?

Log in

No account? Create an account
p_balaev

Голова профессора Вангенгейма (сага о "соловецком расстреле") Часть 23.

   Со сбора ягод Юрочка убежал в лазарет жаловаться на здоровье, как он сам написал. Врачиха посмотрела на него и запричитала: «Мальчик, да ты же простужен! Тебе нельзя на свежем воздухе работать, нужно в тепле находиться». Ага, мальчик сам не мог догадаться, что он простужен. Подозреваю, что просто сезон сбора закончился и лагерная администрация пристроила оболтуса, которому недавно 16 лет исполнилось, на работу по возрасту, уборщиком в больницу. Уборщиком – это сам автор так назвал свое место работы. Не санитаром даже.
      Какие врачи работали в лагерной больнице? Да вот такие:
«Ошман был действительно замечательный хирург. За месяцы моей работы в лазарете не было ни одной неудачной операции. В азербайджанском мединституте он заведовал кафедрой хирургии, и слава его была велика.
Весной 1935 года его уговорили отпраздновать 60-летие. Сначала праздновали в институте, а на другой день – среди домашнего покоя. В дом к Ошманам пришли несколько особо близких друзей, в том числе премьер Бакинской оперы Леонид Федосеевич Привалов. Дочь Ошмана – студентка консерватории – играла на рояле, Привалов пел, все было очень мило, пока не появился незваный гость: доцент кафедры, человек льстивый, необразованный, но большой хитрец и доставала.
Кланяясь и извиняясь, незваный гость сказал, что не мог не поздравить любимого шефа в домашней обстановке и не вручить самый дорогой для него подарок. Тут он протянул Ошману нечто большое, величиной с самовар, завернутое в плотную бумагу. Ошман растерялся, машинально взял обеими руками за середину свертка, тот раскрылся снизу, и на пол выпал бюст Сталина, который разбился на несколько кусков.
Наступило жуткое молчание.
– Надо убрать, потом склеить, – пробормотал потрясенный профессор. Доцент вдруг зарыдал.
– Вы разбили самое дорогое, что я имел, – причитал он сквозь слезы.
Сын Ошмана вдруг схватил доцента за плечо и крикнул:
– Ты нарочно подсунул отцу разбитый бюст. Я видел, как он развалился прежде, чем упал на пол.
Доцент молча сбросил его руку, повернулся и вышел. Следом ушли перепуганные гости. Ночью всех арестовали. Сначала предъявили всем статью 58, пункты 8, 10, 11 (терpop, контрреволюционная агитация и организация), но до суда дело не дошло, а ОСО (Особое совещание) дало профессору и его жене по три года, детям и гостям – по пять лет. Всем – за контрреволюционную деятельность. Доцент стал заведующим кафедрой».
    Посмеялись над необразованным доцентом и над тем, что профессор, разбивший бюст, получил 3 года, а дети и гости, которые только рядом стояли – 5 лет?
    Это сегодня профессоров и разных врачей сажают исключительно за уголовные преступления, как торговля наркотическими препаратами, например, а при Сталине – только за контрреволюцию, больше ни за что, только за разбитые бюсты.
    В «Троцкизме» я приводил выдержки из инструкции о работе «троек ОСО», подписанной еще Фриновским: «Изъятие уголовно-деклассированного элемента производить повседневно, не допуская производства массовых операций или кампанейства. На тройках внимательно изучать все обстоятельства каждого рассматриваемого дела...».
     Какая к чертовой матери 58-я статья? Вот то, что профессора могли прихватить тупо за взятки, а его семью за то, что знали и молчали – вероятней всего. И не в лагерь их отправили, а только сослали:
