Еще о "депортации"
Есть еще один «пострадавший» народ. Причем, из числа всех «пострадавших», в этом народе нашлось особенно много самых наглых личностей, которые обвинили Сталина в причиненных его народу страданиях. Наглость этих … личностей (с трудом удерживаю себя, чтобы их матерным словом не назвать) границ вообще не имеет. По национальности эти «пострадавшие» - немцы. Но это только национальность. К настоящим немцам, к людям (к людям!), эти личности никакого отношения не имеют. В любом народе есть выродки. Вот этих выродков из немецкого народа правильней называть не немцами, а немчурой поганой, чтобы отделить их от собственно немецкого народа. Я не о фашистах. С теми и так всё понятно. Я о других.
Но сначала, чтобы понять наглость немчуры поганой, про тех, кто на самом деле «пострадал» от «сталинских репрессий». Это многие и многие русские семьи.
Бабка моей жены до войны жила в Калинине. Семья – муж, жена, двое старших сыновей и четыре дочери. Вместе с ними –старуха, мать деда. Жили сначала, после гражданской войны, тяжело. В германскую еще бабка сиротой осталась, отец на фронте погиб, мать умерла вскоре. Но со временем жизнь образовалась, вышла замуж. С мужем работали на производстве, построили в Калинине домик. Перед войной совсем неплохо стало. Подросли сыновья, оба учились в техникуме.
Здесь – война. Мужа и сыновей в первые месяцы призвали в армию. Осталась баба-Лена с дочерьми и старухой-матерью мужа. Одной ее зарплаты не хватало, выручали карточки, конечно. Государство не давало от голода умереть.
Зимой 1941 года немцы подошли к Калинину. Началась спешная эвакуация. В панике взяли то, что смогли унести на руках. Узелки. Девчонки в семье до войны помогали родителям тем, что шили наволочки и вышивали на них цветы, сдавали их в кооператив. Этих наволочек скопилось очень много. Наволочки, да то, что на самих было из одежды - всё имущество эвакуированных. Вывезли их в Саратов. В теплушках. По дороге умерла старуха. Не выдержала тяжелого пути.
В Саратове попали в беду. Как и почти все эвакуированные. Работы не было – эвакуированные предприятия только начинали разворачиваться. Жилья – тоже. Несколько недель жили прямо на вокзале. Толпы неустроенных людей спали вповалку на полу. Ни помыться, ни горячего питания. Девчонки меняли на местном рынке наволочки на хлеб, тем и спаслись. Потом беженцев по-немногу устроили. Выделили комнатушку в коммунальной квартире, одну на две семьи. С ними еще одна семья таких же «депортированных» жила. Баба-Лена пошла работать на завод. Девочки –в школу.
Через два года вернулись в Калинин. Там начиналось восстановление города, бабе-Лене предложили поехать на родину. Приехали. На месте их дома – пепелище. Жить негде. Поселили их в наскоро отремонтированном бараке, там отделили комнатушку. Из всей мебели – раскладушка. Она занимала почти всю площадь «квартиры». Спали на ней по очереди двое валетом, остальные – сидя у стенки. Так прожили 2 года. И работали. Ишачили. И не жаловались на жизнь – вокруг почти все так жили. Одна из девчонок умерла от воспаления легких. Дети питались очень плохо, слабенькими были. Школу и двум старшим после 5-го класса пришлось бросить, пошли работать на стройку.
Муж погиб на фронте на второй год войны. К 1945 году вернулись сыновья. Оба – почти инвалиды. Больше болели сначала после госпиталей, чем работали. А жили еще два года в той же клетушке. Только уже их шестеро там было. Потом получили сразу две комнаты - город отстраивался. Жизнь стала налаживаться… Конечно, сыновья в техникумах учиться не продолжили. И забыли за войну науку и здоровье, нужно было из последних сил работать. Дочери - тоже особое образование не получили. Все трое медсестрами стали.
Это судьба наших с вами русских бабушек, дедушек и наших родителей. Таких семей, с такой судьбой– большинство среди русских. Но они на Сталина никогда бочку не катили. Люди же были не из дурдома, и не принадлежали к «народам-предателям», они понимали – война. Виновата война. А не Сталин. ..
Летом 2011 года я с моим подчиненным, начальником оперативно-розыскного отдела, поехал на рыбалку. Точнее, после нескольких недель дурдома на службе, мы просто нашли красивое место на реке Медведице, поставили палатку, стол, мангал разожгли, ну и удочки в воду обмакнули, конечно. Уехали на сутки в нирвану. И телефоны отключили.
Сидим, «рыбачим». Малосольные огурчики, сало, холодная водочка. Рыбалка удалась. Мимо идет старичок в тирольской шляпе с фазаньим пером. Лет под 80 старичок, но довольно еще крепкий. Спросил у нас какую-то ерунду, смотрим, он на сало облизнулся. Пригласили к столу деда, дали сала, налили стопку. Разговорились. Дед немцем оказался. Живет в Германии, на лето к детям приезжает в гости. Дети из Германии вернулись в Россию делать бизнес и нормально устроились. Торгуют какой-то хренью немецкой.
Дед подпил и начал молодость свою суровую вспоминать. Как его мальцом с родителями выслали из Поволжья в Тюменскую область. Какой они богатый дом и большое хозяйство бросили. Как им жалко было, что потеряли все, что трудовыми мозолями заработали. Приехали они в Тюмень, там жили в бараке, тоже много работали и уже к концу войны зажили по-человечески. Немцы же трудолюбивые, не то, что русские. Русские так бедно и жили. И русские учиться не хотели. А у этого немца в семье все высшее образование получили, он сам агрономом стал и на пенсию ушел с должности директора совхоза. Партийный билет не выбросил и хранит. А если бы не Сталин – то они в Поволжье коммунизм бы построили. А Сталин их страдать заставил.
Мы у него спросили: «Дед, а у тебя кто из родственников на фронте погиб?» Ответил, что Сталин, такой гад, его отца и всех немецких мужиков на фронт не пускал. Потому что считал их предателями. Никто не погиб, конечно.
«Слышь, гондон старый, может тебе и твоим немцам еще и компенсацию за страдания выплатить? Вали отсюда на… и моли бога, что такого пердуна бить западло!» - этим знакомство с жертвой «тирании Сталина и закончилось…
Но сначала, чтобы понять наглость немчуры поганой, про тех, кто на самом деле «пострадал» от «сталинских репрессий». Это многие и многие русские семьи.
Бабка моей жены до войны жила в Калинине. Семья – муж, жена, двое старших сыновей и четыре дочери. Вместе с ними –старуха, мать деда. Жили сначала, после гражданской войны, тяжело. В германскую еще бабка сиротой осталась, отец на фронте погиб, мать умерла вскоре. Но со временем жизнь образовалась, вышла замуж. С мужем работали на производстве, построили в Калинине домик. Перед войной совсем неплохо стало. Подросли сыновья, оба учились в техникуме.
Здесь – война. Мужа и сыновей в первые месяцы призвали в армию. Осталась баба-Лена с дочерьми и старухой-матерью мужа. Одной ее зарплаты не хватало, выручали карточки, конечно. Государство не давало от голода умереть.
Зимой 1941 года немцы подошли к Калинину. Началась спешная эвакуация. В панике взяли то, что смогли унести на руках. Узелки. Девчонки в семье до войны помогали родителям тем, что шили наволочки и вышивали на них цветы, сдавали их в кооператив. Этих наволочек скопилось очень много. Наволочки, да то, что на самих было из одежды - всё имущество эвакуированных. Вывезли их в Саратов. В теплушках. По дороге умерла старуха. Не выдержала тяжелого пути.
В Саратове попали в беду. Как и почти все эвакуированные. Работы не было – эвакуированные предприятия только начинали разворачиваться. Жилья – тоже. Несколько недель жили прямо на вокзале. Толпы неустроенных людей спали вповалку на полу. Ни помыться, ни горячего питания. Девчонки меняли на местном рынке наволочки на хлеб, тем и спаслись. Потом беженцев по-немногу устроили. Выделили комнатушку в коммунальной квартире, одну на две семьи. С ними еще одна семья таких же «депортированных» жила. Баба-Лена пошла работать на завод. Девочки –в школу.
Через два года вернулись в Калинин. Там начиналось восстановление города, бабе-Лене предложили поехать на родину. Приехали. На месте их дома – пепелище. Жить негде. Поселили их в наскоро отремонтированном бараке, там отделили комнатушку. Из всей мебели – раскладушка. Она занимала почти всю площадь «квартиры». Спали на ней по очереди двое валетом, остальные – сидя у стенки. Так прожили 2 года. И работали. Ишачили. И не жаловались на жизнь – вокруг почти все так жили. Одна из девчонок умерла от воспаления легких. Дети питались очень плохо, слабенькими были. Школу и двум старшим после 5-го класса пришлось бросить, пошли работать на стройку.
Муж погиб на фронте на второй год войны. К 1945 году вернулись сыновья. Оба – почти инвалиды. Больше болели сначала после госпиталей, чем работали. А жили еще два года в той же клетушке. Только уже их шестеро там было. Потом получили сразу две комнаты - город отстраивался. Жизнь стала налаживаться… Конечно, сыновья в техникумах учиться не продолжили. И забыли за войну науку и здоровье, нужно было из последних сил работать. Дочери - тоже особое образование не получили. Все трое медсестрами стали.
Это судьба наших с вами русских бабушек, дедушек и наших родителей. Таких семей, с такой судьбой– большинство среди русских. Но они на Сталина никогда бочку не катили. Люди же были не из дурдома, и не принадлежали к «народам-предателям», они понимали – война. Виновата война. А не Сталин. ..
Летом 2011 года я с моим подчиненным, начальником оперативно-розыскного отдела, поехал на рыбалку. Точнее, после нескольких недель дурдома на службе, мы просто нашли красивое место на реке Медведице, поставили палатку, стол, мангал разожгли, ну и удочки в воду обмакнули, конечно. Уехали на сутки в нирвану. И телефоны отключили.
Сидим, «рыбачим». Малосольные огурчики, сало, холодная водочка. Рыбалка удалась. Мимо идет старичок в тирольской шляпе с фазаньим пером. Лет под 80 старичок, но довольно еще крепкий. Спросил у нас какую-то ерунду, смотрим, он на сало облизнулся. Пригласили к столу деда, дали сала, налили стопку. Разговорились. Дед немцем оказался. Живет в Германии, на лето к детям приезжает в гости. Дети из Германии вернулись в Россию делать бизнес и нормально устроились. Торгуют какой-то хренью немецкой.
Дед подпил и начал молодость свою суровую вспоминать. Как его мальцом с родителями выслали из Поволжья в Тюменскую область. Какой они богатый дом и большое хозяйство бросили. Как им жалко было, что потеряли все, что трудовыми мозолями заработали. Приехали они в Тюмень, там жили в бараке, тоже много работали и уже к концу войны зажили по-человечески. Немцы же трудолюбивые, не то, что русские. Русские так бедно и жили. И русские учиться не хотели. А у этого немца в семье все высшее образование получили, он сам агрономом стал и на пенсию ушел с должности директора совхоза. Партийный билет не выбросил и хранит. А если бы не Сталин – то они в Поволжье коммунизм бы построили. А Сталин их страдать заставил.
Мы у него спросили: «Дед, а у тебя кто из родственников на фронте погиб?» Ответил, что Сталин, такой гад, его отца и всех немецких мужиков на фронт не пускал. Потому что считал их предателями. Никто не погиб, конечно.
«Слышь, гондон старый, может тебе и твоим немцам еще и компенсацию за страдания выплатить? Вали отсюда на… и моли бога, что такого пердуна бить западло!» - этим знакомство с жертвой «тирании Сталина и закончилось…