"ТРОЦКИЗМ". Первые черновые наметки к будущей книге.
В 1923 году, еще при жизни В.И.Ленина, ЦК, обеспокоенный положением с РККА, создал специальную комиссию для обследования армии. Выводы комиссии звучали страшно. Армии, как боевой силы, не существовало. В результате проведенной демобилизации, сокращения РККА до 500 тысяч человек, из войск была уволена большая часть командных кадров, обученных и воспитанных во время войны, тех, кто и должен был прийти на смену военспецам. Л.Д.Троцкий, как всегда, доверил всё дело «специалистам», ну те и порезвились на этом деле. Развал в армии дошел до того, что среди краскомов началась волна самоубийств из-за катастрофического материального обеспечения. Армия голодала. Комиссия приводила страшные факты - доходило до того, что жены командиров, чтобы прокормить семьи, занимались проституцией.
Само собой, Лев Давидович на прозвучавшую в его адрес критику на Пленуме ЦК, что он, как Председатель РВС, забросил работу, вскипел и в порыве гневного возмущения попросил отправить его в Германию, где назревала революция, «революционным солдатом». Решимость Троцкого ехать к немцам солдатом высмеял Зиновьев, и тоже предложил свою кандидатуру в «революционные солдаты».
После них выступил И.В. Сталин, такое впечатление, офонаревший от этих двух чудаков, и сказал, что ЦК не будет рисковать «…двумя драгоценными жизнями своих любимых вождей» (да, комичного в истории нашей страны было не меньше трагичного). Потребовал прекратить склоку и начать, наконец, работать. Но после того, как состав РВС Пленум предложил расширить, ввести в него М.В.Фрунзе, Л.Д.Троцкий демонстративно заседание покинул. За ним послали делегацию, просили образумиться. Ничего же страшного для его самого не произошло, вроде. Он оставался Председателем РВС, а у Фрунзе был значительный опыт по строительству и руководству армией, можно было даже усилить свои позиции, начав проводить вполне успешную военную реформу с таким заместителем. Пусть бы Фрунзе работал, а результат можно было приписать себе. Какие проблемы? Но даже на такую аппаратную игру Троцкий не пошел. Не из-за принципиальной честности, конечно. Принципиально честно - это работать. Показать тому же Фрунзе, что ты начальник и компетентный профессионал, заставить его выполнять твои указания и распоряжения.
Но как это показать Михаилу Васильевичу, который в военном деле собаку съел? Он же мигом раскусит и разоблачит своего начальника, как непригодного к руководству военным ведомством человека. И на фронты ведь не уедешь на поезде «революцию продвигать». Не было уже в 1923 году фронтов. Это при военспецах можно было читать романы во время совещаний. Кто военспецам обеспечивает приличных размеров пайки и оклады, того они и любят страстно. И то не все. Бонч-Бруевич Троцкого считал тварью, а его выдвиженцев – пьяницами и паразитами.
В 1924 году М.В.Фрунзе назначают заместителем Льва Давидовича в РВС и он окончательно теряет интерес к тому, созданием чего хвалился – к Красной Армии. Стал заниматься откровенным саботажем со своими французскими романами на заседаниях РВС. Разумеется, неработающего в должности наркома и Председателя РВС с этих должностей пнули. Военное ведомство возглавил Фрунзе. Из Политуправления еще раньше вылетел Антонов-Овсеенко, любимец Бронштейна. Тоже отметился в военной карьере тем, что завалил абсолютно всё, что ему поручали. Из командования его тихо убрали в «замполиты». Сменивший его Бубнов, примечательно – совсем не сталинист, увидел, что в армейской воспитательной работе в ходу лозунг «Троцкий – создатель РККА», и распорядился эту дурь войскам больше не запуливать. А то в войсках смеются над политработниками.
На этом карьера «льва революции» в качестве наркома закончилась. Стали его пробовать на других должностях, может хоть где-то он сможет себя проявить. Назначили председателем Главконцесскома. Опять сидел на совещаниях с французскими романами. Потом был пост Председателя особого совещания при ВСНХ по качеству продукции – тоже самое. Председатель Электротехнического комитета – такая же картина. Троцкий демонстрировал, что эти должности для него оскорбительно незначительные, назначения трактовал, как попытки его унизить. Его биографы с этим тоже соглашаются, когда объясняют поведение своего кумира.
Конечно, если бы эти биографы занимались всю жизнь не кабинетно-«научной» работой, а реальным делом, требующем реального результата, а не «научных» трудов, то они бы поняли, «где здесь собака порылась». Они бы обязательно сталкивались бы с такими троцкими.
Лев Давидович страдал тяжелейшим комплексом собственной неполноценности. Он осознавал свою деловую неспособность, а умения учиться у него не было. Да и амбиции отсекали саму мысль начать с малого и дорасти до значительного. Поэтому – всегда поза. Я великий и гениальный, а вы мне – какую-то ерунду подсовываете! Так вот вам – я буду вас игнорировать и читать книжки про французскую любовь!
Я сейчас процитирую его собственные строки, в которых он объясняет, почему даже при Ленине следов его какой-то работы никто не замечал: «Нет никакого сомнения в том, что для текущих дел Ленину было во многих случаях удобнее опираться на Сталина, Зиновьева или Каменева, чем на меня. Озабоченный неизменно сбережением своего и чужого времени, Ленин старался к минимуму сводить расход сил на преодоление внутренних трений. У меня были свои взгляды, свои методы работы, свои приемы для осуществления уже принятых решений. Ленин достаточно знал это и умел уважать. Именно поэтому он слишком хорошо понимал, что я не гожусь для поручений. Там, где ему нужны были повседневные исполнители его заданий, он обращался к другим».
