?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
p_balaev

Легендарная спецоперация. Часть 1.

2001 год. Лето.
Сижу в кабинете, регистрирую кучу оперских справок. Как идиот. Исполняю обязанности первого заместителя начальника Гродековской таможни по правоохранительной деятельности (первый заместитель- Серега Тюпин исполняет эти обязанности в Уссурийской таможне), заодно еще начальником оперативно-розыскного отдела являюсь и веду в отделе секретное делопроизводство. Идиот конкретный. Так пахать, как я, мог только идиот, как я сейчас понимаю. Но была такая идея: максимально разгрузить оперов от всякой отчетности и всякого делопроизводства, что бы они больше по полям бегали, набирались опыта и наращивали результат. Вообще-то идея была правильная, и результат нужный был получен. Правда, с женой едва не развелся из-за работы целых два раза.
Но это отступление. А в тот ясный летний день под ухом: Дзынь! Телефон!
- Бля! – это про себя, но вслух. Потому что секретное делопроизводство спешки и отвлекающих моментов не терпит, а я им как раз и занимался, когда справки регистрировал, отсюда – нервная реакция на телефонный звонок. Тем более, что на телефон начальника оперативно-розыскного отдела не поступают звонки от желающих сказать что-нибудь приятное. Одна задница: либо агент нетерпеливо ждет на встречу, либо в зоне ответственности таможни какое-нибудь западло произошло, или начальство сейчас через орган слуха тебя анально изнасилует…
- Петр Григорьевич? Добрый день! Это Винокуров Александр Алексеевич беспокоит. Не отвлекаю?
- Здравствуйте, Александр Алексеевич! Слушаю Вас.
Конечно, он меня отвлекал. Но Винокуров был начальником отдела УФСБ по Приморскому краю в Пограничном районе. Тем более, что и я, и мои опера знали, что его отдел нас активно разрабатывал с подачи службы собственной безопасности таможни, откровенно над этим прикалывались и используя наши негласные оперативные возможности сами набрасывали чекистам «компру» о самих себе. Они ловили брызги от этого дерьма, которое летело на их вентиляторную разработку и злились еще больше, работали еще активнее, а на вентилятор мы бросали все более вонючие штуки.
ФСБэшные черти просто не могли додуматься до одной принципиальной вещи. После развала КГБ в 90-е, в таможню на Дальнем Востоке из конторы ушли самые асы. И теперь майор Винокуров противостоял ученикам полковников Мурашко, Мещерякова и Самбурова, для которых Винокуров был молокососом…
- Петр Григорьевич, у Вас не найдется сотрудника, который может досмотреть тепловоз?
Оба-на! Вот этого я ожидал давно. Деятели, вообразившие себя специалистами в оперативной деятельности мирового уровня, рано или поздно должны были вляпаться в таможенную специфику по уши, но только в не совсем приятно пахнущую субстанцию. На каждом совещании, а потом и в коридорах я им говорил и говорил (тем более, что и генерал Мурашко мне это «ненавязчиво» советовал): ребята, давайте жить дружно, а то недалеко и до беды, границу охранять надо дружно!
- Конечно, найдётся, Александр Алексеевич, сейчас свяжусь с досмотровиками, узнаю, кто там на месте.
- Нет-нет, прошу Вас им не звонить, нужен оперативник с допуском.
Вот же деликатный! Знал же, что у меня опером пашет бывший контрразведчик Сергей Валерьевич Решетнев, железнодорожник по образованию, который локомотив может по винтику разобрать. Он, Винокуров, думал, что я его пошлю в задницу, скажу, что нет такого? Или просто из деликатности? Но ведь у нас одна Родина, и дело одно! И не дебил же я «старших братьев» послать на хер.
- Решетнев есть. На месте. Куда его отправить?
- А я машину сейчас пришлю. Минут через десять.
- Лады. Будем ждать.
-Валерьич! – это уже не в телефон. Это в гулкое пространство кабинета, в котором сидел за столом оперуполномоченный по особо важным делам Сергей Валерьевич Решетнев и кропал очередной документ о коварных контрабандистах.
-А! – абсолютно «по-военному» откликнулся бывший майор контрразведки Решетнев.
- Х..- на! Чекисты звонили, сейчас паровоз досматривать поедешь.
- А отсосать им не надо?
- На твоё усмотрение. Можешь и отсосать, только не проглатывай, а то обсерешься…
- Да по морде им концом! Что-то намутили, а теперь опять мы разгребать будем (здесь он прав, конечно, был)! Пусть берут свою любимую девочку Трубникова (начальник службы собственной безопасности таможни) и смотрят хоть тепловоз, хоть китайцу в жопу.
Вообще-то Валерьевич был прав. В темную, как досмотровика, использовать опера не вполне корректно. Это говнецом попахивало. Если эти черти из ФСБ проводили оперативное мероприятии в зоне ответственности таможни и связанное с перемещением товаров и лиц через таможенную границу, то надо было заранее все согласовать. Но хрен его знает , может – форс мажор?!
А раз так, то на следующие слова:
- Слышь, Валерьич, ты того, не умничай (в оригинале несколько по другому это звучало) , ноги в руки и на выход… - я имел полное право. И после «озарения» сообразил:
_- Валерьич, меня подождите, я тоже поеду!
Озарение должно было в мою дубовую голову прийти обязательно, потому что одного Валерьича посылать в чекистскую свору было абсолютно неразумно. Он, и другие мои опера уже были так накалены «взаимодействием» со «старшими братьями», что время от времени срывались на пацанячье «а по еб…у!» . Обращение же за помощью со стороны самого подполковника Винокурова свидетельствовало о том, что попали чекисты куда-то круто.
