p_balaev (p_balaev) wrote,
p_balaev
p_balaev

Ворошилов . (из черновика книги).

После окончания советско-польской войны был проведен «разбор полетов».  Советское правительство, военное ведомство  и ЦК сошлись на том, что не учли фактора национального, якобы. Ждали восстания в тылу войск Пилсудского польского пролетариата, восстания не случилось, поэтому вместо взятия Варшавы обошлись «ничьей» по результатам конфликта.   Владимир Ильич Ленин тоже согласился с этой оценкой. И сам озвучивал именно такие причины военного провала. Можно спекулировать на том, что Ленин руководствовался в политике принципом всегда говорить правду,  поэтому оспаривать его мнение сегодня не стоит.  А можно хоть немного подумать и сообразить, что есть такая правда, которую может на публике сказать только враг. Степень боеготовности армии, особенно недостатки и просчеты в ее командовании,  это уже большая и важная военная тайна. Все-таки война в 1920 году еще закончена не была, и противника очень воодушевило бы признание Советского руководства, что высший командный состав РККА элементарно воевать не может ввиду   интеллектуальной убогости.
Сам же главком С.С.Каменев так объяснял причины провала наступления войск:
««Рассматриваемый период борьбы во всем ходе событий оказался краеугольным. По достижении вышеуказанных успехов перед Красной Армией сама собою, очевидно, стала последняя задача овладеть Варшавой, а одновременно с этой задачей самой обстановкой был поставлен и срок её выполнения „немедленно“… Перед нашим командованием, естественно, стал во всю свою величину вопрос: посильно ли немедленное решение предстоящей задачи для Красной Армии в том её составе и состоянии, в котором она подошла к Бугу, и справится ли тыл. И теперь как и тогда на это приходится ответить: и да, и нет. Если мы были правы в учете политического момента, если не переоценивали глубины разгрома белопольской армии и если утомление Красной Армии было не чрезмерным, то к задаче надо было приступить немедленно. В противном случае от операции, весьма возможно, нужно было бы отказаться совсем, так как было бы уже поздно подать руку помощи пролетариату Польши и окончательно обезвредить ту силу, которая совершила на нас предательское нападение. Неоднократно проверив все перечисленные сведения, было принято решение безостановочно продолжать операцию…Таким образом, Красная Армия открыто пошла на риск, и риск чрезмерный. Ведь операция, даже при удовлетворительном разрешении всех перечисленных условий, все же должна была вестись прежде всего без всякого тыла, который быстро восстановить было совершенно невозможно после произведенных белополяками разрушений…Самая операция овладения Варшавой с севера крайне отрывала наши главные силы от ивангородского направления, куда отходили значительные силы белополяков, и затем чрезмерно растягивала наш фронт. Силы же наши, не имея возможности получить пополнения, так как железные дороги, оставленные нам белополяками, были совершенно разрушены, с каждым днем таяли.
Таким образом, к моменту развязки мы шли, с каждым днем уменьшаясь в числе, в боевых припасах и растягивая свои фронт». (С.С.Каменев. Записки о Гражданской войне и военном строительстве).

             Замечательное во всех отношениях объяснение.  Очень похожее на мычание школьника у доски, когда учитель строгим голосом спрашивает, почему он уроки не сделал.  Школьник отвечает, что думал – его к доске не вызовут.   У Каменева тоже самое:  послали войска в наступление, не обеспечив им тыл.   Думали, что поляки испугаются и капитулируют,  увидев грозные лица комиссаров?  Оказалось, что двоечника к доске вызвали, т.е.  Пилсудский по этому тылу и нанес удар.
    
