?

Log in

No account? Create an account
p_balaev

Мои твиты

  • Сб, 21:21: Л.И.Брежнев. Биография партийной сволочи. (из черновика главы к "Троцкизму") ч.2 https://t.co/3rpKfSXD9E
  • Сб, 22:23: Л.И.Брежнев. Биография партийной сволочи. (из черновика главы к "Троцкизму") ч.3 https://t.co/f79xr1SAbW
Tags:

Buy for 100 tokens
***
...

p_balaev

Из воспоминаний детства (ч.1)

Сегодня позвонила одноклассница, вспоминали школу, детство, друзей. Сашку Оберемка, моего школьного друга. Он рано умер, в тридцать с небольшим. Инфаркт. Я сам с возрастом Сашку всё чаще вспоминаю. И своё детство.
С Сашкой мы хоть и учились в одном классе, но сдружились на совхозной конюшне, тогда еще ею дед заведовал, уже последние годы, когда я был в третьем классе он окончательно ушел на пенсию.
Интересно, что я даже не помню, в каком точно возрасте я стал с дедушкой ходить к нему на работу, но с восьми лет я уже не подходил к лошадям до самой армии. В армии я не в кавалерии служил, конечно, но представился случай – это отдельный рассказ. Пришлось объезжать абсолютно дикого трехлетка. И ничего. Справился. Правда, когда с дуру я на него сразу без седла сел – он меня, в конце концов, сбросил. Через несколько дней командир части привез седло и уже нормально всё прошло. А потом, через несколько лет, пришлось верхом проехать за день больше полусотни километров . И тоже – нормально. Мышцы ног, конечно, побаливали с непривычки, но не критично.
Интересно, что в седле я научился ездить, когда ноги до стремян еще не доставали, совал их в ремни, к которым стремена подвешивались. Но, наверно, езда на лошади – это как умение ездить на велосипеде. Если в детстве научился, то это умение на всю жизнь. Я не представляю даже сейчас ситуацию, при которой могу свалиться с оседланного коня.
На конюшню я ходил в детстве с дедом, а Сашка Оберемок бегал потому, что он, как нормальный пацан, лошадьми бредил. Конноспортивную секцию в селе еще при Хрущеве закрыли, когда стали вырезать на колбасу племенное поголовье рысаков и буденновцев, на конюшне осталось только несколько лошадей от прежнего богатства, поголовье рабочих лошадей и табун в пару сотен, из которого брали ремонтный молодняк, да на мясокомбинаты отвозили периодически по несколько лошадей.
Пацаны ходили к деду покататься на лошадях, просто рядом с конями потереться. Дед разрешал при условии, если после конь будет вычищен. Проверял платком. Проводил по крупу платком, грязный – тут же получи кнутом поперек спины. Пацану, да и взрослому, выкупать и вычистить лошадь – это не очень просто, попотеть нужно. Поэтому особо много посетителей из детворы на конюшне не вертелось, кнутом по спине – это все-таки больно. Нам с Сашкой тоже иногда перепадало. Но я, на правах любимого внука, а Сашка на правах моего друга, пользовались дедовским расположением. Он нас учил обращению с лошадьми серьезно. В первом классе мы уже объезжали молодняк. А уж болтать локтями и сутулиться в седле – это для нас, еще пацанов, было совсем немыслимо.
После одного случая, я перестал к деду ходить, родители запретили категорически. Сашка бегал, пока Павел Карпович не ушел на пенсию. А уже потом он до девятого класса занимался конокрадством, т.е. просто по району воровал с совхозных конюшен лошадей, прятал их по сопкам – это такой местный пацанячий прикол был у нас. Потом уже, когда Приморское село захлестнула наркомания (это еще при Лёне Брежневе было), лошади у наркоманов летом, в период цветения конопли особенно ценились. Потного коня гнали через заросли конопли, а потом соскребали с него пот, смешанный с пыльцой.
Случай со мной такой произошел. На конюшне была одна из любимых наша лошадей – Ласточка. Помесь рысистой и монголки. Светлосерая в яблоках кобыла ростом с монголку, но сложенная почти как арабская. Красавица. Резвая. Нервная. У нее был недостаток – пугливая. Пастухи ее из-за этого не любили брать на конюшне.
Как-то летним утром я на ней выгнал пастись табун и возвращался уже на конюшню, до конюшни меньше километра оставалось, и тут из травы, почти из-под копыт Ласточки, вылетел фазан. А эта птица тихо взлетать не умеет. Кобыла испугалась и понесла. Прямо на свалку списанной совхозной техники, эта свалка чуть в стороне от конюшни была. Я испугался, когда понял, что Ласточка повода не слушается. Тянул поводья изо всех сил – бесполезно. А впереди – сваленные культиваторы, сеялки, плуги, комбайновые жатки. От конюшни перепуганный дед бежал с криком: «Петька, прыгай!». Он уже понял, что кобыла понесла, и видел – куда.
Я почти перед самой свалкой спрыгнул. Ласточку даже дорезать не пришлось, ей распороло грудь и живот, пока дед ходил за ножом, она умерла на моих глазах. Еще и Сашка подбежал смотреть. Мы стояли вдвоем, смотрели и плакали.
После этого случая родители категорически запретили деду брать меня с собой на работу, а мне – ходить на конюшню.
А Сашка продолжал ходить. У нас с ним там был еще один любимый конь – жеребец буденовской породы Орлик. Дед к Орлику только нам двоим и разрешал подходить. И сам только на нем ездил. Жеребец просто огромный был. Злой, как черт. И красивый невероятно. Рыжий, почти апельсинового цвета. На передних ногах до колен – белые чулки.
И кусался. Дед на день выпускал его на баз, мы лезли к Орлику, он нас с Сашкой гонял по базу и кусал. Чуть-чуть прихватывал зубами. Толкал головой, валил на землю и прихватывал за руки и ноги. У нас для него всегда в карманах были горбушки хлеба с солью, это он так попрошайничал. У нас с Сашкой еще развлечение было: мы цеплялись Орлику за задние ноги, я за одну, Сашка – за другую, и Орлик дрыгал ногами, пытаясь нас сбросить. Осторожно так дрыгал. Ему самому нравилось это развлечение.
Но я не оговорился, когда написал, что жеребец был злым, как черт. В денник к нему, кроме деда и нас с Сашкой, никто не рисковал заходить – мог убить. Впрочем, через год после того, как Павел Карпович ушел на пенсию, он двоих мужиков и убил. За один месяц…

