June 6th, 2021

"Пушкин - наше всё".

        Я недавно в одном из комментариев написал о том, что в советской школе включение в обязательную программу повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка» было глупостью, если выражаться более-менее корректно. Меня попросили это разъяснить. Я обещал, как только появится свободное время. А сегодня как раз очередная годовщина со дня рождения Александра Сергеевича, так что – ко времени.
    У меня и у нашего Движения претензий к «самому лучшему в мире образованию» довольно много, настолько много, что мы его самым лучшим называем только в кавычках. И писали мы об этом много. Советская школа, обозначив себя как школу политехническую, рядом с политехническим обучением вообще никогда не стояла. Ни при Сталине, ни, тем более, позже. Надежде Константиновне Крупской практически ничего не удалось сделать в политехнизации обучения, напротив, всё, на что она указывала, как на профанацию политехнизма, школьные мастерские, например, советская школа себе и взяла. Сопротивление, как видно даже из статей и выступлений Надежды Константиновны, педагогической мафии политехнизации было очень жестким. Это и понятно, проще всего отдолдонить урок и не нести никакой ответственности за результат, сославшись на лень и тупоумие ученика, чем заниматься творческой работой политехнического обучения. Наши советские училки и стали долдонками. Современные российские учителя, разумеется, ничем их не лучше.
      Уже на 19-м съезде КПСС была поставлена конкретная задача начать реформы в образовании с переходом на политехническое обучение, с целью решения этой сложнейшей задачи куратором образования был назначен К.Е.Ворошилов, но тут – переворот. Всё было заброшено. На 20-м съезде Ворошилов, уже отстраненный от этой работы, в своем выступлении коснулся вопроса перехода на политехническое обучение, но, разумеется, это уже новой партийной власти не было нужно. Советская школа не только остановилась в развитии, но и стала деградировать, постепенно всё больше и больше приобретая черты типичной буржуазной школы, даже уходя в элитарность нормального обучения – спецшколы это уже было прообразом нынешних платных школ.
    А обычные школы выпускали, в основном, образовательный брак, хорошо если 20% учеников усваивали полностью школьную программу. Остальные на выпускных экзаменах контрольные по математике просто списывали…
   Само собой, если школа всё больше начинала деградировать в сторону буржуазной, то и в программу началось протаскивание вещей, близких по идеологии буржуазной школе. Еще не явно, как сегодня, но вполне ощутимо.
    Потом «балы, красавицы, лакеи, юнкера…» под хруст французской булки со свистом влетели в головы учениц советской школы, которым училки буквально долбили эти головы примером Наташи Ростовой, трактуемой, как одной центральных героинь романа Толстого, героини положительной во всех смыслах. На робкие вопросы моих одноклассниц: а чего такого в Наташе замечательного, - следовал визг училки литературы. Додолбились. В методичках для учителей ведь не было же написано, что сам Лев Толстой считал, что его «Война и мир» - дрянь. Толстой перебарщивал, конечно, в оценке собственного романа, но дряни в нем предостаточно. Школьники должны, конечно, с ним были знакомиться, но не так, как делалось в советской школе.
    А как насиловали советских учащихся Достоевским – это уже было близко к садизму. Да, Достоевский описывал пороки общества своего времени, этого у него не отнять, но школьникам никто не объяснял, что сам Федор Михайлович был тем еще фруктом с языком, активно вылизывавшим самые реакционные задницы членов царского правительства. Настойчиво формировалось отношение к Достоевскому, как к гению русской литературы, не имеющему никаких недостатков. «Бесов» школьная программа избегала, зато подготовила почву в головах бывших школьников для восприятия романа именно в том ключе, который выгоден нынешнему режиму.
