"ТРОЦКИЗМ". Первые черновые наметки к будущей книге.
Здание Хорольской средней школы № 1 было построено в 1940 году. Потом таких школ уже не строили. Огромное 4-х этажное здание. Высоченные потолки, просторные коридоры и зоны рекреации. Шикарный спортзал, душевые. Учебные кабинеты – как аудитории в институтах. Своя мастерская.
Мой отец 7 классов заканчивал в этой школе. В его время в Ленинском восьмилетки не было, только начальная школа. Чуть ребятишки подросли – их возили в районный центр учиться. Потом наплодили «педагогов» и понастроили в селах восьмилеток. Сараев с печным отоплением. Районный центр – все-таки уже поселок. Там интеллигенция вполне уютно себя чувствовала, педагогический состав был стабильным. Еще рядом и полк дальней морской авиации. Жены офицеров, в большинстве своем, учителями были. Педагогического состава даже излишек был, хватало на две средние и одну восьмилетнюю школу в районном центре. Даже не на всех вакансии были, женщины из Хороля ездили преподавать в окрестные деревни. Учителей в стране было – завались. Нужно было только этими кадрами с умом распорядиться, сконцентрировать их в районных центрах, в больших школах, а детей возить учить туда. А не распылять по медвежьим углам. Проще, дешевле и эффективнее было содержать пару автобусов и двух водителей, чем здание-сарай восьмилетки и штат недоделанных педагогов. И дети нормальное образование получили бы. Но это было слишком очевидно, поэтому делалось все наоборот.
Уровень преподавания в Хорольской средней школе №1 был таким, что когда в при поступлении в институт записывался на подготовительные курсы, как выпускник сельской школы, мне хотели отказать в этом. Хорольскую школу знали. Уровень хорошей городской школы.
Вот в этой, уровня хорошей городской, школе моих одноклассников по восьмилетке окончательно и добили. Почти по всем предметам добили.
Советскому учителю было плевать на результат своего труда, потому что за этот результат его никто не спрашивал. У народа формировали мнение, что учитель – благородная профессия. Учителя – одухотворенные подвижники. На самом деле – дуры. Которые гробили детей. А статистику делали просто – они же сами экзамены выпускные принимали. Чего статистику не сделать?
Принцип же обучения в советской школе строился на очень иезуитской платформе: способности и трудолюбие ученика. Ленивый и тупой – в отходы «производства».
Такой удивительной по степени безответственности профессии я даже не знаю. Никакой ответственности за результат. Школа ответственность за результат обучения, если говорить прямо, переложила на самого ребенка. Хочет ребенок учиться – научится. Нет – значит, это его таков выбор. Пусть родители чаще ремнем его по заднице. Школа не виновата. Материал виноват.
Конечно, если бы результаты работы учителей оценивались объективными экзаменационными экзаменами, и работа оплачивалась бы по числу учеников, полностью усвоивших программу. А тех дур, у которых большинство учеников программу толком не усвоили, гнали бы из преподавателей с волчьим билетом… Но такая школа очень сильно отличалась бы от обычной для всего мира, от буржуазной школы. И слишком много шибко умных в стране развелось бы.
Стабильный преподавательский состав – учителя вели учеников Хорольской школы с 4-5 классов постоянно. Это были их ученики. Пришедшие из окрестных сельских школ – чужие. Психологически их училки-дуры своими не воспринимали. Эти детишки им были неинтересны. И раздражали…
Мой отец 7 классов заканчивал в этой школе. В его время в Ленинском восьмилетки не было, только начальная школа. Чуть ребятишки подросли – их возили в районный центр учиться. Потом наплодили «педагогов» и понастроили в селах восьмилеток. Сараев с печным отоплением. Районный центр – все-таки уже поселок. Там интеллигенция вполне уютно себя чувствовала, педагогический состав был стабильным. Еще рядом и полк дальней морской авиации. Жены офицеров, в большинстве своем, учителями были. Педагогического состава даже излишек был, хватало на две средние и одну восьмилетнюю школу в районном центре. Даже не на всех вакансии были, женщины из Хороля ездили преподавать в окрестные деревни. Учителей в стране было – завались. Нужно было только этими кадрами с умом распорядиться, сконцентрировать их в районных центрах, в больших школах, а детей возить учить туда. А не распылять по медвежьим углам. Проще, дешевле и эффективнее было содержать пару автобусов и двух водителей, чем здание-сарай восьмилетки и штат недоделанных педагогов. И дети нормальное образование получили бы. Но это было слишком очевидно, поэтому делалось все наоборот.
Уровень преподавания в Хорольской средней школе №1 был таким, что когда в при поступлении в институт записывался на подготовительные курсы, как выпускник сельской школы, мне хотели отказать в этом. Хорольскую школу знали. Уровень хорошей городской школы.
Вот в этой, уровня хорошей городской, школе моих одноклассников по восьмилетке окончательно и добили. Почти по всем предметам добили.
Советскому учителю было плевать на результат своего труда, потому что за этот результат его никто не спрашивал. У народа формировали мнение, что учитель – благородная профессия. Учителя – одухотворенные подвижники. На самом деле – дуры. Которые гробили детей. А статистику делали просто – они же сами экзамены выпускные принимали. Чего статистику не сделать?
Принцип же обучения в советской школе строился на очень иезуитской платформе: способности и трудолюбие ученика. Ленивый и тупой – в отходы «производства».
Такой удивительной по степени безответственности профессии я даже не знаю. Никакой ответственности за результат. Школа ответственность за результат обучения, если говорить прямо, переложила на самого ребенка. Хочет ребенок учиться – научится. Нет – значит, это его таков выбор. Пусть родители чаще ремнем его по заднице. Школа не виновата. Материал виноват.
Конечно, если бы результаты работы учителей оценивались объективными экзаменационными экзаменами, и работа оплачивалась бы по числу учеников, полностью усвоивших программу. А тех дур, у которых большинство учеников программу толком не усвоили, гнали бы из преподавателей с волчьим билетом… Но такая школа очень сильно отличалась бы от обычной для всего мира, от буржуазной школы. И слишком много шибко умных в стране развелось бы.
Стабильный преподавательский состав – учителя вели учеников Хорольской школы с 4-5 классов постоянно. Это были их ученики. Пришедшие из окрестных сельских школ – чужие. Психологически их училки-дуры своими не воспринимали. Эти детишки им были неинтересны. И раздражали…