Кто умный, тот поймет, в чем по собственной глупости признался сам Троцкий. Какой смысл ему поручать хоть что-то, если этот баран, ничего ни в чем не соображая, начинает не исполнять порученное, а придумывать «свои методы работы»?
Вот вам и вся деятельность «льва революции» после Октября и до ухода его окончательного сваливания в голую оппозиционную склоку.
Само собой, Лев Давидович на прозвучавшую в его адрес критику на Пленуме ЦК, что он, как Председатель РВС, забросил работу, вскипел и в порыве гневного возмущения попросил отправить его в Германию, где назревала революция, «революционным солдатом». Решимость Троцкого ехать к немцам солдатом высмеял Зиновьев, и тоже предложил свою кандидатуру в «революционные солдаты».
После них выступил И.В. Сталин, такое впечатление, офонаревший от этих двух чудаков, и сказал, что ЦК не будет рисковать «…двумя драгоценными жизнями своих любимых вождей» (да, комичного в истории нашей страны было не меньше трагичного). Потребовал прекратить склоку и начать, наконец, работать. Но после того, как состав РВС Пленум предложил расширить, ввести в него М.В.Фрунзе, Л.Д.Троцкий демонстративно заседание покинул. За ним послали делегацию, просили образумиться. Ничего же страшного для его самого не произошло, вроде. Он оставался Председателем РВС, а у Фрунзе был значительный опыт по строительству и руководству армией, можно было даже усилить свои позиции, начав проводить вполне успешную военную реформу с таким заместителем. Пусть бы Фрунзе работал, а результат можно было приписать себе. Какие проблемы? Но даже на такую аппаратную игру Троцкий не пошел. Не из-за принципиальной честности, конечно. Принципиально честно - это работать. Показать тому же Фрунзе, что ты начальник и компетентный профессионал, заставить его выполнять твои указания и распоряжения.
Но как это показать Михаилу Васильевичу, который в военном деле собаку съел? Он же мигом раскусит и разоблачит своего начальника, как непригодного к руководству военным ведомством человека. И на фронты ведь не уедешь на поезде «революцию продвигать». Не было уже в 1923 году фронтов. Это при военспецах можно было читать романы во время совещаний. Кто военспецам обеспечивает приличных размеров пайки и оклады, того они и любят страстно. И то не все. Бонч-Бруевич Троцкого считал тварью, а его выдвиженцев – пьяницами и паразитами.
В 1924 году М.В.Фрунзе назначают заместителем Льва Давидовича в РВС и он окончательно теряет интерес к тому, созданием чего хвалился – к Красной Армии. Стал заниматься откровенным саботажем со своими французскими романами на заседаниях РВС. Разумеется, неработающего в должности наркома и Председателя РВС с этих должностей пнули. Военное ведомство возглавил Фрунзе. Из Политуправления еще раньше вылетел Антонов-Овсеенко, любимец Бронштейна. Тоже отметился в военной карьере тем, что завалил абсолютно всё, что ему поручали. Из командования его тихо убрали в «замполиты». Сменивший его Бубнов, примечательно – совсем не сталинист, увидел, что в армейской воспитательной работе в ходу лозунг «Троцкий – создатель РККА», и распорядился эту дурь войскам больше не запуливать. А то в войсках смеются над политработниками.
На этом карьера «льва революции» в качестве наркома закончилась. Стали его пробовать на других должностях, может хоть где-то он сможет себя проявить. Назначили председателем Главконцесскома. Опять сидел на совещаниях с французскими романами. Потом был пост Председателя особого совещания при ВСНХ по качеству продукции – тоже самое. Председатель Электротехнического комитета – такая же картина. Троцкий демонстрировал, что эти должности для него оскорбительно незначительные, назначения трактовал, как попытки его унизить. Его биографы с этим тоже соглашаются, когда объясняют поведение своего кумира.
Конечно, если бы эти биографы занимались всю жизнь не кабинетно-«научной» работой, а реальным делом, требующем реального результата, а не «научных» трудов, то они бы поняли, «где здесь собака порылась». Они бы обязательно сталкивались бы с такими троцкими.
Лев Давидович страдал тяжелейшим комплексом собственной неполноценности. Он осознавал свою деловую неспособность, а умения учиться у него не было. Да и амбиции отсекали саму мысль начать с малого и дорасти до значительного. Поэтому – всегда поза. Я великий и гениальный, а вы мне – какую-то ерунду подсовываете! Так вот вам – я буду вас игнорировать и читать книжки про французскую любовь!
Я сейчас процитирую его собственные строки, в которых он объясняет, почему даже при Ленине следов его какой-то работы никто не замечал: «Нет никакого сомнения в том, что для текущих дел Ленину было во многих случаях удобнее опираться на Сталина, Зиновьева или Каменева, чем на меня. Озабоченный неизменно сбережением своего и чужого времени, Ленин старался к минимуму сводить расход сил на преодоление внутренних трений. У меня были свои взгляды, свои методы работы, свои приемы для осуществления уже принятых решений. Ленин достаточно знал это и умел уважать. Именно поэтому он слишком хорошо понимал, что я не гожусь для поручений. Там, где ему нужны были повседневные исполнители его заданий, он обращался к другим».
Кто умный, тот поймет, в чем по собственной глупости признался сам Троцкий. Какой смысл ему поручать хоть что-то, если этот баран, ничего ни в чем не соображая, начинает не исполнять порученное, а придумывать «свои методы работы»?
Вот вам и вся деятельность «льва революции» после Октября и до ухода его окончательного сваливания в голую оппозиционную склоку.