Легендарная спецоперация. (продолжение)
- Да по морде им концом! Что-то намутили, а теперь опять мы разгребать будем (здесь он прав, конечно, был)! Пусть берут свою любимую девочку Трубникова (начальник службы собственной безопасности таможни) и смотрят хоть тепловоз, хоть китайцу в жопу.
Вообще-то Валерьевич был прав. В темную, как досмотровика, использовать опера не вполне корректно. Это говнецом попахивало. Если эти черти из ФСБ проводили оперативное мероприятии в зоне ответственности таможни и связанное с перемещением товаров и лиц через таможенную границу, то надо было заранее все согласовать. Но хрен его знает , может – форс мажор?!
А раз так, то на следующие слова:
- Слышь, Валерьич, ты того, не умничай (в оригинале несколько по другому это звучало) , руки в ноги и на выход… - я имел полное право. И после «озарения» сообразил:
_- Валерьич, меня подождите, я тоже поеду!
Озарение должно было в мою дубовую голову прийти обязательно, потому что одного Валерьича посылать в чекистскую свору было абсолютно неразумно. Он, и другие мои опера уже были так накалены «взаимодействием» со «старшими братьями», что время от времени срывались на пацанячье «а по еб…у!» . Обращение же за помощью со стороны самого подполковника Винокурова свидетельствовало о том, что попали чекисты куда-то круто.
Что характерно, с замом Винокурова, Понкратовым Виктором Ивановичем, мы, можно сказать, были друзьями. Но поступающая о моей причастности к противоправной деятельности информация от ССБ ставила Виктора Ивановича в неловкое положение. Поэтому наша дружба ограничивалась подмигиваниями при встречах. Ситуация была неловкая, но не я её начал выстраивать. Подозревать в чем-то меня и моих сотрудников могли только либо идиоты, либо перекупленные гниды (потом об этом будет конкретнее).
Винокуров прислал машину в сопровождении самого молодого опера их отдела, маршальского однофамильца Игоря Огаркова. Игорь, когда я сел в машину, просто спросил:
- Петр Григорьевич, Вы тоже с нами?
- С Вами, с вами! Начальнику Игорь позвони, скажи, что либо со мной Решетнев будет, либо нас вообще нигде рядом с вами не будет.
- А мне не говорили, что только Валерьича нужно взять, - Игорь был еще тем раздолбаем и почему-то рожа у него была, как у пластилинового смеющегося клоуна.
-Что там у вас, Игорь? – я попробовал хоть предварительные справки навести.
- Там пипец! Полный! Увидите сами, Петр Григорьевич, - молодой чекист откровенно заржал.
Уже совсем интересно! Пипец- так пипец, приедем- будем посмотреть.
По грунтовкам проехали железнодорожную станцию «Гродеково», станцию «Сосновая падь» и прикатили на станцию «Россыпная», последнюю перед российско-китайской границей.
То, что был пипец – было видно сразу.
Стоял поезд с кругляком (нераспиленный лес), оцепленный СОБРом ФСБ, бойцов 50, не меньше. На штабеле шпал недалеко от локомотива сидело несколько знакомых конторских оперов из отдела в пос.Пограничном. Нервно расхаживал, явно матерясь про себя, какой-то представительный хрен в гражданском костюме, прям вылитый полковник. Еще одно тощее и нервное создание примерно лет 30, тоже в гражданском костюме, говорило греющим жопами шпалы операм очень обидные слова, которые лучше не писать.
Среди прилипших задницами к шпалам был капитан ФСБ Александр Анатольевич Бойко, в оперативном обслуживании которого была Гродековская таможня. Вид у него был, если точно выражаться, задроченный. Явно – у человека охрененное горе. И тощий большую часть обидных слов говорил именно в его адрес.
- Григорьич! Валерьич! - радость Саши Бойко была неописуемой, когда он увидел нас, «коррумпированных» таможенников, которым уже больше года пытался свернуть кровь: Только на вас надежда!
- Что надо-то, Анатольевич?
- Два баула в тепловозе найти!
- Всего-то? Больше некому что ли?
Пейзаж с оцепленным поездом дополняла фигура придурка – начальника ОСБ таможни Владимира Владимировича Трубникова, который скакал по штабелям бревен, загруженных в полувагоны.
- Вон же Трубников есть. Он что, досмотреть не может? – спросил я у Бойко.
- Да мы искали, не нашли. Специалист нужен.
