August 30th, 2019

Голова профессора Вангенгейма (сага о "соловецком расстреле") Часть 21.

Сама биография «страдальца» от репрессий Ю.В.Чиркова…
Впрочем, немного нужно отвлечься от Чиркова на … А.М.Горького. Совсем немного.
     Алексей Максимович, безусловно, величайший писатель и величайший гуманист. Абсолютно искренний человек. Настолько гуманист, что это его даже с большевиками на время развело. Разногласия Горького с Лениным достаточно хорошо известны. Будучи настоящим пролетарским писателем, Алексей Максимович испугался самой революции, диктатуры пролетариата. Владимир Ильич долго и безуспешно ему пытался объяснить, что он стал легкой жертвой обмана «страдающей интеллигенции», которая выбрала Горького себе в качестве адвоката. Облепили известного писателя, как мухи, и жаловались Горькому, что от ЧК они безвинно страдают.
      Мои ровесники должны помнить, как в самом конце 80-х стали издаваться книги Пильняка и Бабеля, за которые этих писателей стоило расстрелять еще в середине 20-х годов.
     Пильняк – «Повесть непогашенной луны». О М.Фрунзе, точнее, об его убийстве Сталиным. Паскудная мерзость. Истоки этой мерзости – от Л.Д.Троцкого, который запускал слухи об устранении Сталиным всех самостоятельных фигур в своем окружении.
   От «Повести непогашенной луны» у нас так и тянется эта нить – Сталину был неудобен Фрунзе, нужно было сменить его на Ворошилова, и намек такой «тонкий» - Фрунзе был близок к позиции Троцкого.
    Конечно, кто из читателей повести особенно стал бы копаться в биографии Фрунзе, в которой Михаил Васильевич был близким другом Климента Ефремовича с 4-го съезда РСДРП, компанию, в которую они входили, Ленин называл «могучей кучкой»? Нужно ведь еще знать, что Врангеля Фрунзе громил, командуя фронтом, вместе со Сталиным, который входил в Военный совет фронта. Нужно еще знать, что когда Фрунзе ввели в Реввоенсовет Республики, то Троцкий демонстративно из Реввоенсовета вышел. Именно потому вышел, что туда ввели Фрунзе.
     Почти одновременно с «Повестью непогашенной луны» вышел сборник рассказов И.Бабеля «Конармия». Как Бабель остался жив после публикации «Конармии» - я даже не представляю. Я бы на месте С.М.Буденного отрезал ему его собачью голову тупой саблей.
    «Конармия» была переиздана в 1989 году, я, только дембельнувшись из армии ее и прочел, сразу прочел и понял, что написана дикая чушь. Не может описанная в сборнике войсковая часть воевать принципиально. Эта банда отмороженных мародеров и погромщиков не то, что разбежится при первых выстрелах, ее невозможно даже к линии фронта подвести. И комдивами не могут быть такими, которые у Бабеля описаны. Какая-то карикатурная атаманщина. Даже по сравнению с реальной атаманщиной времен еще свободного казачества бабелевская конармия – карикатура. Управлять дивизией, да еще кавалерийской, да еще в боевых условиях, тот комдив Апанасенко, что у Бабеля, не мог не при каких условиях. Да, и комдивы Первой Конной, и сам Семен Михайлович аттестатами и дипломами о наличии образования похвастаться не могли. Только зять Буденного, артист Державин, рассказывал, что он как-то спросил, читал ли Семен Михайлович «Войну и мир»? «Еще при жизни автора» - был ответ.
      Вы, закончившие советскую среднюю школу, с аттестатами, все читали «Войну и мир»? Если честно?! Так что, аттестат об образовании и само образование - вещи суть несовпадающие зачастую.
     «Конармия» первоконников возмутила. Клевета была слишком подлой. Буденный назвал Бабеля литературным дегенератом.
