… Возле одного из домов мы увидели женщину, которая металась по ограде с ведрами, один из Витьков подошел к калитке и окликнул ее: -Женщина, извините пожалуйста, можно у вас спросить? -Чего? - Вы нам немного картошки в долг не дадите? Мы рассчитаемся потом, заплатим. Зарплату получим и заплатим. - А вы кто? -Да мы контору вашу совхозную строим. -Студенты, что ли? (на нас и куртки стойотрядовские были, и в селе уже знали о новых людях) - Да. -Ребята, да у меня нет накопанной. Вы в вагончиках живете? Дочка придет, скажу, накопает, принесет. Мы подумали, что женщина просто вежливо нас послала. Дальше увидели еще деда, который курил сидя на лавке возле забора своего дома. У него спросили. Дед сказал нам подождать. Ушел в ограду. Через примерно полчаса вынес ржавое старое ведро, полное молодой картошки. -Держи, студент. -Батя, сколько мы должны? Аванс получим – заплатим. -Пошел на х…! Ведро потом принеси. Пришли к своему вагончику. Варить картошку (у нас было эмалированное ведро, сковородка, эмалированные миски кружки, алюминиевые вилки и ложки – в ПМК выдали под отчет) мы не стали. Жрать одну варенную картошку – бррр! Печеная вкуснее. Набрали хвороста, развели костер и набросали в него картошки. Сидим вокруг костра, как индейцы, и курим одну «Приму» ( в самом конце первого курса и я закурил), сигарету по кругу пускаем. Уже темнеет. Романтики полные карманы. На велосипеде к нашему костру подъехала девчонка лет 12, на руле болтается ведро. В нем – картошка наполовину, а сверху огурцы и помидоры. - Мамка сказала вам передать, пересыпьте себе и ведро мне отдайте. «Индейцам» жить становится всё радостнее. «Индейцы» уже начинают о хлебе мечтать. А мечты сбываются. Ковыляет дед, который нам первым картошки отвалил. Присел у костра, покурил, расспросил – кто мы и откуда. Обозвал интеллигентами и ушел. Через примерно полчаса вернулся с булкой хлеба и куском сала. Дед выкурил свою сигарету, попросил у нас закурить. Ему выдали полупустую «Приму». Последняя сигарета в последней пачке оставалась. Дед еще раз обозвал нас интеллигентами и ушел. В тот же вечер у нас появилось курево – блок «Астры». На следующий вечер совсем не знакомая нам женщина из села принесла еще сала и хлеба. Потом пришла другая женщина, принесла полведра яиц, еще и отругала свою соседку, которая сала принесла, а тушенки пожалела. У нас и трех-литровая банка домашней тушенки появилась. Утром собираемся на работу, девчонка на велосипеде подъезжает, привозит 2-х литровую банку молока: -Мамка сказала вам отвезти, вечером за банкой приеду. Стоишь с этой банкой, как дурак, и не знаешь, что сказать. Лук, чеснок, огурцы, помидоры, уже просто лежали у порога нашего вагончика, когда мы затемно с работы возвращались. Сигарет набралось – можно было продавать уже. Сахар. Чай. Приморская вишня в 3-х литровых банках. Еще, периодически, заходили мужики местные, присаживались к нашему столу: -Закуска у вас есть. Ну, давайте закусим, - и на столе бутылка водки. Потом еще мужики, еще бутылки… Мы начинали стонать, что нам с утра пахать. -Слабаки. Студенты. Отмазываться было бесполезно. Уже на второй день мы перестали мямлить, что с получки рассчитаемся. Потому что получали на это стандартный ответ: -Идите на х… со своей получкой. Обычное село. Примерно 20 км от города Уссурийска. Не какая-то там глухомань, где патриархальные нравы сохранились. Среднестатистическое село. 1982 год. Зажравшийся и обуржуазившийся народ, по версии карамурзилок…