February 22nd, 2020

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 1. (часть 3)

        Есть еще одна странность в Записке – отсутствие в ней упоминания печально известного приказа НКВД № 00447. О «польском» приказе есть упоминание, а о приказе, по которому, как потом оказалось, якобы было расстреляно свыше 400 тысяч человек – ни слова. Взяли из архива дело с приказами НКВД за 1937 год, наткнулись на №00485, а №00447 – пролистнули? Или еще сочинить не успели?
   И особенно на две цифры внимание пока обратим. Операция по репрессированию лиц польской национальности. Число жертв, указанных в документе Политбюро 1988-го года – 18 тысяч 193 человека. И посаженных, и расстрелянных. В 1992 году выяснится, что по приказу №00485 было только расстреляно 111 тысяч 071 человек.
    Значит, заявленная в Записке цифра расстрелянных по приговорам несудебных органов в 37-38 годах 656 548 человек – неверна? Ну, если добавилось расстрелянных по приказу № 00485?      Но ничего подобного в дальнейшем не случилось.
 С цифрой 656 548 – совсем плохо. В 1988 году КГБ представил ее, как общую по приговоренным к ВМН несудебными органами за период 1930-1953 годов. Тогда получается, что тройки ОГПУ и ОСО совсем к ВМН не приговаривали? Но пока оставим этот разнобой в статистике, полученной из одного органа - КГБ, мы еще много такого увидим, разбираясь с БТ. Нужно только понимать, что если применяются для получения статистических результатов разные методики подсчетов, то разные методики дают и разные результаты почти всегда.
    Например, если считать рост производства в тоннах по одной методике, или в деньгах по другой – можно получить разные проценты роста. Это допустимо для таких статистических данных.
   Но расстрелянных считают не в килограммах или в пуговицах на пальто, а по головам. Больше того, чего их в 1988 году было считать, если они уже давно были  подсчитаны и эти сведения, суммированные по годам, нужно было просто взять в 10-м отделе КГБ, бывшем 1-ом спецотделе НКВД, который вел оперативные учеты?!
   А вот если в статистических данных, которые считались по одной методике, есть расхождения, с учетом того, что никаких сложных расчетов не требовалось, применялось только одно арифметическое действие – сложение, да еще сведения получены из одного источника, то первое, что можно предполагать – манипуляции с подсчетами. Согласны?
           Пока для нас важно, что разница в числе жертв дает нам все основания подозревать - «оперативный приказ» по репрессированию поляков, известный на момент составления Записки комиссией А.Яковлева совершенно не соответствует тому, который был обнародован после 1992 года, как обнаруженный в архивах.