    Такая же история с «Капитанской дочкой». На одном уроке, уроке истории, преподавали восстание под предводительством Пугачева как крестьянскую войну против крепостнического режима, на другом, на уроке литературы, читали «Капитанскую дочку», где Пугачев – опасный проходимец. И одно дело – сухой текст учебника истории, другое – образное описание в повести Пушкина. Что победит? Так и победило. Уж если даже у нас в Движении активисты считают Пугачева (Разина тоже, кстати) разбойником, то вы можете себе представить, что остальная публика о нем думает. Да и представлять не надо, думает так, как у Пушкина написано. Тем более, что по повести несколько фильмов еще снято.
    Можно ли было «Капитанскую дочку» включать в школьную программу? Да можно, разумеется.  Только школьникам нужно было объяснять, почему Пушкин видел Пугачевское восстание в таком ракурсе. Да и сам Пушкин в программе был какой-то иконой святого, а не тем Пушкиным, каким он был в жизни. И сам Пушкин, и его друзья-декабристы. Мы с позиций нашего времени упускаем одну важную деталь, когда их оцениваем. На этом, кстати, играют такие личности, как Н.В.Стариков, который о декабристах и русских революционерах сочинил отвратительный пасквиль «От декабристов до моджахедов». «Лучшее в мире образование» сумело ничего толкового, кроме «страшно далеки они от народа», о декабристах не дать, внятно не объяснить, что прогрессивность декабристов заключалась в том, что они планировали в России буржуазные преобразования. Отличие декабристов от революционеров Франции, например, было в том, что у нас буржуазная революционность зародилась в среде дворянства. Царизм был таким тормозом, что у нас даже буржуазное революционное движение зарождалось изначально не в среде буржуазии, а в среде дворянства. Передовое дворянство осознавало, что царизм ведет страну к катастрофе, отставание от Европы всё больше увеличивается, выход виделся в ликвидации самодержавия, отмены крепостничества и уравнивании всех граждан в правах.
    Но это дворянство не допускало мысли, что такие реформы могут быть проведены снизу. Да, впрочем, снизу их и некому было проводить, ввиду того, что российская буржуазия к тому времени представляла из себя чуть более, чем ничего. А уж тем более, позволить мужику самому себя освободить! Так это ж русский бунт – бессмысленный и беспощадный!
   Само дворянство, даже самая передовая его часть, от мужика было отделено пропастью. И Пушкин принадлежал к этому дворянству. Это была почти другая нация. Вы у Пушкина не найдете в его произведениях ни одного главного героя из простонародья, даже в «Дубровском». Александр Сергеевич, увы, был таков. Да и вся русская литература еще долго после Пушкина была таковой. Вплоть, пожалуй, до Некрасова.
   Перечеркивает ли это величие Пушкина? Нет. Ни в коей мере. Даже если принимать во внимание его метания после подавления восстания декабристов. «Пушкин – наше всё» - это правильно. Специально поинтересуйтесь, какую критику получила у современников его поэма «Руслан и Людмила». Утонченная аристократия негодовала – Пушкин в аристократическую гостиную ввел мужика в лаптях. Причем, ни одного мужика в поэме нет, одни князья. В чем дело было? В языке поэмы. Русская литература заговорила русским языком. Пушкин завершил то, что делали Сумароков, Тредиаковский, Ломоносов, Державин – он закончил работу по созданию русского литературного языка, если точнее, то его трудами язык русского народа стал языком литературным. Русская литература рождена Пушкиным. Всё, что было до него, даже великий Ломоносов – это приготовление. Пушкин – завершение.
      Поэтому, с Днем рождения Вас, Александр Сергеевич! Вы, действительно, наше всё.
      И Пугачев с Разиным – это наше. Наша история и наша гордость. Вожди русского народа, который показал царизму, что он – не безответное быдло.
   А вот почему вы, потомки русских мужиков, стали так сильно уважать кровавую немку на русском троне Екатерину, псы которой утопили в крови мужицкое восстание, большой вопрос к вам. В вас проснулись холопские чувства?
  
   
Огромная благодарность всем за поддержку

карточка Сбербанка 2202200535946089.

карточка Тинькофф 5213 2439 6756 4582

Buy for 100 tokens
***
...