Ворошилов . (из черновика книги).

     У меня, конечно, есть версия того, что произошло  в Кремле в ночь с 1-го на 2-е марта есть.   Думаю, она снимает все противоречия и всё объясняет. Повторяю, это только версия, я мог что-то упустить. Могу чего-то не знать. Но из того, что я о тех событиях знаю, предполагать можно следующее.

  Убийство готовилось заранее и готовилось людьми несомненно опытными и умными.  Совершенно было так, что первое время ни у кого даже малейших подозрений смерть Сталина не вызвала.  Предварительно МГБ было инициировано так называемое  «дело врачей».   Лечащие врачи Сталина, преданные ему люди, которые и других его соратников хорошо знали, были изолированы.

    Сталин, кстати, стал подозревать, что там не всё чисто. И «дело врачей» было прекращено не по инициативе Л.П.Берия.   По инициативе И.В.Сталина из комсомольских работников бывший следователь Н.Н.Месяцев был снова направлен на следственную работу в МГБ, ему было поручено разобраться с врачами, и он установил следующее, о чем в 2010 году рассказал в интервью «советской России»: Обнаружив, что следователи Рюмина политиков «путают», именно Сталин, Маленков и другие настояли на проведении тщательной ревизии следствия. И послали «комсомольцев». 13 января было сообщение об аресте врачей, а 19 января наша бригада уже приступила к работе. К середине февраля наше заключение было однозначным: «дело врачей» сфальсифицировано, врачи невиновны, их надлежит освободить. Доложили С.Д.Игнатьеву, он информировал Политбюро. Никакого обвинительного заключения по «делу врачей» в материалах следствия я лично не видел, ничто не указывало и на «готовящуюся депортацию».

     Врачей нужно было выпускать, поэтому убийцы стали спешить. Выбрали день 1-го марта. Воскресенье. 2-го марта был уже понедельник, рабочий день, поэтому Сталин остался ночевать не на даче, куда на выходные выезжал, а вернулся на квартиру, чтобы утром не терять лишнее время на переезд.

       На квартире  Сталин, как всегда, работал до 3-х часов утра, это был привычный для него график. Примерно в это время ему позвонил министр госбезопасности Игнатьев и попросил принять по весьма срочному делу, доложить о котором мог только лично.   Пришел Игнатьев не один, а с группой «товарищей», которых он, как непосредственный начальник охраны, мог свободно провести прямо на квартиру Сталина.   Этой группой товарищей Иосиф Виссарионович и был убит во время приема.  Скорей всего задушен чем-то таким, что не оставило на шее заметной странгуляционной борозды.  На удушение намекнула в своей книге Светлана Сталина, она так описала агонию: «Лицо потемнело и   изменилось,   постепенно  его   черты  становились  неузнаваемыми,  губы почернели… Душа  отлетела.  Тело  успокоилось,  лицо  побледнело  и  приняло  свой знакомый облик; через  несколько мгновений оно стало невозмутимым, спокойным и красивым».

    Тот, кто редактировал ее рукопись, старался сделать из Светланы свидетельницу смерти,  но, подозреваю, она описала изменение внешности уже покойного отца.  При механической асфиксии (удушении)  лицо сразу и становится таким потемневшим от прилива крови, затем кровь уходит и оно приобретает нормальный вид.  Это вам любой судмедэксперт подтвердит.

      Сразу после этого убийцы подняли шум, Игнатьев вызвал охрану, стал кричать, что Иосифу Виссарионовичу неожиданно стало плохо и он потерял сознание. Охрана была послана за врачами. Прибыли врачи и увидели труп.  Игнатьев стал орать, что только что еще живой был. Стали пытаться реанимировать. Одновременно подняли  ближайших соратников, поэтому Ворошилов очень рано утром и уехал к «заболевшему» Сталину.  Когда соратники прибыли, « реанимационные мероприятия»  еще продолжались. Объяснить,  по какому поводу Игнатьев с «товарищами» оказались у Сталина ночью в квартире и что могло так взволновать Иосифа Виссарионовича,  что у него подскочило давление и он потерял сознание – дело не сложное.

     А врачи были подобраны заранее. Они были послушными Игнатьеву, ведь «врачей-убийц» еще не выпустили,  остальные были этим делом запуганы. Что им Игнатьев выдал на инструктаже, при мертвом Сталине, то они и говорили прибывшим Ворошилову, Берия и другим: вызвали, Иосиф Виссарионович был без сознания, но живой, мы пытались реанимировать, но бесполезно…

Никто смерти не ожидал. Но и придраться сразу было не к чему.  Такие случаи в жизни бывают нередко. Апоплексический удар.  Нужно было срочно принимать решение, что делать дальше, как информировать народ.  Решение нужно было принять быстро, в условиях шока.  И тогда Игнатьев мог начать убеждать сталинцев, что если утром сообщить о смерти, то он не сможет, как министр МГБ, гарантировать в стране спокойствие. Возможны беспорядки и хаос.  Люди могут не поверить в такую неожиданную смерть еще вчера здорового  Вождя от естественных причин, будут всяческие провокации.  К Игнатьеву присоединился и Хрущев. Еще некоторые члены Президиума. Решили пока народ в известность о смерти не ставить, объявить о болезни, а в это время срочно  собрать Пленум ЦК.  Пока члены ЦК будут съезжаться в Москву, пока будет готовиться пленум, нужно было публиковать информационные бюллетени о «болезни», дать людям привыкнуть к мысли, что Вождь может и умереть…