February 27th, 2020

Buy for 100 tokens
***
...

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 2. (часть 5)

       Продолжим разбираться с этой группой экспертов Комиссии ПВС РСФСР. Напомню, что Конституционный суд этих деятелей привлек, как написано в заключении, представленном этими же экспертами для поиска и изучения документов о преступном характере власти КПСС: «…мы, группа экспертов Комиссии ПВС Российской Федерации по организации передачи-приема архивов КПСС и КГБ на госхранение, работали – по просьбе КС – над поиском и изучением документов, касающихся ряда аспектов деятельности КПСС: о решениях руководящих органов партии по вопросам, относящимся к компетенции государственных органов, о номенклатуре государственных должностей и порядке их утверждения руководящими органами КПСС и т. п.

Ряд документов, выявленных нами и имеющих, как нам кажется, отношение к теме, представлен в Конституционный Суд.

Изучение же документов мы сосредоточили вокруг проблемы, подтверждается или опровергается известными нам материалами тезис Указа Президента РФ от 06.11.1991 г., о том, что «КПСС никогда не была партией. Это был особый механизм формирования и реализации политической власти путем сращивания с государственными структурами или их прямым подчинением КПСС».

      Нахождение в группе Мироненко, при всей ангажированности этого типа, еще выглядит хоть как-то оправданным. Все-таки человек имеет  образование историка, и опыт работы в архивах. Правда, никогда вопросами истории СССР до 1992 года он не занимался, в 1992 году защитил докторскую диссертацию  «Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России в первой четверти XIX в.». Почему именно он стал заведовать Госархивом в 1992 году – полнейшая загадка. Наверно, все-таки дело в его отчиме, который мог писать почерком Сталина. Во всяком случае, Мироненко в качестве эксперта по поставленным КС вопросам на специалиста совершенно не тянет.

   Ведь эксперты, согласно поставленной им задаче, решали вопрос сугубо юридический. Да и сам Конституционный суд – не общество палеоботаников и не любителей старинных самоваров, это юридическая структура государства, ему не нужны для правовой оценки доказательств в качестве экспертов ни ботаники, ни историки. Кроме того, эксперты должны обладать непредвзятым мнением, не представлять ни сторону, обвинения, ни сторону обвиняемого. Поэтому остальной состав экспертной группы вызывает даже не недоумение, а настоящее душевное потрясение. Следующий по списку – Арсений Борисович Рогинский.

      Этот тип родился в 1946 году в семье репрессированного, в ссылке. Абсолютно беспристрастное лицо. Правда? Закончил историко-филологический факультет Тартуского университета в 1968 году, работал библиотекарем и учителем русского языка в школе, рано занялся диссидентской деятельностью. Не надо только пугаться названия «историко-филологический факультет». Рогинский изучал в университете конкретно историю языка и литературы. Специфическое образование. Ничего общего не имеющего с политической историей.

Составлял и редактировал самиздатовский сборник «Память», который с 1978 года издавался за границей. В 1981 году получил 4 года лишения свободы за… подделку документов, дававших право работать в архиве. Основатель Общества «Мемориал».

     Сын репрессированного, диссидент, связанный с заграницей с 1978 года, уличенный в подделке документов, основатель антикоммунистической организации – нормальный анамнез для эксперта, привлеченного к поиску в архивах документов о преступлениях КПСС.

     Еще один такой же – Никита Васильевич Петров. Этот не только не юрист, но даже и не историк-филолог. Химик-технолог. Зато с июня 1990 года заместитель председателя Совета Научно-информационного и просветительского центра «Мемориал». Тоже на жизнь зарабатывал в организации крайней антикоммунистической направленности.

   Последний в списке – Никита Глебович Охотин. Родился в 1949 году, по специальности – филолог, как и Рогинский – выпускник Тартуского университета. Зачем в эксперты взяли двух филологов? Запятые в экспертном заключении правильно расставить? Или потому, что Охотин тоже был одним из видных активистов Общества «Мемориал»?

