p_balaev

Мои твиты

Tags:

promo p_balaev april 13, 10:59 30
Buy for 100 tokens
В почте у меня масса вопросов по дате выхода книги о Л.П.Берии, просьбы выслать предыдущие книги в электронном виде. Всем желающим их получить, отвечаю: издательство "Книжный мир", которое взяло последнюю книгу для издания, пока попросило подождать. У них какие-то небольшие финансовые…

p_balaev

Повесть о коммунисте Сереге. (часть 1)

       Летнюю сессию на 4-м курсе мединститута я уже сдавать не стал. Решил, пока не поздно, с медициной завязывать. Поехал в деканат ветеринарного факультета Приморского сельскохозяйственного института, взял отношение, и забрал документы из ВГМИ (Владивостокского государственного медицинского института). Был зачислен на третий курс ветфака ПСХИ.  Естественно, сразу отсрочки от армии лишился. Но мне было плевать. Лучше два года потерять, чем всю жизнь потом жалеть на нищенской зарплате советского врача о том, что не хватило духа сменить профессию.
     После окончания третьего курса ветфака меня и загребли в СА служить Родине солдатом. Два года оттарабанил и вернулся на четвертый курс.
      У нас почти все парни курса вместе со мной ушли служить, и мы все вместе вернулись на 4-ый курс после срочной. Декан факультета Пал Палыч Задорожный говорил, что после армии студента нужно отправлять не в институт доучиваться, а в тюрьму перевоспитываться.
    Над советским студентом (не студенткой) армия всегда висела Дамокловым мечом.  Отчислят за плохое поведение – два года в сапогах. Это делало студентов управляемыми, послушными всякому административному произволу.
      Отслужившему отчисление было уже не страшно. Отчислите? Через год восстановлюсь. Не в ваш институт – найду другой такой же. Мне уже плевать. Я долг Родине отдал – я человек свободный. Это чувство свободы словами не передать. Свобода – главное для человека.
    А еще почти все парни моего курса, армейцы, дружили между собой. Если кто-то возбухал, то подписывалась вся компания. С одним студентом еще можно было что-то сделать, а если их сразу 20 человек начинают бурогозить, то институтскому начальству здесь ничего не светит.  20 человек сразу отчислить никто не даст.
      Поэтому преподавательские проверки в общаге на наш этаж даже не заходили. Там  им было нечего делать, кроме выслушивания пожеланий не мешать свободным людям свободно жить. Какие-нибудь мероприятия насчет бесплатно поработать на каких-нибудь овощебазах – гуляйте мимо. И вообще мы нагло свои права качали…
     А уж когда закончили 4-ый курс и стали почти специалистами, обладателями остродефицитной специальности…! Ну отчислят тебя! Берешь справку, что ты прослушал четыре курса, с этой справкой устраиваешься по специальности без всяких проблем. Вообще на всё стало плевать.
        Это уже была абсолютная студенческая свобода.
         Вот после 4-го курса у нас началась полугодовая производственная практика. Ветврачами в совхозах. Сессию мы сдали в мае, к практике должны были приступить в сентябре. Но почти все уже в июне вышли на работу в совхозах. Фактически, по 9 месяцев отработали. Деньги студентам всегда нужнее были, чем отдых на каникулах. Отдохнуть мы и во время семестра могли.
         Я поехал работать ветврачом на родину, в с.Ленинское. Ленинское отделение Хорольского совхоза. Сразу вышел ветврачом молочно-товарного комплекса взамен ушедшего в отпуск фельдшера Сереги Лактина. Серега был фельдшером по образованию, но работал на ставке врача. Специальность остродефицитная. Лет на 15 он старше меня был. Член КПСС, спортсмен и алконавт.
       Надо сразу оговориться, что я был зол на него давно и серьезно. Хорошо, что прошло много времени с момента моей детской трагедии, иначе…
      Когда мне было 10 лет, я прочел книжки Рябинина о собаках. Мне очень хотелось иметь своего щенка и его воспитывать. Как-то в Хороле, в гарнизоне, я увидел во дворе финского домика (их построили в 50-е годы под офицерское жилье) серенького, примерно 2-х месячного, щенка восточно-европейской овчарки. Пошел ночью пешком в Хороль (от с.Ленинского 12 км) и украл этого щенка.
       Вырастил и воспитал себе собаку Мухтара. Огромный красивый кобель. Мой неразлучный друг. Он даже возле школы меня каждый день с уроков ждал и нес в зубах домой портфель. Пацаны завидовали такому умному и отдрессированному псу.
       Когда Мухтару было два года, у него на морде появились какие-то коросточки. Очаги выпадения шерсти и на том месте – короста. Я показал его нашему совхозному ветеринару. Этому вот Сереге Лактину. Тот посоветовал мазать ихтиоловой мазью. Не помогало. Коросты пошли уже по всему телу. Серега посоветовал дальше мазать мазью… Не помогало. Стало заметно хуже. Серега меня убедил, что либо только ихтиоловая мазь поможет, либо это больше ничем вылечить нельзя. Я мазал и мазал. Мухтар в конце концов покрылся коростой весь. И даже весь хвост. При движении это все лопалось. Сочилась сукровица. Пес выл от боли.
      Лактин в результате вынес вердикт – заболевание неизлечимо. Пес умрет в муках. Нужно пристрелить.
      Я со слезами побежал к дядьке, у него было ружье. Но у дядьки не было патронов и пороха. Дядька сходил к своему знакомому, тоже охотнику, их всего два охотника у нас в селе и было. У того тоже пороха не было. Нужно было ждать, когда они съездят в Уссурийск в охотничий магазин за порохом.  Когда – неизвестно. Было лето в разгаре и до охотничьего сезона еще далеко…
      Пёс не просто мучался… Я взял Мухтара на руки и отнес на речку. Он уже был очень худым и легким. В речке я утопил свою первую собаку. Герасим, блин.
 
       Как я плакал на речке – до сих пор самому жутко вспомнить. Потом уже я узнал, конечно, что у Мухтара был просто подкожный клещ. Лечение довольно элементарное. Знать об этом должен был любой ветфельдшер. Ихтиоловая мазь – это было намеренное убийство собаки с особым цинизмом. Но это через несколько лет, когда я уже учился в институте. Если бы об этом узнал сразу, то не только дом Лактину сжег бы, но и его в этом доме. Ребенком я был довольно… агрессивным, если так можно выразиться. Да среди моих сверстников ботанов было очень мало…
       

p_balaev

Повесть о коммунисте Сереге. (часть 2)

     … буквально через неделю-полторы после выхода на работу вместо Лактина, на комплекс прискакал на УАЗике главный ветврач совхоза Лужин. Тоже фельдшер по образованию и коммунист. Дядька предпенсионного возраста. С серьезной ко мне претензией: доярки-коммунистки написали на меня директору совхоза групповую жалобу, в которой обвиняли меня в том, что я не лечу их коров.
       Надо сказать, я не был удивлен. Конфликт с доярками начал разгораться едва не с первого дня работы.  В первый же день ко мне в амбулаторию пришла крикливая тетенька и стала требовать, чтобы я ее корове  уколол бициллина, потому что корова ходит невеселая.  Я ответил, что меня в институте не учили корове поднимать настроение уколом антибиотика. Посмотрел корову – корова как корова. Рога и хвост. Хвостом машет. Измерил температуру – нормальная. Бициллин колоть отказался. Тетенька долго бухтела насчет того, что Серега лечил, а Балаев на работе ничего не делает.
      На следующий день уже не одна тетенька попросила «повеселить» коров бициллином. Я начал догадываться, зачем у Лактина в аптеке столько много этого антибиотика, который в ветеринарии и не особо-то нужен. Триппер им лечить хорошо. Я сначала подозревал, что Серега им барыжить собирался. Бициллин в СССР ценился: секса же в стране не было, но триппер присутствовал.
      Главному ветврачу Лужину я ситуацию объяснил. Ситуация простая: вместо лечения и реальной работы Лактин валял дурочку. Создавал видимость ветеринарной деятельности. Больше того, что он за годы распрыскивания во все  стороны антибиотиков вырастил на ферме в плане микрофлоры – неизвестно. Но можно подозревать довольно неприятные вещи. А колол он коровам во всех случаях человеческую дозу – один флакон. Пересчитайте вес коровы и вес человека и поймете, что там никакого лечебного эффекта не было, а вот микрофлора к антибиотику устойчивость приобретала.
        Но ветфельдшер на ставке главного врача совхоза товарищ Лужин тоже был членом КПСС и я услышал от него шокирующий ответ: если доярки просят, то не хрен выделываться! Или тебе лень укол корове сделать?
       Получил здесь же от борзого практиканта встречный вопрос: вы с Лактиным кто? Дебилы или преступники? Не понимаете, что весь этот бициллин в молоке оказывается и потом люди это молоко пьют? Не понимаете, что у вас уже устойчивая к антибиотикам микрофлора не только в навозе, у коров, но еще и доярки контактируют…?
      Поругались. Лужин на меня затаил злобу. Конфликт с доярками я уладил. На общем собрании им доходчиво рассказал, что к чему. Тетки призадумались. Даже были возгласы, что Сереге нужно уши надрать.
       Ко времени собрания я уже успел зашить разорванный сосок у коровы-рекордистки из группы доярки-коммунистки. Раньше  коров с такими травмами  выбраковывали. А хорошую корову доярки терять не хотели. И вообще доярки поняли, что и без бициллина коровы потом не умирают от невеселых коровьих мыслей… у меня стал появляться авторитет.
      Кстати, я всегда умиляюсь, когда ностальгирующие граждане вспоминают вкусное и полезное советское молоко.  Со вкусом бициллина. А в совхозе «Хорольском» бардак еще не был особенно выдающимся. Совхоз считался крепким хозяйством…

p_balaev

Повесть о коммунисте Сереге. (часть 3)