«Соловецкое начальство давно заказывало хорошего хирурга, и так было довольно присылкой Ошмана, что разрешило этой уважаемой семье жить вместе в одной комнате в поселке вольных. Сын – инженер-химик – был устроен в проектно-сметное бюро (ПСБ), Нина – в театр, где с восторгом встретили известного баритона Привалова».
       Я представляю, как бы удивился прокурор, надзирающий за соблюдением законности в лагере: «А где заключенный Ошман? Живет на воле с семьей, а не в лагере находится? А как же приговор? Кто его отменил?»
     Вообще, удивительно «жестоким» был сталинский режим! Мало того, что всю семью в одно место сослали, так еще хирургу нашли работу хирурга, инженеру – работу инженера, дочке-пианистке – работу за роялем, а зятю-баритону – работу певца! Эксплуататоры! Озверевшие чекисты!
   Сам же Юрий Чирков с работой уборщика в больнице не справился, больница была большая, очень много полов нужно было мыть и подоконников протирать, очень тяжелая работа. Юношу перевели в санитары. И там недолго проработал, объяснил, что его ранимую душу сильно тронул психический припадок сумасшедшей украинки, посаженной за людоедство – съела своих детей во время Голодомора. После больницы его перевели работать в библиотеку, там его другие заключенные стали готовить к сдаче экзаменов по программе средней школы. Сам Юрочка был вундеркиндом, интересовался не только школьной программой:
«В одно из посещений библиотеки Бобрищев-Пушкин, увидев, что я читаю книгу «Конституции буржуазных стран», спросил, какая из них мне больше по нраву. Я объяснил, что прочитал пока только австрийскую и начал бельгийскую, поэтому не имею данных для сопоставления. Тогда старик перегнулся через барьер и сказал: «Лучшая из них та, которая дает право обвиняемому отказаться от дачи показаний, то есть если человек не хочет давать показания, то вся мощь государственного аппарата не может заставить его. Это великое право защиты личности от государства». Я был озадачен: такое право показалось мне фантастическим, поскольку известно было, как в процессе следствия выбивались показания. В тот раз я не успел прочитать много конституций, так как книгу эту вскоре в связи с подготовкой новой Конституции Сталиным изъяли, но потом я установил существование такого конституционного права в некоторых странах.
Старый юрист еще не раз озадачивал меня. Летом 36-го, когда шел процесс Зиновьева – Каменева и других бывших лидеров, он присел ко мне на скамейку в сквере и спросил, знаю ли я, что в кодексе Юстиниана написано: «Всякое сомнение в пользу обвиняемого»? Я не знал. Бобрищев-Пушкин рассказал мне о кодификации римского права, выполненной в VI веке византийским императором Юстинианом, и об основном положении справедливого судопроизводства – презумпции невиновности. Согласно законодательствам зарубежных стран, обвиняемый считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана объективными, неопровержимыми доказательствами. Он же сам не обязан доказывать свою невиновность. Генеральный прокурор Вышинский, учитывая выдвинутый Сталиным тезис об обострении классовой борьбы по мере продвижения к коммунизму, разработал теорию о значении признания обвиняемого в ходе следствия, согласно которой признания обвиняемого достаточно для установления его виновности. Поэтому целью следствия стало любой ценой получить признание обвиняемого, что значительно проще, чем поиск объективных доказательств вины».
     Какие мрази, эти реабилитированные «жертвы сталинизма», согласитесь!