      Эти эксперты и подготовили заключение, как могли о том, что КПСС являлась преступной партией, потому что узурпировала власть. В доказательство привели факты о том, что решения партийных органов являлись обязательными для исполнения государственными органами. Понятно, что эксперты-химики-филологи элементарно не могли вкурить насчет того, что КПСС была правящей партией, потому органы власти были представлены членами КПСС, для которых решения партии были обязательными. Наверно, и Президент США, избираемый от демократической или республиканской партии, сразу после избрания кладет болт на партию?!

      И о репрессиях 37-38 годов, как о фактах преступного характера КПСС, они тоже подготовили, я эту часть их записки прямо здесь, в этой главе приведу полностью, без купюр:

«Уже с первых лет Советской власти репрессии, проводимые карательными органами, приобрели массовый характер – например, борьба с казачеством, духовенством и т. д., вплоть до так называемого раскулачивания.

Для иллюстрации роли партии в осуществлении массового террора мы, как основной пример, взяли историю операции по «очистке» страны от антисоветских элементов в июле 1937 – ноябре 1938 г., которой, конечно, не исчерпывается перечень санкционированных партией массовых репрессий.

Директивой, положившей начало массовым расстрелам, стало решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 02.07.1937 «Об антисоветских элементах» (см. Прил. IV, док. 1a,), где местным партийным органам секретарям обкомов, крайкомов, ЦК национальных компартий предлагалось представить в ЦК персональный состав троек, «а также количество подлежащих расстрелу» или «высылке» (последний термин в партийных документах данного периода обозначал заключение в лагерь) в их регионах. В течение июля 1937 года были утверждены в Политбюро составы троек по проверке антисоветских элементов. В их состав включались начальники местных НКВД (в качестве председателей), а местные руководители ВКП(б) (1-й или 2-й секретари обкомов, крайкомов) и областные-краевые прокуроры или их заместители в качестве членов. Тройки создавались в каждой области или крае. Конечно, в обстановке 1937-38 годов состав троек не был, да и не мог быть, постоянным: сменяемость, объяснялась, в частности, и арестами. Но во всех случаях персональные составы троек утверждало своим решением Политбюро.

Так, в состав тройки по Ленинградской области первоначально был включен П. Смородин – 2-й секретарь обкома, позже в связи с его переводом на работу 1-м секретарем Сталинградского обкома его сменил А. А. Жданов – 1-й секретарь Ленинградского обкома. А в 1938 по просьбе А. А. Жданова членом тройки вместо него был решением Политбюро от 27.09 утвержден Т. Штыков, 2-й секретарь обкома (см. Прил. IV, док. 28).

В течение июля 1937 года секретари обкомов-крайкомов ВКП(б) направили в ЦК сведения о количестве лиц, подлежащих расстрелу. Представил в ЦК такую сводку и Н. С. Хрущев (см. Прил. IV, док. 4, л. 1). На основе этих данных и с учетом директивы ЦК, в НКВД был подготовлен проект приказа «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др.антисоветских элементов» и представлен на утверждение Политбюро. 31.07.37 Политбюро утвердило проект приказа и тем же числом он был оформлен по НКВД за N 00447 (см. Прил. IV, док. 8, л. 1). В приказе перечислялись составы местных троек и определялся лимит подлежащих осуждению по первой категории (расстрел) и по второй (заключение в лагеря). Общее число подлежащих репрессиям составило 268.950 человек, из них – расстрелу – 75.950 человек, в том числе и 10 тыс. уже осужденных и находящихся в лагерях НКВД. Цифры, приведенные в приказе, как правило были округлены и отличались от поданных с мест в меньшую или большую сторону. Отличались от заявленных с мест и составы троек (так, по Московской области сам себя предложивший (см. Прил. IV, док. 4, л. 1) Н. С. Хрущев, 1-й секретарь МК и МГК ВКП(б), не был включен в состав тройки, – его заменил 2-й секретарь Волков). Оговаривалось приказом и упрощенная процедура следствия.