Что характерно, с замом Винокурова, Понкратовым Виктором Ивановичем, мы, можно сказать, были друзьями. Но поступающая о моей причастности к противоправной деятельности информация от ОСБ ставила Виктора Ивановича в неловкое положение. Поэтому наша дружба ограничивалась подмигиваниями при встречах. Ситуация была неловкая, но не я её начал выстраивать. Подозревать в чем-то меня и моих сотрудников могли только либо идиоты, либо перекупленные гниды (потом об этом будет конкретнее).
Винокуров прислал машину в сопровождении самого молодого опера их отдела, маршальского однофамильца Игоря Огаркова. Игорь, когда я сел в машину, просто спросил:
- Петр Григорьевич, Вы тоже с нами?
- С Вами, с вами! Начальнику Игорь позвони, скажи, что либо со мной Решетнев будет, либо нас вообще нигде рядом с вами не будет.
- А мне не говорили, что только Валерьича нужно взять, - Игорь был еще тем раздолбаем и почему-то рожа у него была, как у пластилинового смеющегося клоуна.
-Что там у вас, Игорь? – я попробовал хоть предварительные справки навести.
- Там пипец! Полный! Увидите сами, Петр Григорьевич, - молодой чекист откровенно заржал.
Уже совсем интересно! Пипец- так пипец, приедем- будем посмотреть.
По грунтовкам проехали железнодорожную станцию «Гродеково», станцию «Сосновая падь» и прикатили на станцию «Россыпная», последнюю перед российско-китайской границей.
То, что был пипец – было видно сразу.
Стоял поезд с кругляком (нераспиленный лес), оцепленный СОБРом ФСБ, бойцов 50, не меньше. На штабеле шпал недалеко от локомотива сидело несколько знакомых конторских оперов из отдела в пос.Пограничном. Нервно расхаживал, явно матерясь про себя, какой-то представительный хрен в гражданском костюме, прям вылитый полковник. Еще одно тощее и нервное создание примерно лет 30, тоже в гражданском костюме, говорило греющим жопами шпалы операм очень обидные слова, которые лучше не писать.
Среди прилипших задницами к шпалам был капитан ФСБ Александр Анатольевич Бойко, в оперативном обслуживании которого была Гродековская таможня. Вид у него был, если точно выражаться, задроченный. Явно – у человека охрененное горе. И тощий большую часть обидных слов говорил именно в его адрес.
- Григорьич! Валерьич! - радость Саши Бойко была неописуемой, когда он увидел нас, «коррумпированных» таможенников, которым уже больше года пытался свернуть кровь: Только на вас надежда!
- Что надо-то, Анатольевич?
- Два баула в тепловозе найти!
- Всего-то? Больше некому что ли?
Пейзаж с оцепленным поездом дополняла фигура придурка – начальника ОСБ таможни Владимира Владимировича Трубникова, который скакал по штабелям бревен, загруженных в полувагоны.
- Вон же Трубников есть. Он что, досмотреть не может? – спросил я у Бойко.
- Да мы искали, не нашли. Специалист нужен.
Честно говоря, хотелось сразу этого «куратора» послать в баню. Вызвать таможенного опера досмотреть тепловоз- это уже верх цинизма. То же мне, нашли шмональщиков…
- Баулы-то большие?
- Да примерно метр на полметра. Стандартные.
Ладно, залезли мы с Сергеем Валерьевичем в локомотив. Посмотрели. А чего там смотреть? В вентиляции пусто. И всё – больше хрен куда такого размера баулы засунешь. Можно в картер двигателя - но вроде все гайки без признаков недавнего откручивания, да и туда контрабандный груз запихивать – это фантастично. Хватило нам минут 5, что бы осмотреть, из тепловоза выйти и сказать: а нееее-ту ничего!
- Придётся сожрать погоны, - Саша Бойко был совсем немного огорчен.
- Что в баулах-то было? – меня же всё таки интересовало, зачем полроты СОБРа притащили?
- Да п…ц! Боеприпасы секретные!
Ни х… себе!!! Вот это попандос! Картина стала ясной. Кристально ясной. Наши «старшие братья» вели разработку какой-то группы, которая планировала вывезти в Китай секретные боеприпасы. Очевидно, что довели курьера до ст.Гродеково, там боеприпасы контрабандисты загрузили в тепловоз. А взять планировали с поличным локомотивную бригаду уже за зоной таможенного контроля, на ст. «Россыпной», что бы факт контрабанды был состоявшимся (есть такая юридическая тонкость – пока зону таможенного контроля товары и предметы не пересекли – контрабанды нет). Но когда тормознули поезд и начали его шмонать – боеприпасов не нашли.
-Анатольич, а тема твоя была?
-Моя, - очень и очень грустно ответил «куратор» таможни.
Это было ЧП грандиозных масштабов. Бойко зря надеялся, что съедением погонов он загладит вину перед Родиной. Скушать ему предстояло много чего. Но сначала во всех физиологических отверстиях его несчастного организма без применения анестезирующих веществ мастера воспитания личного состава нарезали бы мелкую и глубокую резьбу, а потом ее зверски сорвали…
- Во они лоханулись! – Сергей Валерьевич достал сигарету и со злорадным наслаждением закурил, когда мы отошли в сторонку, чтобы не слушать очень громкие оскорбительные слова, которые человек, похожий на полковника, начал говорить в адрес окружающей его публики.
Н-да. Просрать секретные боеприпасы в ходе спецоперации – ждите посланцев Москвы теперь, братья по разуму. Вас проверят снизу до верху и слева направо. Как вы нас когда-то проверяли с «секреткой». Только вы обломились. А москвичи никогда не обламываются. Стоимость командировочных там обломов не допускает…
Мы с Валерьевичем пошли в тенёк, сели на лавочку у маленького станционного домика и со злорадным наслаждением наблюдали процесс подготовки к суициду…
- Вот дебилы! Они что, без оперативного сопровождения тепловоз оставили?- Валерьич сделал единственно верный вывод: Получается, что от Гродеково до «Россыпной» наблюдения не было?
- Да конечно. Понятно же, что груз скинули где-то по дороге. То ли испугались чего-то, то ли еще что… Скорее всего конторские засветились, - у меня тоже эта ситуация вызывала интерес.
- Теперь пусть 20 км путей с прилегающей территорией прочесывают. Двое суток, как минимум, им будет чем заняться.
- Ага. Так эти сумки и будут лежать, их ждать. Если те, кто отправлял контрабас, уже их не подхватили в точке сброса…
- Григорьич, я вообще не догоняю! Ты нас дрочишь, что мы Сашу Бойко посылаем постоянно в баню мыться - сам посмотри, какое с ними взаимодействие?! Довели товар до самой границы и просто просрали. Наверно месяца три работали и обгадились на элементарном.
- Теперь у них один выход – трясти локомотивную бригаду.
- А смысл? Машинисты сейчас сами себе статью повесят? Если только иголки под ногти… И то – вряд ли. Всё. Боеприпасы может еще найдут, а уголовка плакала. Дела нет.
- Что-то меня, Валерьич, знаешь, настораживает. Какое-то чувство невнятное.
- Да еще бы! Сейчас начнутся поиски стрелочников. Как обычно, стрелки - на таможню. Будем отписываться неделю по этому «взаимодействию». Найдут до чего докопаться.
- Подожди, - я прервал его: Мы приехали, в тепловоз залезли – вспомни рожу машиниста, когда с ним смотрели локомотив. По-моему, он нас испугался конкретно. Его трясло так, что чуть не зубами лязгал.
- Думаешь, что-то всё-таки есть? Там же такой объем некуда запихать.
-Да может, не только эти баулы тащат.
- Александр Анатольевич, - я позвал капитана Бойко: Можно Вас на минутку?
- Что? – откликнулся тот со своего насеста на шпалах.
-Да подойди. Переговорить надо.
-Да, Григорьич, что хотел? - вид у него, у Бойко, конечно был, если деликатно выражаться, немного унылый, когда он подошел к нам с Решетневым.
- Анатольевич, дай нам с бригадой локомотивной поработать, - попросил я.
- Да бесполезно. Мы уже трясли. Спасибо, Григорьич. Сворачиваемся уже.
- Анатольевич, не я тебя звал, ты нас сюда с Винокуровым выдернул. Влипли вы конкретно. Вместо того, что бы со мной план отработать по сопровождению поезда – я бы просто внагляк к ним подсел на Гродеково и ехал бы сюда, хрен бы при мне они что скинули, а они товар скинули по пути, - вы решили славой ни с кем не делится. Как у меня что интересное, бля, так вы лезете – «реализовано во взаимодействии». Как у самих – так… Шансов уже у вас самим нет это дело вытащить. Поэтому не надо здесь бурогозить: машинистов в тепловоз, лишних убрать, мы с Решетневым идем работать. Может, что и получится.
- Пошли, Валерьевич, - я направился к локомотиву: Работаем таможенный контроль с самого начала и смотрим на реакцию машинистов. Внимательно только.
Уже в кабине тепловоза стало видно, что машинист и его помощник, как только оказались наедине со мной и Решетневым, просто побелели. Они были не первые клиенты из числа локомотивных бригад, которые после общения с нами бегали с повестками по следователям.
- Граждане, пересекающие таможенную границу, я начальник оперативно-розыскного отдела Гродековской таможни Балаев Петр Григорьевич. Вот моё удостоверение.
-Мы Вас знаем, - подал голос машинист.
-Меня меньше всего волнует, кто меня знает или не знает. Слушайте внимательно. Это, - я показал на Валерьевича: оперуполномоченный по особо важным делам оперативно-розыскного отдела Гродековской таможни Решетнев Сергей Валерьевич. Уведомляем вас о том, что в отношении вас сейчас будет проведен таможенный контроль. Имеете ли при себе либо в транспортном средстве, с которым пересекаете таможенную границу, запрещенные к вывозу предметы, наркотические средства, сильнодействующие и психотропные вещества, товары и валюту, подлежащие обязательному декларированию?
- Нет, ничего нет, - ответил машинист, хмурый мужик лет 40.
- Вы? – спросил я у его помощника.
- Нет, - тот вообще был еще зеленым почти пацаном.
- Хорошо. Пожалуйста, предъявите ручную кладь, если она у вас имеется, к досмотру.
Они выставили на приборную панель тепловоза свои дорожные сумки.
- Выложите из Вашей сумки вещи, - попросил я машиниста.
Тот вытряхнул всякие банки-склянки, сменную одежду. И на панель шлепнулся зашитый в ткань и сверху запаянный в полиэтилен пакет, размером по формату бумаги А-4 и толщиной сантиметров пять.
- Что в пакете?
- Документация на тепловоз, - явно трясущимися губами, заикаясь выдавил из себя машинист.
Что-то новенькое. Я как-то не встречал еще такой способ перевозки формуляров, обычно они замасленные в бардачке валяются. Но на всякий случай уточнил у Решетнева, он в прошлой жизни работал на локомотивах:
- Валерьич, в таком виде возят тепловозную документацию?
-Да ну на х…!
- Что в пакете?- вопрос его владельцу.
- Не знаа-ааюю!
Уже совсем весело.
- Сергей Валерьевич, крикните на улицу, пусть двух понятых сюда притаранят.
Валерьевич открыл дверь кабины и заорал:
- Граждане чекисты, двух понятых дайте сюда!
Вся отдыхающая на шпалах мафия аж подлетела с криками: «А! Что там? Нашли?»
- Бля! Да не лезьте вы, успокойтесь, - Решетнев решительно пресек попытки «братьев» проникнуть в кабину: Понятых – и всё. Остальным – ждать!
В присутствии понятых я надорвал угол пакета… Внутри ксероксная бумага, и – угловой штамп «Секретно». Тушите свет! Приплыли!...

Разорвал еще немного. Дальше – не для обнародования. Дальше - попандос полный! Целая пачка секретных документов!
Показал понятым только штамп «Секретно» и отпустил их. Помощник машиниста явно ничего не понимал, а вот его старший товарищ начинал уходить в нирвану, заметно было, что настроение у человека немного испортилось. Клиента надо было дожимать немедля, пока он тепленький.
- Ну что, Сергей Валерьевич, вот и встретились мы с живым шпионом, - начал я вкрадчивым голосом, обращаясь к своему подчиненному : Полюбуйтесь – Джеймс Бонд из Манзовки.
-Кто шпион? – подал голос пока еще не окончательно улетевший в астрал «виновник торжества»
И резкий переход на крик:
- Паровоз – шпион! Еб… …. …. ….! Ты вообще …! Тебе еще раз штамп показать, сука! Ты думал, с тобой в дурочку здесь играют? Урод … … …! Сколько лет теперь сидеть будешь – подсказать? Ты, сука, с поличным взят! При попытке секретные документы в Китай вывезти! Тебе – п…! Всё! Твоя жизнь завершена! Пожизненно теперь! Как минимум!
- Я-яя, яя-яя не заа. Не знаа—аалл! – это тело еще и лепетать что-то пыталось.
-Теперь уже насрать, что ты знал или не знал! Всё. Тебя с поличным взяли! Тебе понятно это? Понятно, блядь, спрашиваю тебя?
- Да-аа.
-Теперь смотри, придурок! Если кто-то еще успеет те баулы, которые ты скинул найти раньше нас, и уволокет их – то я наверно тебя до камеры не доведу! Я тебя шлёпну при попытке к бегству! Сам, сука, шлёпну. Потому как ты подозреваешься, дебил, в совершении особо опасного преступления! Тебе живым убежать нельзя дать! Шпионов стреляют при попытке к бегству!
-Я не шпион.
- Твою мать! Смотри сюда! На штамп смотри! «Секретно»! Кто передает иностранцам секретные документы? Ты куда их вёз? В Манзовку? Или в Китай всё-таки? Что в баулах? - быстро говори! Быстро – время на секунды пошло!
- От ракет самолетных ерунда какая-то.
- Ох…!!! Где они? Ну?
-Скинули, у нас пожар был на тепловозе. Скинули. Километра два отсюда.
- Бегом туда! Бегом! Пока они на месте – у тебя еще шанс есть! Бегом! Понятно тебе?
-Понял я. Понял. Они там еще! Покажу!
- Валерьич, давай его к чекистам и пусть рысью все туда! - я передал этого кулика Решетневу.
Вылез из тепловоза. Три минуты крика, а состояние такое, как будто в одиночку вагон с углем разгрузил.
- Смотреть пойдем, что там найдут? – спросил Решетнев у меня.
- А оно тебе надо?
- Да на хер не надо. Только по шпалам таскаться. Блин, Григорьич, конторские даже сумки вытряхнуть не догадались? Или что это было?
- Честно? Я до сих пор понять ничего не могу. Я вообще не рассчитывал, что в сумках что-то найдем. Думал – уже досмотрели. Я просто хотел на реакцию посмотреть: может всё таки не сбросили, и где-то в тепловозе всё таки. Я не рассчитывал на это. Это – уже «высший пилотаж»! Знать, что контрабас тянут, и ручную кладь не проверить – это «высший пилотаж»!...

- Петр Григорьевич, Вас сейчас назад, в таможню, отвезти, - подошел Игорь Огарков.
-Что, Валерьевич, поедем? Вроде делать больше нечего здесь, - спросил я у Решетнева.
- Да черт его знает? Может дождемся, пока притащут эти сумки?
-Да они два часа ходить будут! А мне на завтра еще почту с отчетами к отправке подготовить. Без завтрака, обеда и опять до 10 вечера на работе. Гастрит уже задолбал.
- Да давай подождём, Григорьич. Хер их знает, в каком месте они опять обделаются? Жалко будет.
Уехали мы только через два часа, уже к вечеру. И благодаря Сергею Валерьевичу Решетневу, который уломал меня дождаться результатов поиска баулов с боеприпасами, избежали мы очень и очень серьезных неприятностей. Я до сих пор уверен, что меня просто сожрали бы живьем до окончания всех разборок. В благодарность, так сказать, за содействие: почти дохлое дело спасли и еще секретным документам не дали в Китай уехать (локомотивную бригаду, и поезд грузовой тоже, оснований то не было задерживать – не нашли же ничего при них «старшие братья»!) . Об этом во второй части этого рассказа.

Buy for 100 tokens
***
...

  • 1
Прикольный рассказ))

Спасибо. На самом деле это пока только один из самых зауряднейших случаев из моей практики.

Зная сомнительную личность Балаева, вызывает интерес : кому писанину заказывал этот не особо удачливый крышеватель мелких "конрабасистов"

Да только у меня ни одно знакомого Ивана Верхового не было.

Скажите пожалуйста, а продолжение уже было только без тега или ещё будет?

Не будет. Там без раскрытия сведений, составляющихгос.тайну, получается какая-то невнятица. А в тюрьму пока не хочу.

Жаль конечно, рассказ весьма заинтриговал. А художественное произведение по мотивам вашей профессиональной деятельности вы случайно не планируете?

По той же причине - нет.

  • 1