    Под защиту этого дегенерата взял М.Горький. Алексей Максимович увидел в расхристанной вольнице, описанной Бабелем, какое-то стремление к свободе. Кто интересовался жизнью и творчеством Горького, тот понимает истоки его заблуждения. Да еще это был период, когда Горький на Капри продолжал находиться в плену своих заблуждений относительно сути большевизма. Ему казалось, что вместо свободы большевики принесли народу диктатуру, он долго не мог осознать, что диктатура пролетариата и есть свобода для народа. Поэтому – как бы не затравили «свободного художника».
   И также, как в 17-м году в Петрограде, на Капри вокруг Горького вилась разная шушера, рассказывая ему про ужасы «тоталитаризма». Но большевики заявили, что Горький – наш, пролетарский писатель, и никому его мы не отдадим. Борьбу за Горького Сталин и его соратники выиграли. Алексей Максимович всё больше и больше убеждался, что в СССР происходит нечто не похожее на «тоталитаризм». Не только из газет убеждался. Горького в СССР очень много издавали, его творчество активно пропагандировали, в результате на Капри шли потоки писем от его поклонников из Советского Союза. Кто только не писал: и рабочие, и военные, и воспитанники детских колоний, и заключенные из лагерей.
   В 32-м году Алексей Максимович окончательно вернулся на Родину. Но до этого возвращения, он еще дважды посетил СССР, в 28-м и 29-м годах. В 29-м году он побывал и на Соловках, по результатам поездки написал очерк «Соловки». Восторженный. Так и написал, что если бы в каком-нибудь «культурном» государстве была такая тюрьма, то это «культурное» государство о ней на весь мир раструбило бы, как о величайшем своем достижении.
    Ю.В.Чирков так описывает один эпизод пребывания Горького на Соловках, он сам свидетелем не был, ссылается на рассказы заключенных:
«Потом Горький захотел посмотреть Секирную гору. Начальство не смело перечить и предоставило гостю экипаж, свита разместилась на дрожках и поехали. На Секирной горе Горький и церковь знаменитую посмотрел, и маяк, и пейзажами полюбовался, особенно серебряной гладью озера Красного, изукрашенного зелеными островками. И захотелось ему к этому озеру проехать, благо было до него всего километра два. Тут-то и произошла беда.
На перекрестке дороги Горький повстречал колонну лагерников-лесорубов. Они шли попарно. Каждая пара несла на плечах тяжелое бревно. Согнутые спины, опущенные головы, рваная одежда, лапти на ногах. Сбоку колонны шли стрелки. При виде начальства колонна остановилась, головы поднялись. Остановился и экипаж Горького. Он сидел, опираясь на трость, и растерянно смотрел на серые истомленные лица.
— Алексей Максимович, здравствуйте! — закричал кто-то из колонны.
Несколько пар бросили бревна и устремились к экипажу.
— Погоняй, что встал! — закричал начальник управления кучеру.
— Погодите,— сказал Горький, вставая в экипаже во весь рост.
— Это Горький, Горький! — кричали в колонне.— Горький! Спасите нас! Мы погибаем!
— Спокойно, товарищи. Говорите кто-нибудь один,— сказал глухо Горький. Стало тихо.
— Алексей Максимович, вы меня не узнаете? Мы с вами вместе сидели в тюрьме в 1905 году,— спокойно сказал, сняв шапку, седой иссохший старик.— А потом вы меня в своей газете печатали. Много нас здесь, прошедших через царские тюрьмы, а эту не переживем.
Он закашлялся, сплевывая кровь. Горький стоял в экипаже и тихо плакал.
— Надо ехать,— прошептал начальник и толкнул кучера. Экипаж рванулся.
— Напишите заявление,— крикнул, оборачиваясь, Горький.
— Кому? На деревню дедушке? — крикнул старик и стал поднимать бревно.
Сытые лошади шустро везли экипаж. Горький вытер слезы и сказал:
— Светло-то как, а по часам-то в Москве уже ночь.