Таким же порядком было принято решение Политбюро от 20.07.1937 о репрессиях против немцев: «Предложить т. Ежову дать немедля приказ по органам НКВД об аресте всех немцев, работающих на оборонных заводах...», и «о ходе арестов и количестве арестуемых сообщать сводки (ежедневные) в ЦК» (см. Прил. IV, док. 6, л. 1); соответствующий приказ был издан Ежовым за N 00439 от 25.07.37.

Аналогичный приказ, касающийся поляков, также утверждался на Политбюро 09.08.1937 и был выпущен по НКВД за N 00485 от 11.08.1937. Позже появились приказы о корейцах, латышах, эстонцах, финнах, поляках, греках, китайцах, иранцах, румынах и т. д.

Следственные дела на указанных в этих приказах лиц также предлагалось вести в порядке, определенном приказом НКВД N00447 от 31.07.1937.

Уже вскоре после выхода приказа о проведении «операции» обкомы и крайкомы, исчерпав отпущенные им лимиты на расстрелы, запросили их увеличения. Так секретарь дагестанского обкома Самурский 26.09.1937 шифротелеграммой просил увеличения лимита по первой категории с 600 до 1200 и по второй с 2478 до 3300. Своим решением от 26.09.1937 Политбюро увеличение лимита до запрашиваемых величин утвердило.

С подобной просьбой – разрешить дополнительно расстрелять 700 человек – обратились в ЦК и НКВД 22.09.1937 из Еревана выехавшие туда Микоян А.И. – член Политбюро ЦК, Маленков Г.М. – зав.отделом руковод.парт.органов ЦК и Литвин М.И. – начальник 4 отдела ГУГБ НКВД. Решением Политбюро от 24.09.37 их просьба была удовлетворена (см. Прил. IV, док. 13, л. 1). Как правило, подобные просьбы шли с мест за подписями 1-х секретарей или начальников УНКВД. Увеличение же лимитов производилось решениями Политбюро ЦК.

Согласно уже упомянутым здесь решению Политбюро ЦК и Оперативному приказу НКВД – оба от 31.07.37 – всю «операцию» предписывалось закончить в 4 месяца. Но этого не произошло. Решением Политбюро от 31.01.38 (см. Прил. IV, док. 17, л. 1) «операция» была продолжена до 15.04.1938, более того, НКВД предлагалось «провести до 15 апреля аналогичную операцию и погромить кадры болгар и македонцев, как иностранных подданных, так и граждан СССР» (Прил. IV, док.18, л.1). Этим же числом датируется и решение Политбюро о дополнительном лимите 22 республикам, краям и областям. Просьбы об увеличении лимитов продолжились и в 1938 году. Так, 02.02.1938 1-й секретарь Горьковского обкома Ю. Каганович запросил дополнительный лимит по первой категории 3.000 (см. Прил. IV, док. 19, л. 1). Решением Политбюро от 17.02.38 дополнительно разрешалось Украине провести аресты и рассмотреть дела на тройках в пределах 30 тысяч человек.

Но и 15.04.1938 «операция» не была закончена; местные руководители, исчерпав лимиты, просили их увеличения еще и еще, получали разрешения, и расстрелы продолжались. Например, 17.07.1938 с просьбой рассмотреть на тройке дела по первой категории обратился 1-й секретарь ЦК КП(б) Белоруссии П. К. Пономаренко, 25.08.1938 – 5 тысяч по первой категории просили 1-й секретарь Иркутского обкома Филиппов и начальник УНКВД Малышев.

15.09.1938, рассматривая ход следствия по делам на «арестованных по к.р. национальным контингентам», Политбюро подтвердило полномочия и состав особых троек, напомнив при этом, что они состоят из «первого секретаря обкома, крайкома ВКП(б) или ЦК нацкомпартий, начальника соответствующего управления НКВД и прокурора области, края, республики» (см. Прил. IV, док. 24, л. 1).

