p_balaev (p_balaev) wrote,
p_balaev
p_balaev

Книга о Ворошилове. (черновой вариант начала предисловия)

       Первые  запомнившиеся мгновения детства.  Самое яркое, что врезалось в сознание, с чего и начинается уже та нить воспоминаний, которая тянется через всю жизнь.
      Мне 4 года.  Дедушка подобрал в поле оставшегося без матери косуленка.   Палисадник.   Я собираю и ем малину, а косуленок Мишка ее ворует  у меня из рук…
       Хмельной дедушка и его брат дед Коля.  Я в первый раз видел, как плачут взрослые люди.  Как они сквозь слезы пели какие-то песни про псов-атаманов, любимого наркома, который поведет их по дороге знакомой,  первого маршала и Сталина…   Что-то сердито сказала зашедшая в дом бабушка Таня…  Сверкающая наградная шашка в руках деда,  рухнувший перерубленный фикус, толщиной с приличную сосну, крошево стульев,  убегающая бабушка,  во дворе визг разрубленного на две половины поперек  кабана, откармливаемого к Новому году,  и посеченный штакетник забора…
          В 1979 году от рака желудка умерла бабушка Таня.  Дед очень сильно тосковал и  упросил моих родителей отпустить меня, своего самого любимого внука,  пожить к нему.  Год мы провели вместе, учился я в 9-м классе.  Вечера с рассказами дедушки о его жизни, о любви к бабушке, о войне…
      Я ему как-то напомнил тот случай, когда он буянил с шашкой.  Узнал, что  это было в день смерти Климента Ефремовича  Ворошилова.  «Таких людей уже нет, он был одним таким», - слова деда.
      Так и остался мой дедушка для меня непонятным и загадочным человеком.  Юношеское раздолбайство.  А теперь  горькое чувство  упущенного. Сидеть бы сейчас перед Павлом Карповичем и старательно записывать всё, что он говорил мне теми вечерами!
     Ушло поколение наших дедов, унеся память о своей жизни с собой.  Мы, по своей малолетней глупости,  увлеченные собственной молодостью,  только едва притронулись к той памяти,  выхватив из нее куцые фрагменты.
      Поколение абсолютно непонятных нам людей.  Простой  конюх, вообще никогда не учившийся в школе, в ЦПШ – меньше месяца,   и  книжная полка в доме  с многочисленными мемуарами.  Самое первое издание «Воспоминаний и размышлений» Г.К.Жукова,  и  с  бережно обернутой газетой обложкой любимая и часто перечитываемая книга «Пройденный путь» Семена Михайловича Буденного.   Куда-то исчезнувшие после смерти дедушки  письма, там и  письмо,  и поздравительная открытка бывшему старшине-сверхсрочнику Первой конной  от маршала Буденного.  Рассорившиеся родственники не посчитали нужным прислать мне  телеграмму, когда умер Павел Карпович,  делили наследство…
        Непонятная мне, советскому школьнику, откровенная ненависть ко всем коммунистам скопом, коммунистам тех лет.  Потом мы уже осознали, какие это были коммунисты – члены КПСС.   И презрение к Брежневу, день рождения которого  был в один день с дедовским.  Слова Павла Карповича, когда в телевизоре возникала фигура «дорого Леонида Ильича», смачно целующегося с мужиками: «Опять налакался, сволочь».
        И в те годы вообще дико звучавшее для меня его утверждение, что тогда, при Сталине,  они жили счастливо, а сегодня…
     Брат дедушки  - Николай Карпович, ушедший на фронт рядовым и закончивший  войну уже на Дальнем Востоке  командиром роты, уволенный из армии в годы хрущевщины.   Их с дедушкой воспоминания о войне, где не было места словам о лишениях и страданиях,  фронтовые хохмы и тосты за погибших.  Дед Коля включает телевизор, начинается передача К.Симонова  «Солдатские мемуары» :  «Ну, кто там сегодня у него сопли размазывать будет?».
     «Ветеран! Одел форму, поссал в карауле и всю войну в плену, сука!» - мои деды о постоянном госте в нашей школе, узнике Бухенвальда…
      Что-то другое нам, тогдашней молодежи, всуропили вместо Советской истории, вместо реальной истории жизни наших дедов.  Какую-то  муть в виде  воспоминаний тщательно отобранных ветеранов о муках и страданиях.
        А дед мне рассказывал потом вечерами о Клименте Ефремовиче, о его храбрости, как красноармейцы любили своего наркома,  как они молодыми хотели быть похожими на него, о подвигах во время Гражданской, о знаменитом коне Маузере.
    Я не верил словам деда о том, что в Великую Отечественную  командовали всеми войсками и разрабатывали все операции Сталин, Ворошилов, Буденный, Тимошенко, все вместе они назывались – Ставка.  Нам уже тогда внушили  - командующие фронтами главные фигуры.
    Не верил тому, что Ворошилов был умнее и образованнее, как Павел Карпович говорил, чем все профессора скопом.  Что его смертельно боялись  «коммунисты» до самой его кончины, на радостях даже грандиозные похороны организовали,   продержав до смерти чуть не под домашним арестом.
     Дань памяти своим предкам отдавать все равно придется.  Каждый это делает, как может, но  никого не минует чаша сия.
       Я тоже это сделаю, как сумею.  В память о моем деде, Павле Карповиче Балаеве, красноармейце, солдате, колхознике, советском человеке   - книга о Клименте Ефремовиче Ворошилове.
       «Таких людей уже нет, он был одним таким».
     
Subscribe
Buy for 100 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments