Постоянных учителей в восьмилетней школы с.Ленинского было очень мало. Две училки начальных классов. Биологичка. Географичка, она же директор школы. Когда я в 7-м классе учился пришла учительница химии, осталась жить в селе. Всё. Остальные – по распределению в лучшем случае три года отрабатывали. Но это редко. Чаще уже через год смывались. Я уже был на институтской практике. Начало сентября. Поздно вечером с вызова домой возвращаюсь – смотрю две симпатичные девчонки чуть не в слезах бегают по двору одного из стандартных двухквартирных совхозных домов. Стало интересно. Познакомились. Оказалось – после пединститута их в Ленинскую школу распределили. Буквально день назад приехали и еще находились в крайне изумленном состоянии. На самом пике изумления. Жильем их сразу, конечно, обеспечили. Совхозных пустующих квартир в 80-х хватало. Им дали двухкомнатную квартиру в двухквартирном доме. Дому лет 15 было. Лет 10 не ремонтировался. В нем жили переселенцы с Украины. Оттуда вербовали в Приморский край алкашей. Они несколько лет отрабатывали и потом убегали, как правило, на родину. Полы не красить уже надо было, а менять, в некоторых местах прогнившие доски уже начинали прогибаться опасно. Погреб – полный воды, в доме сырость. Рамы рассохшиеся. Часть стекол в двойных рамах разбиты. Побелка… Короче – атас. Бичевник. Топливом сельсовет их обеспечил. Привезли и вывалили во двор машину хренового угля, напополам с пылью, и машину дров – сырого горбыля. В сентябре ночи в Приморском крае уже довольно прохладные, да еще и сырость от погреба, девчонки решили печку растопить. Нашли в кладовке ржавый топор на рассохшемся топорище, ржавую ножовку, кое- как напили и нарубили горбыля на растопку. Напихали его в печку, сверху насыпали угольной пыли. Городские же. Печку только по телевизору видели. Стали разжигать. Мучались-мучались, пока не решили растопить куском старого рубероида. Рубероид хорошо горит. Только воняет. Особенно, если весь дым – в дом. Вот в этой ситуации я как раз их и застал. Деревня 80-х это вам не деревня 50-х. Это в 50-х полколхоза сбежалось бы поглазеть на новых училок и все им мужики с бабами сделали бы, помогли бы устроиться. В 80-х училка уже редким зверем не была. Если бы я на них не натолкнулся, то они удрали бы из села уже на второй день, плюнули бы и на распределение. А так – до лета продержались. Для городской девчонки одна только мысль о том, что она будет мыться один раз в неделю в совхозной бане, а половую гигиену будет соблюдать с помощью чайника и тазика, была похлеще триллера-ужастика. Быт сельского учителя в преддверии 70-летия ВОСР в СССР почти ничем не отличался от быта его дореволюционного коллеги. Да еще девчонкам нужно замуж выходить. А за кого? Учительницы биологии и химии нашли себе непьющих парней-шоферов. Поэтому и остались в нашем селе. Но непьющие шофера закончились. Можете сами представить уровень преподавания в моей восьмилетней школе. Родная Партия считала, что она дает детям села Ленинского образование. Конечно. еще и не хватало учителей при такой текучке. Совмещали предметы, преподавание которых они в институте не изучали. Английский три года вела учительница физкультуры на пару с учительницей пения. Прикиньте, учительница пения была у нас! И учительница физкультуры! Две сельские дурочки после педучилища. Главное – петь учили. Это самое важное в образовании. Мы ноты знали и до сих пор я слова песенки про то березу, то рябину и куст ракиты над рекой, помню. И еще «И вновь продолжается бой…». На физкультуре нас научили играть в пионербол. - Елена Николаевна, давайте лучше в футбол или волейбол играть! -Нет! Будем учиться играть в пионербол! Рассказываю правила игры!... ЦИРК!...