"ТРОЦКИЗМ". Первые черновые наметки к будущей книге.
В Одессе молодой Троцкий только почувствовал запах либерализма, а в седьмом классе уже учился в Николаеве, жил на пансионе у хозяйки в компании с несколькими другими учениками. 16 летняя молодежь , да еще оставшаяся без присмотра родителей, да плюс ко всему уже набирали моду в обществе марксистские идеи… Молодежь к моде всегда тянется. Хоть в смысле штанов, хоть в смысле идей. Если в моде идеи антигосударственные, а само государство не может предложить молодежи никакой внятной альтернативы, кроме тюрьмы за модное увлечение, то результат будет одним: даже видные сановники-чиновники будут недоуменно хлопать глазами, узнавая, что их отпрыски записались в ряды революционеров. И бороться с этим практически невозможно. Умное правительство может только тормозить процесс радикализации молодежи , а вслед за ней и всего общества, изобретением каких-нибудь «патриотических» идеологий, будет пытаться сделать их популярными в молодежной среде. На очень долго таких обманок не хватит, но хоть время можно будет потянуть. Тупое государство будет делать так, как делал русский царь.
У Лёвы не было даже зачатков той убежденности с юности, как у Ленина, Сталина, Ворошилова, впечатлительный мальчик с нервной психической организацией, как муха летел на всё модное. Сначала его увлекли идеи парламентаризма: « Наибольшим авторитетом пользовалась тогда московская либеральная газета "Русские ведомости". Мы ее не читали, а изучали, начиная с импотентных профессорских передовиц и кончая научными фельетонами. Гордостью газеты были иностранные корреспонденции, особенно из Берлина. Через "Русские ведомости" я получил первое представление о политической жизни Западной Европы, особенно о парламентских партиях. Сейчас трудно даже представить себе то волнение, с каким мы следили за речами Бебеля и даже Евгения Рихтера. И до сих пор я помню фразу, которую Дашинский бросил вошедшим в здание парламента полицейским: "Я представитель 30 000 рабочих и крестьян Галиции, кто смеет ко мне прикоснуться!" Мы рисовали себе при этом титаническую фигуру галицийского революционера. Театральные подмостки парламентаризма, увы, жестоко обманывали нас. Успехи немецкого социализма, президентские выборы в Соединенных Штатах, потасовки в австрийском рейхсрате, происки французских роялистов - все это захватывало нас гораздо больше, чем личная судьба каждого из нас»
Потом он записался в яростные анти-маркисты. Что для него характерно, он бросился изобличать Маркса, даже еще не имея представления о его трудах, не прочитав еще ни одной статьи Маркса. И написал разгромную статью против него: «Я написал для народнического издания в Одессе полемическую статью против первого марксистского журнала. В статье было много эпиграфов, цитат и яду. Содержания в ней было значительно меньше. Я послал статью по почте, а через неделю сам поехал за ответом. Редактор через большие очки с симпатией глядел на автора, у которого вздымалась огромная копна волос на голове при отсутствии хотя бы намека на растительность на лице. Статья не увидела света. Никто от этого не потерял, меньше всего я сам».
Похоже на большинство нынешних разоблачителей марксизма? «Пастернака не читал, но осуждаю» - родилось не в среде советской интеллигенции. Факт, что у нас сегодня расплодилась целая свора клеймящих Маркса публицистов, которые про «Капитал» знают только то, что это очень толстая книга, свидетельствует только о наличии среди публицистов огромного числа таких «Бронштейнов». Впрочем, среди тех, кто называет себя марксистами, но тоже «Пастернака не читал», подобных типов не меньше. Да и сам Троцкий, похоже, до конца жизни «Пастернака не читал».
В этот период у молодого Бронштейна начались еще ссоры с отцом. Отец периодически наведывался в Николаев посмотреть, как учится и чем занимается сын, хозяйка пансиона ему рассказывала о том, что он связался с вольнодумцами, в училище докладывали, что Лёва занятия забросил. Отцовские нотации, как всегда, привели к обратному эффекту. Лёва окончательно ударился в революционную деятельность. С группой таких же обалдуев они создали целый революционный «Южно-русский рабочий союз». За громким названием скрывалась группа почти подростков, которые вели разъяснительную работу среди рабочих, писали воззвания, размножали их на гектографе и раздавали желающим. Что они там разъясняли и что писали в воззваниях -, можно только представить. «Пастернака не читали».
Разумеется, о мерах конспирации эти обалдуи никакого представления не имели, вычислить их жандармам не представляло никакого труда. Их всех скопом 28 января 1898 года и замели.
Чем думали жандармы – неизвестно, но они наплодили революционеров больше, чем все социалистические партии вместе взятые. Арестованные были 16-17 – летними подростками, мальчишки увлеклись модными социалистическими идеями, не более того. Продержали бы пару суток в цугундере, сделали бы внушение и отпустили бы по домам попробовать отцовского ремня, глядишь и не было бы «льва революции».
С мальчишками же поступили максимально зверски: 2 года тюрьмы и потом еще 2 года ссылки.
Так что не мировой финансовый кагал сделал из Льва Бронштейна революционера, а царь со своими жандармами.
У Лёвы не было даже зачатков той убежденности с юности, как у Ленина, Сталина, Ворошилова, впечатлительный мальчик с нервной психической организацией, как муха летел на всё модное. Сначала его увлекли идеи парламентаризма: « Наибольшим авторитетом пользовалась тогда московская либеральная газета "Русские ведомости". Мы ее не читали, а изучали, начиная с импотентных профессорских передовиц и кончая научными фельетонами. Гордостью газеты были иностранные корреспонденции, особенно из Берлина. Через "Русские ведомости" я получил первое представление о политической жизни Западной Европы, особенно о парламентских партиях. Сейчас трудно даже представить себе то волнение, с каким мы следили за речами Бебеля и даже Евгения Рихтера. И до сих пор я помню фразу, которую Дашинский бросил вошедшим в здание парламента полицейским: "Я представитель 30 000 рабочих и крестьян Галиции, кто смеет ко мне прикоснуться!" Мы рисовали себе при этом титаническую фигуру галицийского революционера. Театральные подмостки парламентаризма, увы, жестоко обманывали нас. Успехи немецкого социализма, президентские выборы в Соединенных Штатах, потасовки в австрийском рейхсрате, происки французских роялистов - все это захватывало нас гораздо больше, чем личная судьба каждого из нас»
Потом он записался в яростные анти-маркисты. Что для него характерно, он бросился изобличать Маркса, даже еще не имея представления о его трудах, не прочитав еще ни одной статьи Маркса. И написал разгромную статью против него: «Я написал для народнического издания в Одессе полемическую статью против первого марксистского журнала. В статье было много эпиграфов, цитат и яду. Содержания в ней было значительно меньше. Я послал статью по почте, а через неделю сам поехал за ответом. Редактор через большие очки с симпатией глядел на автора, у которого вздымалась огромная копна волос на голове при отсутствии хотя бы намека на растительность на лице. Статья не увидела света. Никто от этого не потерял, меньше всего я сам».
Похоже на большинство нынешних разоблачителей марксизма? «Пастернака не читал, но осуждаю» - родилось не в среде советской интеллигенции. Факт, что у нас сегодня расплодилась целая свора клеймящих Маркса публицистов, которые про «Капитал» знают только то, что это очень толстая книга, свидетельствует только о наличии среди публицистов огромного числа таких «Бронштейнов». Впрочем, среди тех, кто называет себя марксистами, но тоже «Пастернака не читал», подобных типов не меньше. Да и сам Троцкий, похоже, до конца жизни «Пастернака не читал».
В этот период у молодого Бронштейна начались еще ссоры с отцом. Отец периодически наведывался в Николаев посмотреть, как учится и чем занимается сын, хозяйка пансиона ему рассказывала о том, что он связался с вольнодумцами, в училище докладывали, что Лёва занятия забросил. Отцовские нотации, как всегда, привели к обратному эффекту. Лёва окончательно ударился в революционную деятельность. С группой таких же обалдуев они создали целый революционный «Южно-русский рабочий союз». За громким названием скрывалась группа почти подростков, которые вели разъяснительную работу среди рабочих, писали воззвания, размножали их на гектографе и раздавали желающим. Что они там разъясняли и что писали в воззваниях -, можно только представить. «Пастернака не читали».
Разумеется, о мерах конспирации эти обалдуи никакого представления не имели, вычислить их жандармам не представляло никакого труда. Их всех скопом 28 января 1898 года и замели.
Чем думали жандармы – неизвестно, но они наплодили революционеров больше, чем все социалистические партии вместе взятые. Арестованные были 16-17 – летними подростками, мальчишки увлеклись модными социалистическими идеями, не более того. Продержали бы пару суток в цугундере, сделали бы внушение и отпустили бы по домам попробовать отцовского ремня, глядишь и не было бы «льва революции».
С мальчишками же поступили максимально зверски: 2 года тюрьмы и потом еще 2 года ссылки.
Так что не мировой финансовый кагал сделал из Льва Бронштейна революционера, а царь со своими жандармами.