из его книги: «… как вы обратили внимание, ни один свидетель последних дней Сталина не упоминает о его лечащем враче».
            Поучим Юрия Игнатьевича искать свидетелей. Кто вероятнее всего знал о лечащем враче Сталина? Конечно, другие врачи. Берем список врачей, которые были вызваны к Иосифу Виссарионовичу 2 марта. И тупо ищем, что они за свою жизнь написали о тех днях. Список небольшой. Очень быстро мы находим, что один из невропатологов в этом списке, Александр Мясников, оставил воспоминания «Я лечил Сталина».  Сразу открываем главу 9 «Общественные события. Смерть Сталина»: «В одной из комнат были уже министр здравоохранения (новый, А. Ф. Третьяков; Е. И. Смирнов был еще в декабре снят в связи с ревизией министерства правительственной комиссией и перешел вновь в военное ведомство на прежнее амплуа начальника Военно-санитарного управления), профессор П. Е. Лукомский (главный терапевт Минздрава), Роман Ткачев, Филимонов, Иванов-Незнамов.
      Министр рассказал, что в ночь на 2 марта у Сталина произошло кровоизлияние в мозг с потерей сознания, речи, параличом правой руки и ноги. Оказалось, что еще вчера до поздней ночи Сталин, как обычно, работал у себя в кабинете. Дежурный офицер (из охраны) еще в 3 часа ночи видел его за столом (смотрел в замочную скважину). Все время и дальше горел свет, но так было заведено. Сталин спал в другой комнате, в кабинете был диван, на котором он часто отдыхал. Утром в седьмом часу охранник вновь посмотрел в скважину и увидел Сталина распростертым на полу между столом и диваном. Был он без сознания. Больного положили на диван, на котором он и пролежал в дальнейшем все время. Из Москвы из Кремлевской больницы был вызван врач (Иванов-Незнамов), вскоре приехал Лукомский – и они с утра находились здесь».
           Кого первым охрана вызвала к больному? Лечащего врача, конечно, который определился с диагнозом и уже сам дальше стал вызванивать специалиста. Иванова-Незнамова. Вот когда Юрий Игнатьевич установит, что Берия Иванова-Незнамова арестовал, тогда пусть и рассуждает на тему расследования смерти Вождя его кумиром.
            Но придумать, что министр здравоохранения Смирнов был и лечащим врачом кого-то еще – это высший пилотаж. На приеме больных в поликлиннике министр не подрабатывал случайно? Министр – это еще и довольно частые командировки, разъезды по стране, по объектам и учреждениям здравоохранения. Частое отсутствие на рабочем месте и вообще в Москве. Какой враг народа мог догадаться прикрепить его лечащим врачом к Сталину?