В очерках о Соловках все было в розовых и голубых тонах, и встреча у Секирной горы Алексеем Максимовичем не упоминалась».
      Всё в этом рассказе, разумеется, вымысел. За исключением того, что некоторые заключенные попробовали Алексею Максимовичу на жизнь пожаловаться. Но после того, что Горький увидел в тюрьме, он «оглох», в хорошем смысле слова, эти жалобы не воспринимал.  И принял окончательное решение вернуться в страну.
    «Он закашлялся, сплевывая кровь …» -  это вообще безобразная выдумка. Такого на Соловках быть не могло по определению. Сам же Чирков на страницах этой же своей книги писал, что Соловецкая больница была такой, какую и в столице нужно еще было постараться найти.
      А Ю.В.Чирков попал на Соловки в 1935 году, в возрасте 15 лет он получил свой первый срок – 3 года заключения. Да-да, подросток, плачьте гуманисты над его трудной судьбой. Мальчика из интеллигентной семьи, со школьной скамьи отправили в тюрьму. Сатрапы! Разве могут подростки преступления совершать?! Да вы что?! Онижедети!...
Buy for 100 tokens
***
...

Голова профессора Вангенгейма (сага о "соловецком расстреле") Часть 22

  За что посадили Юрочку Чиркова известно только с его слов – за попытку взрыва мостов и подготовку покушения на Сталина и Косиора. Даже если допустить, что он про себя сказал правду – а что здесь такого необычного? 15 лет. В его возрасте «онижедети» на многое способны. Такие, как А.Гайдар, полками командовать. А есть такие, которые вас темной ночью в переулке оравой могут забить ногами насмерть. 15 лет – это не 5 лет.
  Есть только такой момент, осужден был Чирков в 1935 году на 3 года решением Особого совещания, но как я уже писал в «Троцкизме», до войны ОСО не рассматривала «политические» дела, они еще были не в его компетенции, поэтому даже подразделения ОСО на местах (тройки УНКВД\НКВД и УРКМ) назывались в народе «милицейскими тройками». Так что, никакой политики, мостов и Косиора со Сталиным – юный уголовник. Мальчик из хорошей интеллигентной семьи. Такой мальчик не мог, например, с бандой подростков разбоями заниматься? Если вы так считаете, то меня искренне удивляет ваша эльфийская наивность.
   А еще удивляет меня чекистская деликатность, могли бы этого юного урку в очечьках, определить в колонию с малолетними преступниками, как делалось в СССР при жизни моего поколения и как делается в России сегодня. Там бы он набрался блатного опыта и вышел бы на свободу уже для совершения рецидива. Вместо этого – Соловки.
  Как Соловки описаны в романе «Обитель» Захара Прилепина, любимца нашей полушизанутой левой публики? Читали? Прочтите обязательно и воспоминания Ю.В.Чиркова прочтите. Если у вас не появится желания сказать Прилепину пару «ласковых»… Да обязательно появится. Заодно поймете, почему весь из себя уважающий Сталина, известный российский писатель так неистово пиарится нашими  СМИ. Вплоть до авторских программ на телевидении. Убрал бы ты, господин Прилепин, свои липкие ручонки от имени Сталина.
  А что увидел Юра Чирков на Соловках?
« В библиотеке выписывалось более шестидесяти названий газет и около сорока названий журналов, многие из которых я раньше и не видывал. Мне хотелось со всеми познакомиться. Читальным залом заведовал краснощекий старик с рыжей бородой – самарский архиепископ Петр Руднев (в миру Николай Николаевич), а кабинетом журналов и технической литературы – сотрудник Наркоминдела Веригин, худой, бледный, с вкрадчивыми манерами и глуховатым, тихим голосом. Я удивлял и того и другого своими просьбами:
– Дайте мне «Вапаус» и «Дер Эмес», – просил я Руднева.
– Ты что, умеешь читать по-фински и по-еврейски? – спрашивал удивленный архипастырь.