Для желающих поощрить меня писать больше: карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927

Яндекс-кошелек https://money.yandex.ru/to/410017582228808


p_balaev

Из воспоминаний детства (ч.2)

Когда Павел Карпович стал пенсионером, он на конюшню до самой смерти ни разу не пришел. Мне потом, уже девятикласснику, когда мы вдвоем жили после смерти бабушки, признавался, что по коням тосковал, но и видеть не мог, как конюшня приходит в запустение.
Орлик без деда тоже затосковал и присмирел. Стал каким-то понурым. Сашка мне в школе рассказывал, что конь даже к соленому хлебу стал равнодушным. Его мужики перестали бояться и это привело к трагедии.
Первого мая в нашем довольно большом селе тогда еще проходили демонстрации, сельчане с флагами ходили по центральной улице, вернее, по трассе Хороль - Сиваковка, которая проходила через середину нашего Ленинского. Бригадир молочно-товарной фермы, хорошо поддав, решил покрасоваться перед колонной сельчан на горячем скакуне. Оседлал Орлика. Причем, все хорошо знали – жеребец пьяных ненавидит. Но за последний год Орлик изменился и это забылось. Бригадир решил проскакать во весь опор вдоль колонны демонстрантов, от хвоста до головы. Не доскакал. Конь у самой головы колоны резко остановился. Как вкопанный. Всадник вылетел из седла головой вперед, и головой – прямо в дорогу воткнулся. Насмерть. Сразу.
Никто ничего не понял до 9 мая. Через восемь дней «подвиг» бригадира на Орлике решил повторить зоотехник. Проскакал от хвоста колонны до ее головы, осадил коня, развернулся и хотел проскакать теперь наоборот, от головы до хвоста. Не успел. Орлик резко упал на бок и перекатился через всадника, потом еще раз перекатился в другую сторону. Вскочил и ускакал. Прямо с седлом. Мужик умер в районной больнице.
На конюшню конь не прибежал, ушел в табун, который возле сопок пасся. Старого табунного жеребца выгнал. Стал сам табун водить. Сашка на следующий день с Орлика снял седло и уздечку.
Я в первой части ошибся насчет того, что с восьми лет до армии на коня не садился. Одним годом ошибся. С девяти лет. Орлик был последней лошадью, на которую я в детстве садился.
После смерти зоотехника коня хотели отправить на мясокомбинат. Поймать не смогли. Пару раз табун вместе с ним загоняли на баз, пробовали ловить – бесполезно. Орлик ограждение перепрыгивал и уходил. Оставили его в покое.
…Мы с Сашкой вдвоем лежим в траве. Вдалеке, метров за 200, пасется наш совхозный табун. Вполголоса по очереди: «Орли-и-к!». Жеребец поднимает голову. Вострит уши.
«Орли-и-к!». Вы видели когда-нибудь, как табунный жеребец атакует? Зрелище не для слабонервных. Медведь не так страшен в ярости. Прижатые уши, опущенная почти к самой земле оскаленная морда и зигзагами эта гора мышц, вооруженная копытами несется прямо на нас.
Мы с Сашкой лежим в траве и смеемся. Орлик с таким зверским видом еще и пару кругов вокруг нас сделает. Потом нам карманы обшаривает, как собачонка. Хлеб ищет. У Сашки всегда с собой недоуздок, удилами мы нашего любимца не оскорбляли. Орлик сам голову подставляет под недоуздок. Поднимает переднюю ногу, мы по очереди с ноги залазим сначала ему на шею, потом пересаживаемся на круп… Эх! Погнали наши городских! Аж ветер в ушах свистит!...
Кто-то из деревенских баб увидел нас на коне-убийце и моей матери рассказали. Погулял по мне шнур от кипятильника. Запрет не подходить к лошадям был жестким…

Для желающих поощрить меня писать больше: карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927

Яндекс-кошелек https://money.yandex.ru/to/410017582228808