Понятно, что подобные широкомасштабные операции НКВД требовали денежных средств. И на этот счет имеется пункт решения Политбюро от 31.07.1937: «5. Отпустить НКВД из резервного фонда СНК на оперативные расходы, связанные с проведением операции, 75 млн.рублей, из которых 25 млн. – на оплату железнодорожного тарифа». Этим же решением ГУЛАГу отпускалось авансом 10 млн.рублей на организацию лагерей. Деньги были незамедлительно выделены постановлением СНК N1244-286сс от 01.08.1937. В связи с продлением «операции» Ежов в марте 1938 обратился с письмом на имя Молотова с просьбой о выделении еще 62 млн рублей (с разбивкой по кварталам 1938 г.). Эта просьба была также удовлетворена (ЦГАОР, ф.9114с (ГУЛАГ), оп. 1, д. 15).

И лишь 15.11.1938 Политбюро вынесло решение о приостановлении всех дел на тройках (см. Прил. IV, док.26, л. 1), а 17.11.38 Политбюро решило ликвидировать тройки: «впредь все дела в точном соответствии с действующими законами о подсудности передавать на рассмотрение судов или особого совещания НКВД СССР» (Прил. IV, док. 26, л. 1).

Тем же числом датируется и Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» (также принятое на Политбюро). В нем говорилось о большой работе, проведенной органами НКВД, и о том, что она сыграла положительную роль. Однако подчеркивалось, что операции 1937-38 гг. привели к ряду извращений в работе НКВД и Прокуратуры и к массовым арестам. «Работники НКВД, – говорилось в постановлении, – настолько отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительской работы и так вошли во вкус упрощенного порядка производства дел, что до самого последнего времени возбуждают вопросы о предоставлении им так называемых »лимитов" производства массовых арестов". Напомним, что «так называемые ‘лимиты’» были придуманы и утверждены самим же Политбюро за 16 месяцев до этого; очевидной причиной ноябрьского Постановления 1938 г. было намерение откреститься от наиболее одиозных форм террора и, вероятно, подготовить почву для начинавшейся чистки самого НКВД».

      А вы не знали, кто сочинил эту сагу про 37-ой год? Историки вам раньше про это не рассказывали? Не говорили, что ее авторы – сын сына лейтенанта Шмидта, пишущего почерком Сталина, и три члена «Мемориала», из которых два филолога, один химик. Да еще один из них сидел за подделку документов.

    Насчет профессиональной гордости наших профессиональных историков, принявших эту сагу за историческую реальность и документы, представленные группой этих проходимцев, за действительные, мне даже намекать неловко.

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 2. (часть 6)