         Мне часто читатели задают вопрос: а что стало с Н.И.Ежовым, за что его судили и расстреляли?
         Я не профессиональный историк, поэтому отвечаю: не знаю.  Это профессиональные историки знают, что Николая Ивановича арестовали, судили и приговорили к расстрелу за то, что он, планируя государственный переворот, развязал масштабные репрессии с целью вызвать недовольство народа властью Сталина. Правда, тогда не совсем понятно, зачем он приказал палачам из НКВД эти репрессии проводить с такой степенью секретности, что он них народ узнал только через 50 лет от Комиссии, возглавляемой А.Яковлевым?
   Профессиональным историкам не мешает то, что следственного дела Ежова никто в глаза не видел, протокола суда над ним тоже, приговора – тоже, сообщений в печати о его судьбе не было, в официальных выступлениях руководителей Советского государства о Ежове, как о преступнике, не было сказано ни слова до 1956 года.
       Рассекречены и опубликованы пока только какие-то совершенно нелепые письма Николая Ивановича к Сталину перед, якобы, арестом, да еще более…, не знаю, как выразиться поприличнее, протоколы его допросов, в которых он признаётся даже в гомосексуализме. У меня такое впечатление, что эти протоколы «нашли» в архивах тоже гомосексуалисты, как в одном анекдоте, в плохом смысле этого слова. Да еще типы навроде Онотоле Вассермана в интервью рассказывают, что Николай Иванович увлекался спиртом с кокаином, ходят сплетни о его пьянстве. Даже Сталину такие слова о нем приписывают разные мемуаристы.
    Версия у меня есть. Никаким алкоголиком, тем более гомосексуалистом, Ежов быть не мог по определению. Он с 1935 года являлся одним из пяти секретарей ЦК ВКП (б), нахождение в секретарях ЦК алкоголика при Сталине – вещь более, чем фантастическая.
    Молчание официальных лиц о судьбе Ежова (о том же Ягоде были официальные заявления) может за собой скрывать возможное самоубийство Николая Ивановича. Предполагаю, что Николай Иванович чувствовал личную вину за провалы в работе, при нем за границу перебежали несколько высших офицеров УГБ, которым он доверял.
    Зато в заслугу Ежову можно поставить разгром троцкистского подполья в СССР, за это его люто ненавидели и ненавидят идейные наследники Троцкого, поэтому на него 656 тысяч трупов повесили.
     Но бесконечно жаль, что не дожил Николай Иванович до 1988 года и его не вызвали в прокуратуру для дачи объяснений в рамках доследственной проверки при решении вопроса о начале его уголовного преследования. В 1988 году действовал УПК РСФСР от 1960-го года:
«Статья  108.  Поводы  и  основания к возбуждению уголовного дела.
         Поводами к возбуждению уголовного дела являются:
         1) заявления и письма граждан;
         2)   сообщения  профсоюзных  и  комсомольских  организаций,
   народных  дружин  по  охране  общественного порядка, товарищеских
   судов и других общественных организаций;
         3)   сообщения   учреждений,   предприятий,  организаций  и
   должностных лиц;
         4) статьи, заметки и письма, опубликованные в печати;
         5) явка с повинной;
         6)    непосредственное    обнаружение   органом   дознания,
   следователем, прокурором или судом признаков преступления».
               Особенное внимание обратите на последний пункт, в Комиссии Яковлева было целых два начальника органов дознания – Председатель КГБ СССР и министр МВД СССР (КГБ и МВД – органы дознания), да еще и Генеральный Прокурор СССР. Комиссия заявляет о незаконных репрессиях, т.е. об убийствах и незаконных лишениях свободы советских граждан – это преступления. Член Комиссии – Генпрокурор просто обязан был рассмотреть вопрос о возбуждении уголовного дела и опросить в рамках проверки тех из возможных преступников, которые могли еще быть живыми, любых лиц, которые могли дать сведения о событии, составе преступления, о лицах к нему причастных. Протокол опроса Н.И.Ежова, если бы он был жив, стал бы бестселлером:
«На вопрос о том, какое я отношение имею к расстрелу по приговорам несудебных органов 656 тысяч человек, отвечаю: вам, гражданин прокурор, нужно меньше употреблять спирта с кокаином. У вас галлюцинации. В Записке Комиссии Политбюро, которой мне инкриминированы эти расстрелы, четко указано – несудебные органы введены ЦИК. В бытность мою наркомом НКВД такой орган был один – Особое совещание при наркоме НКВД. Его полномочия ограничивались ссылкой или заключением на срок до 5 лет. Всё. До свидания. Постойте, да у вас же еще и трупов нет! Вот же написано: «В последнее время в средствах массовой информации, обращениях общественных организаций и заявлениях граждан все чаще и настойчивее ставятся вопросы о розыске мест захоронения репрессированных лиц и увековечении их памяти.
В архивах КГБ СССР нет документальных материалов, содержащих сведения о всех конкретных местах захоронения, именах похороненных и их числе. В результате опроса бывших сотрудников НКВД и информации, полученной от местного населения, удалось выявить часть участков захоронений. По приблизительным подсчетам, в них погребено около 200000 человек. Время захоронения тоже установлено приблизительно».