Buy for 100 tokens
***
...

p_balaev

Голова профессора Вангенгейма (сага о "соловецком расстреле") Часть 24

 В конце 36-го года в лагере сменился начальник культурно-воспитательной части (КВЧ), им стал человек с фамилией Пендюрин. Юрочка Чирков бегал по библиотеке и кричал, коверкая фамилию своего нового начальника: «Пень-дурин!». Смешно дурачку было. Дурачку уже 17 лет вот-вот стукнуть должно было, а ума так и не прибавилось.
Пендюрин начал разбираться со штатом КВЧ и обнаружил, что в библиотеке болтается много придурков, ни чем не занятых, отлынивающих от общих работ, решил штат сократить. Состоялась беседа Пендюрина с Юрочкой:
« Пень-дурин принял меня в архиве, листая «Орлеанскую деву» Вольтера с иллюстрациями в стиле французского распутства. Разговор сразу начался с угроз. Я спокойно и подчеркнуто вежливо отвечал, что в кремле больше половины заключенных не работает и если я буду вместо работы учиться, то это не будет нарушением режима, что ему как начальнику культурно-воспитательной части мое поведение должно импонировать: я за год выполнил программу 8-го и 9-го классов средней школы, то есть я не опускаюсь, а повышаю свой культурный уровень. Начальник смотрел мутно и молчал. Я тоже молчал. Наконец он тихо сказал: «Распустили вас. Скоро подтянем. А пока на торф пойдешь». Я повернулся и, не ожидая разрешения, вышел из архива, из библиотеки».
 Найдите какого-нибудь бывшего зэка, сидевшего на зоне при нашем «демократическом режиме» и попросите это прокомментировать. Я комментировать не буду. Даже я, давно занимаясь временем Сталина, понимая, что сталинский режим был архилиберальным, если можно так выразиться… Да еще учтите, что это писал человек, который хотел изобразить сталинизм пострашнее.
   Вместо работы он будет учиться!!! На зоне!!! И это нарушением режима не будет!!! Ну, якорный ты причал! Ну кто ж так тиранствует, дорогой вы наш Иосиф Виссарионович!
      Вот вы бы, что на месте чекиста Пендюрина сделали с этим нахалом? Я бы отправил его из библиотеки поработать лопатой на свежем воздухе. Явно же видно, что парень оборзел до предела.     Чиркова и отправили на торфоразработки. Страшная каторга – торфоразработки?
  Моя мать в 15 лет из колхоза в Пензенской области завербовалась в Калининскую область      на торфоразработки, там отработала пару лет, потом прекратили торф добывать и она ушла работать на стройку в город Калинин. Вспоминала каторгу? Напротив, с детства помню ее ностальгические рассказы, как хорошо зарабатывали на торфе, какие у нее там были хорошие подруги, такие же девчонки, долго с ними переписывалась, фотографии слали друг другу, рассказывала, как после работы собирали клюкву, ходили на танцы в клуб. А про каторгу – ничего.
А страдальцу Чиркову и ягоды собирать – каторга. И не только ему одному. Все библиотечные придурки, вместе с нашим героем, когда Пендюрин объявил им о направлении на общие работы, на торфоразработки, начали бойкот и голодовку.
   Эти придурки даже не осознавали, что они своим бойкотом не только режим нарушают, но и совершают уголовное преступление, ст.61 УК РСФСР:
«Отказ от выполнения повинностей, общегосударственных заданий или производства работ, имеющих общегосударственное значение, -
  
     штраф, налагаемый соответствующим органом власти, в пределах до пятикратного размера стоимости наложенного задания, повинности или работы; во второй раз - лишение свободы или исправительно-трудовые работы на срок до одного года; те же действия, совершенные кулацкими элементами хотя бы и в первый раз, или же другими лицами при отягчающих обстоятельствах: сговор группы лиц или оказание активного сопротивления органам власти в проведении повинностей, заданий или работ, - лишение свободы на срок до двух лет с конфискацией всего или части имущества, со ссылкою или без таковой».

    Само собой, Чирков оказался в СИЗО, потом в штрафном изоляторе, потом его перевели на тюремный режим,  год с ним валандались, снова попытались заставить работать – разгружать баржу с кирпичом, снова – неподчинение, опять штрафной изолятор. Тем временем ему исполнилось 18 лет и срок его заключения подошел к концу. Как раз в период «соловецкого расстрела», когда по решению Особой тройки НКВД ЛО соловецких узников вывозили тысячами на баржах в Сандармох на расстрел.
  Вывезли и активного общественника, разрисовавшего портретами Сталина и Кирова чуть ли не весь соловецкий ландшафт, библиотекаря Вангенгейма, которого начальник КВЧ Пендюрин даже не думал гнать на торфоразработки, профессор Вангенгейм добросовестно трудился в КВЧ.
   А Юрия Чиркова, грубо нарушавшего режим, да еще в сговоре с другими заключенными, что само по себе уже есть преступление, на баржу не погрузили, его дело на рассмотрение Особой тройки оперчасть тюрьмы, которой он мозг вынес и нервы трепал, не отправила. Такое вообще могло быть, как вы думаете?
  Разумеется, и на свободу Чиркова после окончания срока не отпустили. А зачем на свободе нужен неисправившийся зэка? Законопослушных граждан терроризировать? Воры-разбойники в лагерях хотя бы притворялись исправившимися, а этот нагло демонстрировал – «не сломаете, тираны!».
    И именно тогда, когда Особая тройка НКВД ЛО стреляла совершенно невинных людей тысячами, Чиркова Особое совещание приговорило к 5 годам. Конечно, за политику. А за что еще? Вы разве можете подозревать, что все мелкие уголовники, такие, как Чирков, приговоренные ОСО НКВД к разным срокам заключения, уже при Хрущеве стали «политическими»?
 