      Положение совхозного ветеринара было интересным в том плане, что он получал зарплату за работу в совхозе, а обслуживал еще и частный сектор, за который должны были отвечать районные ветеринарные станции. И лечил коров частников совхозными лекарствами, естественно.  Всем это было выгодно. Совхозу – потому что значительную часть скота жители совхозного села сдавали на мясокомбинат через совхоз. Шло в план. Ветеринарной станции – не надо по ночам (а частник почти всегда бежал к ветеринару после рабочего дня) ездить по деревням на вызовы. Можно было получать зарплату и лечить изредка кошечек и собачек жителей районного центра. Чистенькая работа. Не послед у коровы вручную отделять.
       Еще и совхозные ветеринары по специальности подчинялись главному ветеринарному врачу района, у которого ветеринарная станция была в штате. В результате, районное ветеринарное начальство переложило в те времена скот частного сектора совхозных и колхозных сел полностью на плечи совхозных ветеринаров.
 Никто, разумеется, за это не доплачивал. За это и так зарплату ветстанция получала.
       За год до моей практики институт закончил мой брат Славка и приехал в Ленинское работать ветврачам репродуктивной фермы. И едва не спился. Дело в том, что пока в селе единственным ветеринаром был Серега Лактин, частники платить совхозному ветврачу за лечение своего скота не считали нужным.
       Через несколько дней после моего приезда в Ленинское поздно вечером пришел мужик и попросил посмотреть его корову. Из одного соска вымени жена во время дойки выдавила творожного вида массу вместо молока. Обычный мастит. Славка уже ушел по другому вызову. Я взял свою сумку ветеринара, пошел за мужиком.
        Посмотрел корову. Ввел в вымя катетер, промыл. Ввел антимаститный препарат. Ничего сложного. Сказал. Чтобы жена за ночь раза четыре сдаивала из этой доли вымени.
Мужик спросил:
- А ихтиолкой мазать не надо?
-Зачем?
- Серега Лактин всегда мазал.
      Выяснилось, что у коммуниста-ветеринара на все случаи жизни были два лекарства: бициллин и ихтиоловая мазь.
    С мужиком состоялся диалог примерно такой:
- С вас 3 рубля.
- За что?
- Ну я же лечил вашу корову.
-Так ты ветеринар же.
- Уважаемый, я ветврач совхоза. А твоя корова не совхозная.
-А лекарства же тоже совхозные.
- А я тебе лекарства продаю что ли? За них деньги прошу? Я на ночь глядя пёрся черт знает куда. Потом ползал в навозе по твоему сараю под твоей коровой. Она меня копытом лягнула. Потом полчаса я ей вымя массажировал, промывал… Ради спортивного интереса что ли? Ты трактористом работаешь – мне на своем тракторе хоть что-то бесплатно привезешь ради спортивного интереса? 3 рубля. Нет – я не обижусь. Но больше не обращайся.
Мужик почесал репу:
- А ведь и правда. Я на совхозном тракторе огороды тоже бесплатно не пашу. Сейчас пойду у своей просить деньги.
       Я думал, что его жена будет бухтеть. Но она сама трешку вынесла, еще и спасибо сказала:
- Лучше деньгами. Чем как с Лактиным – стакан водки. Да еще и мой остальную из бутылки выхлебает. И не дороже. И мужик трезвый.
         Оказалось, что коммунисту Сергею Лактину коммунистическая совесть за услуги частнику не позволяла просить денег. А народ у нас особенный. Народу стыдно просто так что-то на халяву получать, поэтому он всегда хочет отблагодарить (что в СССР такое было, что сегодня – народ хуже не стал). Чем мужика отблагодаривать в деревне привыкли? Стаканом водки и огурцом.
   За годы работы Лактина в Ленинском этот порядок укоренился. Вызвали ветеринара – угостите. Сережа пройдет за вечер 2-3 двора и уже готов до утра. Поллитра, как минимум, на грудь принята.
       Во здоровье у коммунистов было! Годами каждый день по бутылке водки! И понятно, почему мать просила меня повлиять на брата, чтобы он выпивать на вызовах перестал. Славка более деликатный человек, чем я. Ему неудобно было деньги просить, по привычке люди его тоже, как какого-то сраного коммуниста, угощали.
        Этот порядок мы за несколько дней поломали. Почти весь народ был только  - за. Ну и водка в СССР была еще более твердой валютой, чем рубль. С рублями люди расставались охотнее, чем бутылку раскупоривали.
      А село большое. Скота частного в нем было много.  3-4 вызова за день – минимум. За месяц у меня вышло больше 300 рублей от частников.