– Я хочу посмотреть, как они выглядят, – говорил я смущаясь».
          А еще в этой тюрьме были краеведческий музей, хранилище редких книг, драматическая и оперно-опереточная театральные труппы, симфонический, струнный и духовой оркестры, концертная бригада, цыганский ансамбль, агитбригада. И во всех этих культурно-просветительских отделениях тюрьмы ужасно сильно страдали от сталинской тирании на каторжных работах библиотекарей, экскурсоводов, танцоров-певцов-музыкантов изможденные непосильным трудом узники. Ага, пели арии и падали в обмороки от голода прямо на сцене.
      Еще с Юрой Чирковым стали заниматься по программе средней школы заключенные профессора-доценты. Парню же всего 15 лет было, не выпускать же его из тюрьмы неучем!
     И, естественно, работать заставляли. Не в «Артек» же его ОСО определило. Первые четыре дня пребывания на Соловках он работал на ремонте дороги, дальше – отправили собирать ягоды:
«После четырех дней работы на строительстве дороги меня послали в бригаду ягодников. Сбор ягод считался одним из лучших видов общих работ. Ходить по лесу без конвоя и собирать ягоды – удовольствие какое! Но когда моросит холодный дождь и надо ползать десять часов среди мокрых кустов, чтобы набрать восемь килограммов черники, когда ягоды вываливаются из мокрых, озябших пальцев, а через намокшую телогрейку по спине противно ползут струйки дождя, тогда все отвратительно. Даже Байзель-Барский, журналист, член какой-то зарубежной компартии, большой юморист, не может рассмешить промокших ягодников, восклицая: «Я очень зол! Я сейчас съем ягоду!», намекая на генерального комиссара госбезопасности Наркомвнудела Генриха Григорьевича Ягоду. Проклятые ягоды не оставляют ни днем ни ночью: как только закрываешь глаза, первый сон – сбор ягод.
Норму мы не выполняли и получали 400 граммов хлеба и обед без второго блюда. Я здорово похудел, хотя и ел ягоды, и был, как говорил японец  (один из его знакомых по тюрьие - авт.), «зерено-синий».
     Каторга! Ужас какой!  Я живу сейчас в Тверской области, так в окрестных деревнях 12-15 – летние девчонки за день по ведру черники собирают и еще успевают стоять с этой ягодой на трассе, продавая ее, чтобы заработать денег на школу – купить одежду, обувь, ученические принадлежности. И их Особое совещание ни к чему не приговаривало, сами собирают, по своей воле. И пайку им бесплатно никто не отламывает. И на озябшие пальчики не жалуются.
     Само собой, на этой работе Юра Чирков подорвал здоровье и попал в больницу. Хотели заставить мальчика из московской интеллигентной семьи, как какую-то деревенскую девчонку, лазить по черничнику на корточках? А фиг вам!..

Периодически, как и обещал, буду дублировать в постах сообщение о «Троцкизме»

Книга готова. Сейчас она на рассмотрении издательства, это процесс не быстрый, тем более и объем у нее весьма приличный получился. Пока я владелец рукописи и могу ею распоряжаться по собственному усмотрению. Поэтому всем желающим могу отправить рукопись "ТРОЦКИЗМА"  в электронном виде, в ворде,  пдф, fb2. От вас всего лишь требуется ваш адрес электронной почты, отправленный на мой имейл petr.balaev@mail.ru  и какой формат вам нужен.
     Ну и для тех, кто готов заплатить (пусть это будет рублей 500, объем книги очень приличный)  моя карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927.
     Те, кто по каким-то причинам заплатить не могут, книгу все-равно получат. Я ее отправлю всем желающим, по возможности. Только, товарищи, прошу запомнить: от вас мне нужен только адрес вашей электронной почты. Предварительной оплатой не занимайтесь, причин невозможности заплатить не пишите. Просто пришлите мне ваш имейл. И всё.