p_balaev

Мои твиты


p_balaev

Голова профессора Вангенгейма (сага о "соловецком расстреле") Часть 25

Мне жена, читая мои книги, говорит, что эта мягкость, касаемая преступников, была главной ошибкой Сталина, в результате которой его и убили, в конце концов. Да и некоторые читатели мне пишут, что на будущее это нужно учесть, и если в стране будет восстановлен социализм, то нужно жестче, суровее… как в Китае.
     А может, как в КНДР – из минометов проигравших футболистов расстреливать?
      В начале 2000-х, когда я был первым заместителем начальника Гродековской таможни по правоохранительной деятельности, мои опера выявили серьезный канал контрабанды дериватов, машинисты одной локомотивной бригады вывозили в КНР медвежью желчь и медвежьи лапы. Несколько раз их прихватывали, но эти контрабандисты отделывались … вообще ничем. Дело в том, что подобные предметы, как части животных, сами животные, запрещенные к обороту, в перечень предметов контрабанды, определенный статьей 188 УК РФ  не входили. Это не наркотики и не оружие. Товары, хоть и запрещенные к обороту на территории РФ. И чтобы посадить за их перемещение через границу, как за контрабанду, нужно было, чтобы их стоимость превысила тогда 250 тысяч рублей. А так как они были запрещены к обороту на территории РФ, то у них … не было стоимости. Нет, на черном рынке они стоили много. Но суд заключение эксперта о стоимости товара на черном рынке не примет. Да и сам эксперт такого заключения не напишет. Т.е., даже оштрафовать по административному делу на размер стоимости невозможно. Единственное, что возможно было – конфисковать товар. А эти машинисты его не покупали, они его взяли для перевозки в Китай. Получилось перевезти – заработали. Нет – ничего не потеряли. Вот такое было законодательство.
   Раз попали эти машинисты, два, три… Я уже не помню, чем они меня так обозлили, но информацию по ним я на одной из рабочих встреч с сотрудниками китайской таможенной полиции передал китайцам. Китайские таможенники их и взяли с медвежьими лапами вскорости. А по законам КНР они запрещены для перемещения через границу, что из Китая, что в Китай – без разницы. И хоть одну, хоть пол лапы вези – преступление, никакой стоимостной экспертизы не нужно. Если вы думаете, что повезете в КНР шкуру тигра и там таможня будет рада тому, что вы такой дорогой товар в Китай перемещаете, то ошибетесь на 5 лет китайского зиндана, как минимум.
       Наша локомотивная бригада в составе машиниста и его помощника по реализованной китайскими таможенниками моей оперативной информации получила в КНР по суду 5 лет ИТЛ.
     Вышла эта парочка на свободу через три с лишним года. Я уже был во Владивостоке, как-то приехал в Гродеково в гости к брату и встретил одного из них, внешне мужик был не похож на вышедшего с каторги:
- Ну как китайский зиндан? – я-то знал, что на китайских зонах заключенные голыми руками перебирают стручки острого перца, сидя голой жопой на стручках острого перца. Страшные зинданы!
- Зона, как зона. Китайский выучил и заработал неплохо.
-Кем работал-то?
- Слесарем на швейной фабрике. Форму для армии шили.
        Так что, товарищи, суровость законов еще не значит того, что преступившие закон должны быть объектом садистского террора. Иначе, это не коммунизм, а обычный капитализм. Не мог Сталин с этими Юрочками Чирковыми поступать иначе, потому что он был коммунистом. И никакой коммунистический режим иначе поступать не может.