p_balaev

Повесть о коммунисте Сереге. (часть 4)

После выхода Лактина из отпуска меня перевели ветврачом на свиноферму. Там ветврачиха уволилась.
       Буквально накануне начала моей практики на крупнейшем свинокомплексе Дальнего Востока  «Тихоокеанском» почти все свиньи сдохли от чумы. Не от африканской. От обычной чумы плотоядных.  Вообще-то свиньи должны прививаться от чумы, и, судя по актам прививок, они там были привиты. Но сдохли от чумы.  Ветеринары объясняли, что это какой-то новый штамм вируса, от которого вакцина не помогала.
      Самое вероятное, вакцина была выброшена на помойку, но акты о вакцинации были составлены. Поэтому свиньи и сдохли. Я когда вышел на работу на свиноферму, в аптеке нашел залежи просроченной вакцины от всех особо опасных инфекций. А по актам эта вакцина была списана уже, как введенная подкожно хрюшкам. Так почти везде ветеринары работали. Бардак в советской ветеринарии был немыслимым.
    Но паника докатилась и до Ленинского. Опять прискакал в отделение главный ветврач совхоза, собрал нас, ветеринаров, и поставил задачу провакцинировать от чумы свинское поголовье частников.
       Я начал на этом совещании свое любимое занятие – бурогозить и качать права: какого перепуга я должен вакцинировать частное поголовье? Пусть ветстанция едет и вакцинирует. Им за это платят. Мне на ферме этой вакцинации хватает.
     Славка тоже возмущался. Лактин лизнул главврачу, соратнику по партии коммуниздов, и они вдвоем начали давить на нашу сознательность.  Типа, вам не жалко. Если у людей поросята перемрут?
        Тогда я заявил, что буду вакцинировать, но не бесплатно. Лужин начал истерику: только попробуй! Бросай свои рваческие замашки!
       Оставил нам вакцину и уехал. Мы остались втроем. Я выступил с предложением повесить объявление, что будем вакцинировать в субботу за плату 1 рупь с головы. Сережа начал мяться. Он своим коммуниздическим мозгом алкаша прикинул, сколько в селе свиней и, кажется, представил, сколько это будет ящиков водки. Решил, что ему здоровья на такое количество не хватит, предложил брать по 20 копеек. Славка выдвинул компромиссный вариант – 50 копеек. На этом и сошлись. Да, пенсионерам – бесплатно.
           С утра с вакциной и шприцами пошли по селу. Работали так: пока мы с братом пройдем по 5-6 дворов, Лактин – один. И видно было, что с каждой пройденной улицей у него рожа все более масляной становилась.
       Сначала мы ему добром советовали не волынить, шлангом не прикидываться, потом плюнули. К 9 часам вечера мы закончили. Больше 12 часов работали.
-Ну что, подобьем бабки? – предложил Серега-коммунист.
-Да пойдем обмоем ударную работу, - я выдвинул встречное предложение. Пошли к нам домой. Взяли бутылку коньяка, закуски. У нас за огородом – хорошая поляна. Мы ее накрыли. Пикник на обочине.
-Ну, сколько у кого? – у Лактина даже ладони чесались.
Мы со Славкой достали свои пакеты, в которые складывали «взносы» владельцев убереженных от инфекции свинок, пересчитали. Больше. Чем по 400 рублей у каждого. Почти поровну.
Лактин выгреб из кармана несколько бумажек и мелочь. 21 рубль.
-О, Серега! У тебя очко! – мы ржали.
-Как делить будем? – спрашивал Лактин.
-В смысле делить? – мы не понимали вопроса.
- Ну мы же все вместе работали.
      Мы со Славкой очень долго и громко ржали. Он мало того, что работал… так еще ему коммунистическая совесть не позволяла просить за работу деньги. Ссал, что стуканут на него, как на коммуниста. Обвинят в буржуазном уклоне. Но зато если предлагали стакан -  не отказывался. В результате, если граждане сами совали ему рубли по таксе, расписанной в объявлении о вакцинации – он брал. Если не совали – выпивал стопку и уходил. Насовали 21 рубль.
     -Очко у тебя, Серега! Очко не делится! – я глумился. Серега-коммунист насупился и затаил на меня злобу.

?

Log in

No account? Create an account