p_balaev (p_balaev) wrote,
p_balaev
p_balaev

Ворошилов . (из черновика книги).

…  17 февраля во дворе завода опять собрался митинг.   Были зачитаны требования бастующих к администрации завода.  Всего было 29 пунктов, кроме экономических требований, выключили и уже  пахнущие «политикой» :  свободная организация цеховых союзов, увольнение доносчиков заводской администрации, неприкосновенность забастовщиков.  И, самый острый -  убрать из цехов городовых и заменить их сторожами.   «Булкохрустам»  полезно было бы знать, кое-что из истории «России, которую мы потеряли».  В частности, о том, что полицейские дежурили в цехах частного завода. Интересно, правда? Завод частный, а охраняет его  полиция.
      На митинге были избраны 56 депутатов (депутатское собрание) для ведения переговоров с администрацией. Из числа этих депутатов был составлен исполнительный комитет. Во главе исполнительного комитета – совсем молодой парень Клим Ворошилов, ему шел всего лишь 25-ый год.
    Смотрим, насколько четко, планомерно и последовательно действовали большевики Луганска: сначала вытеснили из заводских организаций меньшевиков и прочую оппортунистическую кодлу, которая могла внести  элементы дезорганизации (в Петербурге и Москве это так и не было сделано, там в Советах больше грызлись до самого поражения восстания, чем делом занимались). Потом все активные силы бросили на работу на самом крупном предприятии.  Подняли завод на забастовку. Уже на следующий день были составлены требования к администрации, причем, не стали увлекаться политическими запросами, от этих вопросов  только намек был касательно городовых. Сразу был выбран представительный орган – депутатское собрание, представительный орган сформировал – исполнительный. Во главе исполкома поставлен безусловно авторитетный человек.
       Делегация во главе с Климом пришла на переговоры с заводским управлением. Ворошилов вел переговоры с директором завода К.К.Хржановским.  Тот, видя перед собой совсем молодого парня, простого крановщика, попробовал продемонстрировать «интеллектуальное превосходство»:
- Вот вы, господа рабочие, просите 8-ми часового рабочего дня. Мне ваше желание меньше работать и больше получать понятно по-человечески. Но почему именно 8 часов? Почему сразу не 7 часов?  Ведь тогда вам работать еще меньше нужно будет?
   Клим с ответом не мешкал, а  ехидства ему было не занимать:
- Как известно, наверно Вам, человеку несомненно образованному,  господин директор,  в сутках всего 24 часа. Человеку в течение этих 24 часов нужно не только работать, но еще  спать и отдыхать для восстановления сил. Из чего следует, что вполне естественно будет разделить сутки на три части: работа, отдых, сон.  Третья часть суток и составляет как раз 8 часов.
       Директор растерялся с ответом. Такого от работяги он не ожидал. Инициативу упустил сразу.  Ворошилов его стал давить экономической частью требований. Хржановский попробовал  отговориться тем, что для их выполнения нужны изменения в  законодательстве.  Клим, с улыбкой глядя на растерявшегося директора, попросил  не вводить депутатов в заблуждение,  они же ведь не просят увеличить рабочий день сверх установленного законом. Закона же, который устанавливает и минимальный рабочий день, и максимальную зарплату не существует.
    Переговоры длились долго. Дирекция пошла только на незначительные уступки, вроде обязательного вежливого обращения с рабочими, и ультимативно потребовала забастовку прекратить, завтра всем выйти на работу.
- Пока все наши требования не будут удовлетворены, ни о каком возобновлении работы даже речи быть не может. Разговор продолжим завтра, -  отрезал Ворошилов.
     Он не рассчитывал, разумеется, что владельцы «Паровозостроительного завода Гартмана»   сдадутся  при первом же нажиме. Более того, он знал, что за свои барыши они будут держаться до последнего, но не отступят, пока на них не надавят…  власти.  Буржуй только под давлением властей может пойти на уступки. Пока он чувствует под собой  опору в виде государства – он сила.  Нужно было эту опору вышибить.
     Луганцы это понимали, и подготовились к этому заблаговременно.  Пока на Гармановском заводе происходили события первых дней стачки, комитет РСДРП (б)  распространил по другим заводам листовки с призывом к рабочим поддержать своих товарищей-паровозостроителей, выйти  на всеобщую забастовку.  Еще до начала первых переговоров с администрацией паровозостроительного завода, Комитетом были получены ответы от представителей  большинства других предприятий города, что рабочие готовы бастовать. Даже заблаговременно, еще до начала всеобщей забастовки была подготовлена листовка с таким текстом:
«Товарищи! Вчера мы, рабочие и работницы города Луганска, присоединились к товарищам – рабочим завода Гартмана и объявили забастовку с целью улучшения своей жизни, своего быта…».
    Т.е., предусмотрено было всё, до мелочей, и развитие событий было предугадано в точности.   Оставалось только ждать. И ожидания оправдались.  В поддержку  паровозостроителей  прекратили работу  почти все заводы города, две типографии, аптеки, мастерские, ряд магазинов. Оставался в стороне только государственный пороховой завод. И тогда луганские большевики сделали то,  что было повторено в Петрограде, когда бастующие ткачихи пошли  по заводам города. 
      Двухтысячная колонна гартмановцев двинулась к пороховому заводу. По пути к ней присоединялись бастующие других предприятий и к воротам казенного завода уже подощла шеститысячная демонстрация.  Навстречу ей выбежал начальник завода генерал Кобалевский с помощниками. Закатил истерику с угрозами страшных кар. Ему орали из толпы демонстрантов:
-Гудок давайте! Прекращайте работу.
   Из ворот порохового завода повалили его рабочие, окружили свою администрацию, тоже требовали дать гудок к прекращению работы. Генерал Кобалевский перетрусил и сдался.  Последний завод Луганска присоединился к всеобщей забастовке. Город встал.
   Можно представить, что орал в своем кабинете градоначальник, когда к нему был вызван директор паровозосторительного завода:
-Скажи своим  хозяевам, что мне плевать на их убытки! Если забастовка прекращена не будет и город не успокоится, то они мне – первые враги! Пока батюшка-царь меня успеет с  должности  уволить, я вас всех порву, как тузик грелку!
        Уже 21 февраля состоялись новые переговоры управления завода Гартмана с бастующими.  Администрация пошла на удовлетворение почти всех требований.  Рабочий день был установлен 9 часовой. Расценки повышены на 30%.  Полицию из цехов убрали. Заводская школа расширена, создана библиотека.
    Понятно, что владельцы завода хотели сохранить лицо, не выглядеть полностью капитулировавшими. Поэтому не согласились оплатить  простой во время забастовки напрямую.  Сделали по-другому: выделили  100 тысяч рублей  из доходов завода за 1904 год в виде «поощрения»  всему  коллективу.  Эти 100 тысяч рублей составили заводскую ссудо-сберегательную кассу.
      22 февраля забастовка была прекращена. Победа была полная. Город вернулся к спокойной жизни.  С одним нюансом, теперь все рабочие Луганска почувствовали свою силу.
       Это был первый этап революционного выступления рабочих под руководством Клима Ворошилова в  1905 году.   Завершился этот этап созданием рабочего властного органа – исполнительного комитета депутатского собрания рабочих  (он после забастовки распущен не был) и консолидацией рабочих…
      Приходит понимание того, почему биография Климента Ефремовича была под умолчанием все годы хрущевско-брежневского правления и почему нынешним «историкам» она не нужна? Уже даже Берия признание получил, а Ворошилов … ну в упор не замечают второго человека после Сталина в СССР!...
Subscribe
Buy for 100 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments