Таможенная кинология (окончание)
В возрасте 11 месяцев Аза была к работе готова. Я повел ее на таможню. Сука была не выдающихся размеров, но довольно крупная. 74 в холке. Да еще массивная. И шерсть хорошая, т.е. впечатление было от нее внушительным.
Волкодавы вообще одной своей внешностью людей пугают. А вы видели когда-нибудь ласковую, игривую кавказскую овчарку? К моему огромному облегчению, когда я привел ее в таможню, началось настоящее шоу. Аза была подхалимкой невероятной. Сначала она была привязана за батарею в моем кабинете. Стали приходить визитеры, особенно женщины из бухгалтерии, и читать мне нотации насчет того, что я мучаю собаку, привязав ее. Видите ли, бедная Азочка страдает на привязи. Она наркотики в страну не пропускает , а хозяин над ней издевается. Стоило мне только отлучиться из кабинета, как обязательно кто-нибудь забежит и поводок отстегнет от ошейника. Ходишь и ищешь ее по всему большому зданию таможни, по всем 4-м этажам.
Особенно она любила прятаться от меня в отделе кадров, в валютном отделе и в бухгалтерии. Там почти одни женщины работали. У женщин всегда есть пирожки и пирожные. Доходило до того, что ее женщины от меня прятали сами. Кавказскую овчарку. Она стала любимицей всей таможни буквально за несколько дней.
Такой же эффект был при работе в зале таможенного оформления пассажиров. Никакой отрицательной реакции. Нет, были, конечно, редкие протесты со стороны особо раздражительных, что кавказская овчарка по залу гуляет без поводка и может покусать кого-нибудь. Но в ответ им сами граждане, пересекающие таможенную границу, отвечали, что их стоит покусать за склочность.
После первых дней работы доброжелатели настучали в ДВОТ, главному кинологу, что я притащил кавказца, а кавказец-то у меня ничего и не ищет. Просто шляется среди людей и жрет колбасу с рук.
В принципе, в 1999 году на российско-китайской границе уже и искать особо нечего было. Отечественные наркоманы уже перешли с эфедрина на героин. А героин шел не из Китая. А из других мест. Да и в самом Китае контроль за наркотой усиливался. Годы дикого НЭПа там проходили.
Таможенное начальство стало меня проверять. Приезжали, делали закладки с эфедрином в разных местах. Аза без всякой команды их находила. Сам процесс нахождения выглядел необычно. Кавказцы – достаточно ленивые собаки. Лишних движений предпочитают не делать. Аза не носилась, обнюхивая местность, а просто лениво, вразвалку шла сразу к месту закладки. Слегка там царапала лапой и садилась на хвост, ожидая, когда я ей дам за это печенье. Печенье у нее котировалось наравне с мясом.
Натаскивалась на эфедрин, но искала вообще все таблетки, как и Ганс. Проработать мне с ней пришлось недели четыре всего. За две недели – 2 обнаружения сильнодействующих веществ. Одно – мазиндол. Второе – полкило эфедрина. Таких результатов за четыре недели работы не давал и не дает ни один кинолог.
Дальше начались перемены в моей службе. Правоохранение таможни переходило под погоны. Старые отделы по борьбе с контрабандой наркотиков и по борьбе с таможенными правонарушениями были ликвидированы. Создавались оперативно-розыскные отделы. Весь старый состав, бывшие менты, грушники, уволились. Потому что переход под погоны грозил им потерей военной пенсии (они все пенсионерами были). Пришли в ОРО молодые ребята по протекции зама по кадрам. У них началась своя кухня. Из ОБКН остались мы с Леной Феоктистовой. Мы еще пенсионерами не были. У Лены муж был сотрудником ФСБ, поэтому ее сократить не решились сразу. У меня блата не было. Меня вывели за штат.
Кинолог в ОРО был не нужен. Но я и в ОБКН кинологом не был. Я был старшим инспектором. Собака – в нагрузку. Меня должны были и так зачислить в штат ОРО. Автоматом.
Но если есть возможность кого-то сократить и взять на его место блатного… Очень некрасивая тогда ситуация была. Я особенно сильно не беспокоился, начальник таможенного поста «Сосновая падь» давно уговаривал меня бросить это правоохранение к чертовой матери и пойти к нему в оформление. Но выглядела ситуация оскорбительно.
Действовали на нервы разговоры в моем присутствии о том. что оперативно-розыскная деятельность – штука серьезная, поэтому нечего в ней делать собачнику с ветеринарным образованием. Демонстративно такие разговоры велись в моем присутствии. Особенно старалась заместитель начальника таможни по экономике.
Самое смешное, если мое ветеринарное образование не подходило для ОРД, то каким боком оно подходило у выпускников военного училища и пединститута?!
Ладно. Я согласился, что меня нужно сократить, как только истечет срок нахождения за штатом. И занялся только собакой. Остальное всё, что добровольно на себя взвалил, я перестал делать. А делал я половину всей переписки, отчетов и делопроизводства вновь сформированного отдела. Вторую половину делала Лена Феоктистова.
Через пару недель у начальника отдела начались неприятности. Лена Феоктистова заявила, что она тоже оперативник в штате (она вообще была классным оперативником, на пенсию ушла полковником, женщины тоже могут быть оперативниками), а не делопроизводитель, поэтому то, что она делала, она и будет делать, а часть Балаева пусть берет кто-то другой. Пробовали взять. Косяки в отчетах, информационные справки в идиотском исполнении, переписка в анекдотическом виде, масса претензий со стороны отдела документационного обеспечения… Блатным вообще тяжело, если на них никто не пашет.
В результате я был зачислен в штат ОРО в должности старшего оперуполномоченного. Присвоили мне звание лейтенанта. В 35 лет я снова стал лейтенантом.
Потом стал оперуполномоченным по особо важным делам, потом – старшим оперуполномоченным по особо важным делам, начальником оперативно-розыскного отдела, заместителем начальника таможни по правоохранительной деятельности.
А та заместитель начальника таможни, которая считала, что ветеринар не может быть оперативником, у меня попала. Нет, я не из чувства личной неприязни возбудил уголовное дело в отношении ее мужа, организовавшего преступную группу с целью контрабанды леса. Просто мне «лесную тему» дали в обязанности. А жена пыталась мужа прикрыть, влетела у меня так, что из таможенных органов вылетела, как пробка.
Вот так вот. Завтра покажу фото моего нынешнего кавказца, Шамиля.
Волкодавы вообще одной своей внешностью людей пугают. А вы видели когда-нибудь ласковую, игривую кавказскую овчарку? К моему огромному облегчению, когда я привел ее в таможню, началось настоящее шоу. Аза была подхалимкой невероятной. Сначала она была привязана за батарею в моем кабинете. Стали приходить визитеры, особенно женщины из бухгалтерии, и читать мне нотации насчет того, что я мучаю собаку, привязав ее. Видите ли, бедная Азочка страдает на привязи. Она наркотики в страну не пропускает , а хозяин над ней издевается. Стоило мне только отлучиться из кабинета, как обязательно кто-нибудь забежит и поводок отстегнет от ошейника. Ходишь и ищешь ее по всему большому зданию таможни, по всем 4-м этажам.
Особенно она любила прятаться от меня в отделе кадров, в валютном отделе и в бухгалтерии. Там почти одни женщины работали. У женщин всегда есть пирожки и пирожные. Доходило до того, что ее женщины от меня прятали сами. Кавказскую овчарку. Она стала любимицей всей таможни буквально за несколько дней.
Такой же эффект был при работе в зале таможенного оформления пассажиров. Никакой отрицательной реакции. Нет, были, конечно, редкие протесты со стороны особо раздражительных, что кавказская овчарка по залу гуляет без поводка и может покусать кого-нибудь. Но в ответ им сами граждане, пересекающие таможенную границу, отвечали, что их стоит покусать за склочность.
После первых дней работы доброжелатели настучали в ДВОТ, главному кинологу, что я притащил кавказца, а кавказец-то у меня ничего и не ищет. Просто шляется среди людей и жрет колбасу с рук.
В принципе, в 1999 году на российско-китайской границе уже и искать особо нечего было. Отечественные наркоманы уже перешли с эфедрина на героин. А героин шел не из Китая. А из других мест. Да и в самом Китае контроль за наркотой усиливался. Годы дикого НЭПа там проходили.
Таможенное начальство стало меня проверять. Приезжали, делали закладки с эфедрином в разных местах. Аза без всякой команды их находила. Сам процесс нахождения выглядел необычно. Кавказцы – достаточно ленивые собаки. Лишних движений предпочитают не делать. Аза не носилась, обнюхивая местность, а просто лениво, вразвалку шла сразу к месту закладки. Слегка там царапала лапой и садилась на хвост, ожидая, когда я ей дам за это печенье. Печенье у нее котировалось наравне с мясом.
Натаскивалась на эфедрин, но искала вообще все таблетки, как и Ганс. Проработать мне с ней пришлось недели четыре всего. За две недели – 2 обнаружения сильнодействующих веществ. Одно – мазиндол. Второе – полкило эфедрина. Таких результатов за четыре недели работы не давал и не дает ни один кинолог.
Дальше начались перемены в моей службе. Правоохранение таможни переходило под погоны. Старые отделы по борьбе с контрабандой наркотиков и по борьбе с таможенными правонарушениями были ликвидированы. Создавались оперативно-розыскные отделы. Весь старый состав, бывшие менты, грушники, уволились. Потому что переход под погоны грозил им потерей военной пенсии (они все пенсионерами были). Пришли в ОРО молодые ребята по протекции зама по кадрам. У них началась своя кухня. Из ОБКН остались мы с Леной Феоктистовой. Мы еще пенсионерами не были. У Лены муж был сотрудником ФСБ, поэтому ее сократить не решились сразу. У меня блата не было. Меня вывели за штат.
Кинолог в ОРО был не нужен. Но я и в ОБКН кинологом не был. Я был старшим инспектором. Собака – в нагрузку. Меня должны были и так зачислить в штат ОРО. Автоматом.
Но если есть возможность кого-то сократить и взять на его место блатного… Очень некрасивая тогда ситуация была. Я особенно сильно не беспокоился, начальник таможенного поста «Сосновая падь» давно уговаривал меня бросить это правоохранение к чертовой матери и пойти к нему в оформление. Но выглядела ситуация оскорбительно.
Действовали на нервы разговоры в моем присутствии о том. что оперативно-розыскная деятельность – штука серьезная, поэтому нечего в ней делать собачнику с ветеринарным образованием. Демонстративно такие разговоры велись в моем присутствии. Особенно старалась заместитель начальника таможни по экономике.
Самое смешное, если мое ветеринарное образование не подходило для ОРД, то каким боком оно подходило у выпускников военного училища и пединститута?!
Ладно. Я согласился, что меня нужно сократить, как только истечет срок нахождения за штатом. И занялся только собакой. Остальное всё, что добровольно на себя взвалил, я перестал делать. А делал я половину всей переписки, отчетов и делопроизводства вновь сформированного отдела. Вторую половину делала Лена Феоктистова.
Через пару недель у начальника отдела начались неприятности. Лена Феоктистова заявила, что она тоже оперативник в штате (она вообще была классным оперативником, на пенсию ушла полковником, женщины тоже могут быть оперативниками), а не делопроизводитель, поэтому то, что она делала, она и будет делать, а часть Балаева пусть берет кто-то другой. Пробовали взять. Косяки в отчетах, информационные справки в идиотском исполнении, переписка в анекдотическом виде, масса претензий со стороны отдела документационного обеспечения… Блатным вообще тяжело, если на них никто не пашет.
В результате я был зачислен в штат ОРО в должности старшего оперуполномоченного. Присвоили мне звание лейтенанта. В 35 лет я снова стал лейтенантом.
Потом стал оперуполномоченным по особо важным делам, потом – старшим оперуполномоченным по особо важным делам, начальником оперативно-розыскного отдела, заместителем начальника таможни по правоохранительной деятельности.
А та заместитель начальника таможни, которая считала, что ветеринар не может быть оперативником, у меня попала. Нет, я не из чувства личной неприязни возбудил уголовное дело в отношении ее мужа, организовавшего преступную группу с целью контрабанды леса. Просто мне «лесную тему» дали в обязанности. А жена пыталась мужа прикрыть, влетела у меня так, что из таможенных органов вылетела, как пробка.
Вот так вот. Завтра покажу фото моего нынешнего кавказца, Шамиля.