Мне часто пишут те, кто читал опубликованные документы о репрессиях, особенно о событиях 37-38-го годов, что у них складывается впечатление, будто эти документы написаны именно в «Мемориале». Стиль и лексика. Через слово – репрессии. В каждом абзаце – массовые аресты. Эти документы совершенно выбиваются из череды правоприменительных актов остального сталинского времени по стилю. А что здесь загадочного, если сотрудники Общества «Мемориал» их и «обнаружили»?
Но не только сотрудники «Мемориала» причастны к этому «творчеству». Из нашей недавней истории нужно кое-что вспомнить. Например, как членом Политбюро Александром Яковлевым был организован вброс в преддверии 1-го съезда народных депутатов СССР фальшивки о секретном приложении к Пакту Молотова-Риббентропа. Если бы Председатель КГБ СССР Крючков был не беспринципной сволочью (а я подозреваю, что там больше, чем сволочь), то он, хотя бы, попытался получить санкцию на арест Яковлева. А если бы не удалось ее у Политбюро получить – выйти в отставку и заявить о предателях в руководстве партии и страны. С конкретными фамилиями. А не так, как он провякал на закрытом заседании Верховного Совета: у нас есть агенты влияния. Какие к чертовой матери агенты влияния, если у вас в Политбюро откровенный американский шпион?!
   Александра Яковлева нужно было арестовывать и сразу начинать допрос с вопроса:
-Говори, падла, когда и кто тебя завербовал, кто тебе дал задание развалить Варшавский Договор, чем нанести ущерб обороноспособности СССР?
Фальшивка, вброшенная этой партийной гнидой (а потом еще фальшивки по Катыни были добавлены), а потом им озвученная на съезде, выставляла СССР агрессором по отношению к Польше, после такого вываливание поляков из Варшавского Договора было только делом времени. А без Польши терялся смысл в существовании этого военного блока. Всего лишь на карту посмотрите: Польша выходит из Договора и самая мощная группировка войска блока в Европе, размещенная в ГДР, подвисает, почти отрезанная от основного члена Договора – СССР.
Кто был заинтересован в этом? Чьё задание отрабатывал Александр Яковлев? Даже двух попыток, чтобы прийти к правильному ответу, не нужно. Так Александр Яковлев, кроме всего прочего, был главным лоббистом Общества «Мемориал». Оно было организовано и работало при его прямой поддержке.
А во время ГКЧП Яковлев, уже вышедший к тому времени из КПСС, активно поддержал Б.Ельцина, после чего был им назначен Государственным советником по особым поручениям и членом Политического консультативного совета при Президенте РСФСР. В 1992 году назначен Ельциным председателем Комиссии при президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий, с 1994 года по распоряжению Ельцина контролировал Комиссию по рассекречиванию документов.
У вас есть версия, кто сподвиг Конституционный Суд на подбор столь компетентной экспертной комиссии? Насчет А.Яковлева подозрений не возникло? Насчет того, что за спинами этих экспертов, как и за Яковлевым, советники из Лэнгли стояли, подозрений не появляется?
У нас есть бывший Председатель Госкомимущества во времена Ельцина, Полеванов, который открыто рассказывает, как он пытался изгнать из Госкомимущества советников-американцев, как за это его самого оттуда выгнали. Вы думаете, что только в Госкомимуществе представители самой жующей нации советы раздавали? Впрочем, сам Президент Путин открыто подтвердил, что американские советники работали у нас, некоторые даже умудрились попасть на скамью подсудимых в США за коррупцию во время работы в России.
  И вы еще дальше будете продолжать верить, что группа экспертов-мемориальцев ничего в архивы не подсовывала, она оттуда вытащила одни лишь настоящие документы?
Тогда добавим конкретики, так сказать. Эти эксперты мало того, что сами копались в архивных делах, так еще привлекли к себе в помощь помощников. И сами список этих помощников перечислили:
«В работе принимали участие А. Ю. Даниэль и Д. И. Зубарев; за ценные замечания благодарим С. Г. Филиппова и Г. М. Фрейдина».
Персоны очень интересные. Особенно этот, в интернете о нем нашлась такая информация - «|Григорий Моносович Фрейдин (Gregory Freidin) родился в 1946 году, москвич; с 1971 г. живет в США. Доктор славянской филологии Калифорнийского ун-та в Беркли, профессор Стенфордского ун-та (1978–2014). Пишет по-русски и по-английски. Автор критической биографии Осипа Мандельштама, исследований наследия Исаака Бабеля, статей и эссе по истории русской литературы, культуры и политики, напечатанных в США и в России в академической и массовой печати».
        Это какие от иностранного гражданина, пишущего по-русски и по-английски могли получить ценные замечания наши эксперты, передававшие из архивов документы в суд? По Бебелю, что ли? 
И, пардон, за то, что этого гражданина США кто-то подключил к работе группы, которая получила доступ к секретным архивам ФСБ… Это же расстрельная статья по еще действовавшему УК РСФСР!
И еще один интересный кадр - С.Г.Филлипов, автор справочника «Территориальные руководители ВКП(б) в 1934-1939 гг.».   Сами подумайте, чем он-то мог помогать экспертам, какие от него советы они могли получить? Да только один ответ возможен: советы по составу мифических «троек», в которых менялись секретари на протяжении 37-38-го годов. Там нужен был специалист именно со справочными сведениями о руководителях ВКП (б), чтобы не запутаться.
Только присутствие С.Г.Филиппова в качестве помощника вызывает однозначное подозрение, что он был привлечен в качестве советника при изготовлении фальшивок. Ни для чего другого он не был нужен в этой комиссии.
Сам состав помощников не намекает даже, а пожарной сиреной ревёт так, что уши закладывает -  эта компания была собрана для изготовления фальшивок! Причем, фальшивок с американских шпаргалок!..