     У меня в связи с этим пунктом в Записке тоже появились новые вопросы:
ВОПРОС № 4.  В Записке читаем: «В архивах КГБ СССР нет документальных материалов, содержащих сведения о всех конкретных местах захоронения, именах похороненных и их числе».  Т.е. часть захоронений документировалась, а часть расстрелянных хоронили где попало без составлений документов? Да еще, как дальше увидим, сотрудники НКВД получили приказ хоронить с соблюдением мер конспирации, но отчетов о выполнении приказа не оставили? А как они отчитывались за выполнение приказа? Устно? «Начальник, поверь на слово честному чекисту, закопал так, что ни одна живая душа не узнает»?
ВОПРОС № 5. Даже если допустить, что захоронения на 200 тысяч человек были установлены, то куда делись еще 600 тысяч трупов, примерно столько же, сколько расстреляно по приговорам «троек» в 37-38-м годах? Почему загадочным образом не сохранились документы об этих захоронениях, зато в архивах нашлись расстрельные списки? Не потому ли, что трупы изготовить несколько сложнее, чем бумажки с фамилиями?
     Я, кстати, получаю критику и от историков и от сочувствующих «Мемориалу»: Балаев считает, что если трупов нет, то нет и расстрелянных 656 тысяч. А как же тогда данные архивов? А как же тогда отсутствующие трупы Холокоста? Холокоста тоже не было?
   Господа «абажуры», за Холокост я не знаю, я им не занимаюсь. Только видите ли в чем дело, у Сталина с Ежовым не было абажуров из человеческой кожи, мылом из жира троцкистов они не мылись, в крематориях расстрелянных не сжигали.
   Понимаете, даже обычного уголовника-убийцу, уничтожившего труп жертвы так, что никаких следов трупа, материальных улик уничтожения трупа не осталось, осудить за убийство невозможно, даже если имеются свидетели убийства.
   Вы можете всем «Мемориалом» прийти в полицию и написать заявление, что какой-то гражданин на ваших глазах зарезал человека, но пока у полиции не будет трупа или других материальных подтверждений убийства, по вашему заявлению будут приниматься только решения об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием события преступления. «Нет тела – нет дела».
      Да еще далекие от практики применения уголовного законодательства люди могут считать, что если преступление совершено давно, да еще преступники давно умерли, то прокурор может не принимать никаких процессуальных решений по заявлению о преступлении, да еще лично получая информацию о нем, как Генпрокурор Сухарев, заседая в Комиссии по реабилитации. Это совершенно не так.  В любом случае, это заявление должно быть оформлено, как сообщение о совершенном преступлении, по нему должна быть проведена проверка и принято процессуальное решение: возбуждение уголовного дела либо отказ в его возбуждении.
  ВОПРОС № 6.   Почему Генпрокурором СССР Сухаревым, получившим информацию о незаконных репрессиях, не рассмотрен вопрос о возбуждении уголовного дела? Почему в рамках рассмотрения этого вопроса не предпринято прокуратурой никаких действий по установлению события преступления, состава, возможной причастности к нему конкретных лиц?
    Ответить на этот вопрос я сам уверено могу. Прокурор мог отказать в возбуждении уголовного дела по статье УК РСФСР 102. «Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах» в отношении тех, кто причастен к массовым убийствам советских граждан в 37-38-м годах за истечением сроков давности, либо за смертью лиц, причастных к событиям 37-38-го годов, но событие преступления он установить все-равно был обязан.
   Событие убийства – это только труп или его части со следами убийства. Ничего другого. Такое: «В результате опроса бывших сотрудников НКВД и информации, полученной от местного населения, удалось выявить часть участков захоронений. По приблизительным подсчетам, в них погребено около 200000 человек. Время захоронения тоже установлено приблизительно» - не прокатывает. Так на Сталина и жертв хана Батыя можно навесить. Пришлось бы копать в установленных местах захоронений. Копать с соблюдением процессуальных норм. И могли выясниться неожиданные факты. Могло выясниться, что на Бутовском полигоне закопаны не жертвы 37-го года, а немцы. Во время войны на полигоне находился большой лагерь военнопленных. Военнопленных немцев не отвозили хоронить, если они умирали или были расстреляны (расстреливали по приговорам трибуналов тех из них, кто совершил преступления против мирного населения), на общегородские кладбища.
    Хоть одно захоронение жертв массовых расстрелов 1937-го года обязательно нужно было найти! Хотя бы одно! Точно датированное, с установлением лиц, способа убийства, орудий убийства…, с нормальным процессуальным сопровождением. Ничего не найдено до сих пор. События преступления, массовых расстрелов 1937-38 годов мы не имеем до сих пор. Мы имеем только политическое заявление ЦК КПСС, да документы «обнаруженные» в архивах. Я не зря кавычки применил. О том, какие попытки до сих пор предпринимаются представить любое обнаруженное захоронение захоронением 37-го года, поговорим позже. После того, как рассмотрим «обнаруженные» в архивах документы. Начнем с самого начала, с момента «обнаружения»…
Buy for 100 tokens
***
...

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 2. (часть 1)

       Я не единожды сталкивался с вопросом, который задавали мне в переписке профессиональные историки (я очень часто их поминаю, но куда ж от них деться): какие у меня есть основания не доверять нашим архивам?
    У меня для них есть встречный вопрос: вы, господа, сами хорошо знаете, что происходило с нашими архивами, если вы им так доверяете, особенно в части сохранности и подлинности документов, касающихся острых вопросов истории СССР?
   Дело даже не в том, что архивы - это  в представлении некоторых особо одаренных подобие Ковчега Завета, который Моисей смастерил. Если кто-то непосвященный только попробует на него покуситься – молнией насмерть шарахнет. Архив – обычный склад бумажек. Эти бумажки в нем разложены по папкам и с разной степенью аккуратности каталогизированы. Ничего священного, так сказать, это хранилище само по себе не представляет. Как всякий склад – охраняется. Одни архивы охраняются лучше, другие – хуже. Что-то украсть из архива – да не особо сложное дело. Кто в них был, тот знает, что при выходе посетителей до трусов не раздевают, асотрудник архива далеко не всегда держит в поле своего зрения посетителя, который получил для работы архивное дело.
     Ну а если сам архивист человек недобросовестный, то на этом складе бумажки и в форточки вылетают. А вместо них в дела вшивается что попало.
Там, где хранятся секретные документы – там строже. Но туда даже историков не допускают. Точнее, раньше не допускали и сегодня не допускают, но в нашей современной истории есть моменты такие, что волосы дыбом. Вы представляете ситуацию, когда банду фальшивомонетчиков банк принял на работу охранниками?
   После разгрома ГКЧП те, кто тогда находился в сознательном возрасте, помнят, какой бедлам начался в стране, но историки, свято верящие в архивы, умудрились напрочь забыть, что в те годы произошло с этими складами бумаги, особенно с теми, в которых находились документы, касающиеся деятельности репрессивных органов и Партии.
    Давайте кое-что вспомним. Например, про такой Указ Ельцина:
«Об архивах Комитета государственной
                        безопасности СССР.

    В целях   предотвращения   незаконного   уничтожения  в  РСФСР
документов  архивов  Комитета  государственной  безопасности  СССР,
создания  условий  по  использованию  их  для нужд науки и культуры
народов РСФСР  п о с т а н о в л я ю:
    1. Передать     архивы    центрального    аппарата    Комитета
государственной безопасности СССР и его управлений в республиках  в
составе  РСФСР,  краях,  областях,  городах  Москве  и Ленинграде в
ведение архивных органов РСФСР вместе с занимаемыми  ими  зданиями,
сооружениями, штатной численностью и фондом оплаты труда.
    2. Контроль за  выполнением  Указа  возложить  на  Прокуратуру
РСФСР,  Комитет  государственной  безопасности  РСФСР  и Комитет по
делам архивов при Совете Министров РСФСР.
    3. Настоящий Указ вступает в силу с момента подписания.


    Президент РСФСР                                      Б. ЕЛЬЦИН

    Москва, Кремль
    24 августа 1991 года».
          Почему-то у самого Ельцина особой веры в архивы не было. Как следует из текста Указа, там даже есть опасение насчет уничтожения документов. Поэтому подельники Бориса Николаевича по развалу СССР, для пущей сохранности документов, для «создания  условий  по  использованию  их  для нужд науки и культуры народов РСФСР» после подписания Указа впустили в эти склады банду «фальшивомонетчиков».
      1991 год – удивительный! Это целая историческая эпоха! Эпоха дурдома. Поразительно, тогдашняя власть даже не скрывала того, что архивы были отданы в распоряжение проходимцев и сволочей…