Честно говоря, хотелось сразу этого «куратора» послать в баню. Вызвать таможенного опера досмотреть тепловоз- это уже верх цинизма. То же мне, нашли шмональщиков…
Вообще-то Валерьевич был прав. В темную, как досмотровика, использовать опера не вполне корректно. Это говнецом попахивало. Если эти черти из ФСБ проводили оперативное мероприятии в зоне ответственности таможни и связанное с перемещением товаров и лиц через таможенную границу, то надо было заранее все согласовать. Но хрен его знает , может – форс мажор?!
А раз так, то на следующие слова:
- Слышь, Валерьич, ты того, не умничай (в оригинале несколько по другому это звучало) , руки в ноги и на выход… - я имел полное право. И после «озарения» сообразил:
_- Валерьич, меня подождите, я тоже поеду!
Озарение должно было в мою дубовую голову прийти обязательно, потому что одного Валерьича посылать в чекистскую свору было абсолютно неразумно. Он, и другие мои опера уже были так накалены «взаимодействием» со «старшими братьями», что время от времени срывались на пацанячье «а по еб…у!» . Обращение же за помощью со стороны самого подполковника Винокурова свидетельствовало о том, что попали чекисты куда-то круто.
Что характерно, с замом Винокурова, Понкратовым Виктором Ивановичем, мы, можно сказать, были друзьями. Но поступающая о моей причастности к противоправной деятельности информация от ССБ ставила Виктора Ивановича в неловкое положение. Поэтому наша дружба ограничивалась подмигиваниями при встречах. Ситуация была неловкая, но не я её начал выстраивать. Подозревать в чем-то меня и моих сотрудников могли только либо идиоты, либо перекупленные гниды (потом об этом будет конкретнее).
Винокуров прислал машину в сопровождении самого молодого опера их отдела, маршальского однофамильца Игоря Огаркова. Игорь, когда я сел в машину, просто спросил:
- Петр Григорьевич, Вы тоже с нами?
- С Вами, с вами! Начальнику Игорь позвони, скажи, что либо со мной Решетнев будет, либо нас вообще нигде рядом с вами не будет.
- А мне не говорили, что только Валерьича нужно взять, - Игорь был еще тем раздолбаем и почему-то рожа у него была, как у пластилинового смеющегося клоуна.
-Что там у вас, Игорь? – я попробовал хоть предварительные справки навести.
- Там пипец! Полный! Увидите сами, Петр Григорьевич, - молодой чекист откровенно заржал.
Уже совсем интересно! Пипец- так пипец, приедем- будем посмотреть.
По грунтовкам проехали железнодорожную станцию «Гродеково», станцию «Сосновая падь» и прикатили на станцию «Россыпная», последнюю перед российско-китайской границей.
То, что был пипец – было видно сразу.
Стоял поезд с кругляком (нераспиленный лес), оцепленный СОБРом ФСБ, бойцов 50, не меньше. На штабеле шпал недалеко от локомотива сидело несколько знакомых конторских оперов из отдела в пос.Пограничном. Нервно расхаживал, явно матерясь про себя, какой-то представительный хрен в гражданском костюме, прям вылитый полковник. Еще одно тощее и нервное создание примерно лет 30, тоже в гражданском костюме, говорило греющим жопами шпалы операм очень обидные слова, которые лучше не писать.
Среди прилипших задницами к шпалам был капитан ФСБ Александр Анатольевич Бойко, в оперативном обслуживании которого была Гродековская таможня. Вид у него был, если точно выражаться, задроченный. Явно – у человека охрененное горе. И тощий большую часть обидных слов говорил именно в его адрес.
- Григорьич! Валерьич! - радость Саши Бойко была неописуемой, когда он увидел нас, «коррумпированных» таможенников, которым уже больше года пытался свернуть кровь: Только на вас надежда!
- Что надо-то, Анатольевич?
- Два баула в тепловозе найти!
- Всего-то? Больше некому что ли?
Пейзаж с оцепленным поездом дополняла фигура придурка – начальника ОСБ таможни Владимира Владимировича Трубникова, который скакал по штабелям бревен, загруженных в полувагоны.
- Вон же Трубников есть. Он что, досмотреть не может? – спросил я у Бойко.
- Да мы искали, не нашли. Специалист нужен.
Честно говоря, хотелось сразу этого «куратора» послать в баню. Вызвать таможенного опера досмотреть тепловоз- это уже верх цинизма. То же мне, нашли шмональщиков…