    Нет, я не склонен считать, что  такие, как Егоров и Тухачевский  уже в 1920-м году сознательно предавали Советскую власть. Предателями они стали гораздо позже,  когда увидели, что их, «полководцев»,  особо никто героями и полководцами не считает.    Дело, мне видится, гораздо проще обстоит.  В 1904-1905 годах деградация генеральского и офицерского корпуса в войне с Японией предстала во всей красе.  Так позорно и бездарно воевать  могли только войска под командованием кретинов.
      Но до германской войны в армии ничего не изменилось.  Деградация только продолжалась.  И офицерский корпус   в Первой Мировой проявил  себя во всей красе.   Умудриться во время войны вызвать у солдат, с которыми идешь в бой, лютую ненависть к себе – это нечто.  Это приговор царскому офицерству.
     И вот половина  этого офицерство по воле Троцкого   перекочевала в командные структуры рабоче-крестьянского войска.   И что вы хотели от него?  Суворовых и Багратионов хотели в его среде увидеть?
      Там и были «Суворовы».   Вот 20 мая Ворошилов с Буденным  получают директиву  РВС Юго-Западного фронта на развертывание.  Начинают исполнять ее, но кое-что им из этой директивы становится неясным.  Начинают просить встречи с комфронтом.   Заметьте, Первая Конная – главная ударная сила Юго-Западного фронта.   Она уже развертывается для наступления.  А командующий фронтом еще даже не встретился лично с командованием армии!  И не намеревался этого делать!
   Ворошилов с Буденным на личной встрече настаивают. Егоров ее несколько раз назначает и переносит.  За это время поступает от РВС фронта новая директива, уже на наступление. А Егоров  продолжает от встречи увиливать.
  Наконец 23 мая  Климент Ефремович с Семеном Михайловичем едут к Егорову.  И тут начинается настоящий водевиль.   Они задают комфронта вопрос в лоб:  как мы будем прорывать позиционную оборону противника без пехоты?
      Просят у Егорова хотя бы одну стрелковую дивизию. Получают категорический отказ.   Дальше начинаются совсем уже интересные вещи.   Семен Михайлович в мемуарах буквально издевается над своим командующим:
«Но у меня имеется еще вопрос: в директиве не указано, где проходят рубеж обороны противника, его инженерные заграждения, не определена группировка неприятельских сил в полосе наступления Конармии.
— Кроме того, — добавил Ворошилов, — совершенно неясно положение наших соседей — Фастовской группы и 14,-й армии.
Командующий фронтом пригласил нас к карте. Из его информации мы узнали, что фронт 12-й армии проходил от устья реки Припять по правому берегу Днепра, затем в обход киевского плацдарма противника на левом берегу до Ржищева. Южнее, на линии Поток — Богуслав — Медвин — Буки, оборонялись соединения Фастовской группы, 14-я армия занимала рубеж Соболевка — Жабокрин и затем по левому берегу реки Ольшанка до Днестра.
— Нас, Александр Ильич, особенно интересует противник, с которым придется иметь дело, — повторил я свой вопрос.
— Сведения фронтовой разведки весьма скудны. Известно, что примерно на участке Липовец — Сквира действует тринадцатая познанская пехотная дивизия, а в районе Белая Церковь — Тараща расположена кавалерийская дивизия генерала Карницкого. Но не исключено, что там имеются и другие соединения».
Оказывается, в директиве на наступление нет сведений о противнике … просто никаких сведений нет. И  в ней нет даже сведений о соседях конармии.  Егоров что-то пробовал изобразить  пальцем на карте  (с такого военного станется и пальцем в карту тыкать), но Буденный продолжил издеваться: где противник, на которого наступать нужно?
В конце концов,  получили от «полководца» ответ:  где противник и какими силами – неизвестно.   Финиш.  Приплыли.   Наступление запланировали, стрелки на картах нарисовали, только забыли выяснить, где противник и какими силами.  Ну что здесь сказать? Зато у командующего было военное образование.  Правда, уши у него краснели, когда бывший слесарь и бывший унтер его слегка по карте рожей повозили.  Конечно, у Александра Ильича была веская причина от встречи со своими подчиненными увиливать.
Вы теперь точно уверены в том, что я клевещу на Егорова и его собратьев-военспецов, когда называю их баранами?

        Не будь на юго-Западном фронте Первой Конной,  там произошла бы такая же катастрофа, как и у Тухачевского. Если бы вообще удалось оборону поляков прорвать.  
    Самое интересное, что вполне сознавали своё ничтожество такие, как Тухачевский. Только сознавали это в момент, когда их петух в задницу клевал. Как только момент проходил, так снова принималась горделивая поза со скрещенными на груди руками. Наполеоны же!
     Миша-скрипач, когда начался разгром его фронта поляками,  отойдя от первого шока, сразу сообразил, кто может предотвратить катастрофу.  Мигом связался с Троцким и Каменевым и выпросил себе буденовцев.  Только уже поздно было.
     Зато в мирное время ехидно, за глаза, подсмеивался над некультурными и необразованными Ворошиловым и Буденным.  На это ума и воинского таланта у него хватало…

Tags: Ворошилов
Subscribe
Buy for 100 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments