p_balaev (p_balaev) wrote,
p_balaev
p_balaev

еще немного из "Ворошилова"

   Я обещал, что в мемуарах К.К.Рокоссовского покажу сенсационные строки, которые сенсационными являются только потому, что на них никто так до сих пор внимания  не обратил  и не дал им оценку.  Но сначала хочу немного коснуться  исторических изысканий известнейшего писателя Юрия Игнатьевича Мухина. Юрий Игнатьевич, пожалуй,  первый из публицистов-историков,  написал, что «старые» маршалы сыграли выдающуюся роль в срыве плана «Барбаросса». Заслуга Мухина в восстановлении доброго имени «царицынских товарищей»   сомнению не подлежит, но у Мухина есть одна проблема.  Он вбил  себе в голову, что Сталин  руководил страной в мирное время и в войну чуть ли не единолично, а всё его окружение было ленивыми болванами, и под эту свою идею подгоняет факты, не понимая, что сам начинает тиражировать явную ложь.  Зацикленность на своих идеях – болезнь Мухина, которая ставит крест на нем, как на объективном исследователе.
    Юрий Игнатьевич часто и справедливо критикует разных  сочинителей за то, что они,  научившись писать, не успели научиться читать, не могут понять смысла прочитанного ими текста. .     Критикует справедливо.  Только это же относится и к нему самому. Мало того, что он сам  часто не может правильно оценить прочитанное, так еще и занимается тем, что собственные фантазии приписывает другим.   Да еще полагается на свою память, которая его частенько подводит, в результате получается такая глупость:
«Поясню эту мысль на примере эпизода боевой службы генерала Петрова, описанной Карповым в романе "Полководец". К командующему фронтом Петрову, готовящему операцию по освобождению Крыма, посылают члена Ставки Верхового Главнокомандующего маршала Буденного. Энергичный маршал силами фронта Петрова планирует и самостоятельно проводит десантную операцию. Петров в его действия не вмешивается. Но когда, как пишет Карпов, из-за операции Буденного сорвалась операция по освобождению Крыма, то есть Дело Петрова, и Петрова вызвал для разборки Сталин, то командующий фронтом попытался свалить вину на Семена Михайловича. Не помогло! Сталин снял с должности и разжаловал единоначальника - Петрова. Карпов, между прочим, с этим решением Сталина не согласен», -  это отрывок из  книги Юрия Игнатьевича «Война и мы». 
Проверять себя чаще нужно, уважаемый Юрий Игнатьевич. Карпов в этом романе написал о том, что К.Е.Ворошилов в Крыму с Петровым работал, и Петров потом в кабинете у Сталина пытался на Климента Ефремовича переложить вину за свои просчеты, Сталин его на место поставил, сказав, что не даст спрятаться за широкой спиной Ворошилова.
Теперь посмотрим, что Ю.И.Мухин сочинил за К.К.Рокоссовского. Речь пойдет о разработке операции «Багратион», когда Константин Константинович добился в Ставке корректировки первоначального замысла нанесения удара с одного плацдарма: «Такой план предложили Жуков и Василевский, и Сталин с ними согласился. Но Рокоссовский, командовавший фронтом, которому и надо было осуществить этот прорыв, предложил свой план, к тому же бросавший вызов военным канонам. Сталин заколебался. Жуков и Василевский выступили против плана Рокоссовского. Наступил момент, перед которым все трагедии Шекспира выглядят водевилями.
  Если Сталин ошибется, то тогда в летней кампании 1944 г. сотни тысяч советских солдат и офицеров погибнут зря; если примет правильное решение, то у немцев наступит агония. Сталин медлил. Он дважды отправлял Рокоссовского в соседнюю комнату подумать и отказаться от своего плана. Но Рокоссовский стоял на своем. И Сталин принял его план, несмотря на то, что он «противоречил» военной науке, несмотря на то, что против выступал Генштаб и Жуков» (Ю.И.Мухин. «Человеческий фактор»).
Теперь читаем, что написано у самого К.К.Рокоссовского в «Солдатском долге»: «Окончательно план наступления отрабатывался в Ставке 22 и 23 мая. Наши соображения о наступлении войск левого крыла фронта на люблинском направлении были одобрены, а вот решение о двух ударах на правом крыле подверглось критике. Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том, чтобы нанести один главный удар — с плацдарма на Днепре (район Рогачева), находившегося в руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с новой силой отстаивать свое решение". Убедившись, что я твердо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили.
— Настойчивость командующего фронтом, — сказал он, — доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надежная гарантия успеха».
   И где фамилии Жукова и Василевского?  Зачем свою неприязнь к Г.К.Жукову доводить до такой степени, что даже Рокоссовскому приписывать свои фантазии?
      Нет ни слова в мемуарах любимца Сталина ни о Жукове, ни о Василевском,  ни о Генштабе, как о разработчиках каких-то операций. СТАВКА!  Константин Константинович писал только о СТАВКЕ!  Это Жуков себя называл потом единственным заместителем Сталина. Ага! Единственный. Он на побегушках больше был представителем Ставки на фронтах.   Но единственный из наших военачальников, кто прямо написал, что у Сталина были ЗАМЕСТИТЕЛИ в Ставке ВГК – К.К.Рокоссовский («Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том…»).  Посмотрите состав Ставки, там военный костяк – «царицынские товарищи», Ворошилов, Буденный, Тимошенко.  И вам понятно будет,  почему в брежневское подлое время любимый маршал Сталина не мог указать их имена, как имена  разработчиков главных операции Великой Отечественной войны, скрыл их за безликим «Ставка».  Заодно поймете, почему они на Параде Победы  стояли на трибуне Мавзолея рядом с  Главнокомандующим.  Это главные полководцы Советского Союза.  Военная слава страны.
Subscribe
Buy for 100 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment