?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
p_balaev

Будет первая книга о российской таможне. Люди и события реальные. Отрывок.

26 февраля 2013 года. ВОПРОС ПРИНЦИПИАЛЬНОГО РАСХОЖДЕНИЯ.

Ко мне в кабинет зашла Оля, секретарь исполняющего обязанности начальника Центральной оперативной таможни Сергея Владимировича Жукова, явно чем-то встревоженная.
-Петр Григорьевич, Вас Жуков вызывает. У него кадровик.
Всё было понятно. Моя служба в таможенных органах заканчивалась. Политическая линия Руководителя Федеральной Таможенной Службы на устранение из органов командированных и бывших чекистов, тех, кто находился под их влиянием, должна была доведена до конца. Я находился «под влиянием». У Жукова была проблема – за меня ходатайствовал начальник Центрального Таможенного Управления С.Н.Прусов. Обойти это ходатайство – значит, нажить себе проблемы со стороны свояка Руководителя ФТС. Оставить в качестве заместителя человека, который «ходит в обнимку» с ФСБэшниками – тоже ничего хорошего.
Всё зависело от моего решения. Или я даю клятву верности и.о.начальника ЦОТ, вопрос с назначением которого на должность начальника уже А.Ю.Бельяниновым решен, или ухожу, как говориться, в народное хозяйство.
Жуков возможность произнести клятву мне предоставил. За три дня до этого он побеседовал со мной. Изложил свою позицию:
- Разговаривал я с Прусовым Сергеем Николаевичем, Петр Григорьевич, он отозвался о Вас с положительной стороны, согласовал продление контракта Вам. Так что, будем работать.
-Работать я готов, Сергей Владимирович.
-Моя позиция такая – мне не нужны интриги, мне нужна работа и результат. Конечно, в таможне будут кадровые изменения, придут сюда два моих друга, один на должность первого зама, второй заместителем. Людей этих я давно знаю, им верю. Оба профессионалы.
«Вот ты деятель!- я до сих пор не могу понять, как мне удалось сразу не засмеяться: Профессионалы. Как ты, что ли? Из ОМОНовцев – в начальники оперативной таможни! Агента живого видел хотя бы, профессионал? Такие же придут?»
-Обязанности между замами я перераспределю, - продолжал Жуков: Первому- организационные вопросы. Моему товарищу, который замом придёт – экономический блок - отдел по борьбе с экономическими правонарушениями. Вам, Петр Григорьевич, отдел по борьбе с особо опасными видами контрабанды, наркоманы, дознание и расследование.
- Сергей Владимирович, то, что Вы планируете – грубейшее нарушение Приказа об организации оперативно-розыскной деятельности, - я откинулся на спинку стула, улыбаясь откровенно издевательски: Я здесь бился полгода за наведение порядка в этом вопросе, а Вы нарушения еще и усугубляете.
«Во черт ты хитро… (продолжение слова – непечатное)! На меня, значит, ты с друганами своими «профессиональными» свалишь всю работу, фактически. А себе оставили поляну – ОБЭТП (отдел по борьбе с экономическими таможенными правонарушениями)! Даже не маскируешься, открытым текстом почти доводишь, что пришел сюда на лужайке капусту зеленую кушать».
-Ничего страшного, я согласую в ГУБК (Главное управление по борьбе с контрабандой) такое распределение. Я его вижу только в таком плане.
-Если согласуете, то вопросов нет, - ответил я.
«Придурок ты профессиональный. Сначала ведомственный нормативный акт, зарегистрированный в Минюсте, измени. И с прокурором согласуй, чтобы он тебя за нарушение Закона не грыз».
- Следующий вопрос, Петр Григорьевич: какие у Вас отношения с «кураторами», с ФСБ?
-Хорошие, рабочие отношения. Я всегда взаимодействие с ФСБ ставил в основу работы.
-Здесь, надо сказать, мы с Вами расходимся принципиально, - и.о.начальника передернуло.
«Так понятно- тебя сюда и привели, что бы расходиться принципиально в этом»…

17 июня 2002 года. ПОЕЗД В ОГНЕ.

Сижу в кабинете, регистрирую кучу оперских справок. Как идиот. Исполняю обязанности первого заместителя начальника Гродековской таможни по правоохранительной деятельности (первый заместитель- Серега Тюпин исполняет эти обязанности в Уссурийской таможне), заодно еще начальником оперативно-розыскного отдела являюсь и веду в отделе секретное делопроизводство. Идиот конкретный. Так пахать, как я, мог только идиот, как я сейчас понимаю. Но была такая идея: максимально разгрузить оперов от всякой отчетности и всякого делопроизводства, что бы они больше по полям бегали, набирались опыта и наращивали результат. Вообще-то идея была правильная, и результат нужный был получен. Правда, с женой едва не развелся из-за работы целых два раза.
Но это отступление. А в тот ясный летний день под ухом: Дзынь! Телефон!
- Бля! – это про себя, но вслух. Потому что секретное делопроизводство спешки и отвлекающих моментов не терпит, а я им как раз и занимался, когда справки регистрировал, отсюда – нервная реакция на телефонный звонок. Тем более, что на телефон начальника оперативно-розыскного отдела не поступают звонки от желающих сказать что-нибудь приятное. Одна задница: либо агент нетерпеливо ждет на встречу, либо в зоне ответственности таможни какое-нибудь западло произошло, или начальство сейчас через орган слуха тебя анально изнасилует…
- Петр Григорьевич? Добрый день! Это Винокуров Александр Алексеевич беспокоит. Не отвлекаю?
- Здравствуйте, Александр Алексеевич! Слушаю Вас.
Конечно, он меня отвлекал. Но Винокуров был начальником отдела УФСБ по Приморскому краю в Пограничном районе. Тем более, что и я, и мои опера знали, что его отдел нас активно разрабатывал с подачи службы собственной безопасности таможни, откровенно над этим прикалывались и, используя наши негласные оперативные возможности, сами набрасывали чекистам «компру» о самих себе. Они ловили брызги от этого дерьма, которое летело на их вентиляторную разработку и злились еще больше, работали еще активнее, а на вентилятор мы бросали все более вонючие штуки.
- Петр Григорьевич, у Вас не найдется сотрудника, который может досмотреть тепловоз?
Оба-на! Вот этого я ожидал давно. Деятели, вообразившие себя суперспециалистами в оперативной деятельности, рано или поздно должны были вляпаться в таможенную специфику по уши, при том еще - в не совсем приятно пахнущую субстанцию. На каждом совместном совещании, а потом и в коридорах, я им говорил и говорил (тем более, что и генерал Мурашко, начальник Дальневосточной оперативной таможни, мне это «ненавязчиво» советовал): ребята, давайте жить дружно! А то недалеко и до беды, границу охранять надо дружно!
- Конечно, найдётся, Александр Алексеевич, сейчас свяжусь с досмотровиками, узнаю, кто там на месте.
- Нет-нет, прошу Вас им не звонить, нужен оперативник с допуском.
Вот же деликатный! Знал же, что у меня опером пашет бывший контрразведчик Сергей Валерьевич Решетнев, железнодорожник по образованию, который локомотив может по винтику разобрать. Он, Винокуров, думал, что я его пошлю в задницу, скажу, что нет такого? Или просто из деликатности?
- Решетнев есть. На месте. Куда его отправить?
- А я машину сейчас пришлю. Минут через десять.
- Лады. Будем ждать.
-Валерьич! – это уже не в телефон. Это в гулкое пространство кабинета, в котором сидел за столом оперуполномоченный по особо важным делам Сергей Валерьевич Решетнев и кропал очередной документ о коварных контрабандистах.
-А! – абсолютно «по-военному» откликнулся бывший майор контрразведки Решетнев.
- Х..- на! Чекисты звонили, сейчас паровоз досматривать поедешь.
- А минет им не надо сделать?
- На твоё усмотрение. Только не проглатывай,
- Да по морде им концом! Что-то намутили, а теперь опять мы разгребать будем (здесь он прав, конечно, был)! Пусть берут свою любимую девочку Трубникова (начальник отдела собственной безопасности таможни) и смотрят хоть тепловоз, хоть китайцу в жопу.
Вообще-то Валерьевич был прав. В темную, как досмотровика, использовать опера не вполне корректно. Это говнецом попахивало. Если эти черти из ФСБ проводили оперативное мероприятие в зоне ответственности таможни и связанное с перемещением товаров и лиц через таможенную границу, то надо было заранее все согласовать. Но хрен его знает, может – форс мажор?!
А раз так, то на следующие слова:
- Слышь, Валерьич, ты того, не умничай, ноги в руки и на выход… - я имел полное право. И после «озарения» сообразил:
_- Валерьич, меня подождите, я тоже поеду!
Озарение должно было в мою дубовую голову прийти обязательно, потому что одного Валерьича посылать в чекистскую свору было абсолютно неразумно. Он, и другие мои опера уже были так накалены «взаимодействием» со «старшими братьями», что время от времени срывались на пацанячье «а по еб…у!». Обращение же за помощью со стороны самого подполковника Винокурова свидетельствовало о том, что попали чекисты куда-то круто.
Что характерно, с замом Винокурова, Понкратовым Виктором Ивановичем, мы, можно сказать, были друзьями. Но поступающая о моей причастности к противоправной деятельности информация от ОСБ ставила Виктора Ивановича в неловкое положение. Поэтому наша дружба ограничивалась подмигиваниями при встречах. Ситуация была неловкая, но не я её начал выстраивать. Подозревать в чем-то меня и моих сотрудников могли только либо идиоты, либо перекупленные гниды (потом об этом будет конкретнее).
Винокуров прислал машину в сопровождении самого молодого опера их отдела, маршальского однофамильца Игоря Огаркова. Игорь, когда я сел в машину, просто спросил:
- Петр Григорьевич, Вы тоже с нами?
- С Вами, с вами! Начальнику Игорь позвони, скажи, что либо со мной Решетнев будет, либо нас вообще нигде рядом с вами не будет.
- А мне не говорили, что только Валерьича нужно взять, - Игорь был еще тем раздолбаем и почему-то рожа у него была, как у пластилинового смеющегося клоуна.
-Что там у вас, Игорь? – я попробовал хоть предварительные справки навести.
- Там пипец! Полный! Увидите сами, Петр Григорьевич, - молодой чекист откровенно заржал.
Уже совсем интересно! Пипец- так пипец, приедем- будем посмотреть.
По грунтовкам проехали железнодорожную станцию «Гродеково», станцию «Сосновая падь» и прикатили на станцию «Рассыпная», последнюю перед российско-китайской границей.
То, что был пипец – было видно сразу.
Стоял поезд с кругляком (нераспиленный лес), оцепленный СОБРом ФСБ, бойцов 50, не меньше. На штабеле шпал недалеко от локомотива сидело несколько знакомых конторских оперов из отдела в пос.Пограничном. Нервно расхаживал, явно матерясь про себя, какой-то представительный хрен в гражданском костюме, прям вылитый полковник. Еще одно тощее и нервное создание примерно лет 30, тоже в гражданском костюме, говорило греющим жопами шпалы операм очень обидные слова, которые лучше не писать.
Среди прилипших задницами к шпалам был капитан ФСБ Александр Анатольевич Бойко, в оперативном обслуживании которого была Гродековская таможня. Вид у него был, если точно выражаться, задроченный. Явно – у человека охрененное горе. И тощий большую часть обидных слов говорил именно в его адрес.
- Григорьич! Валерьич! - радость Саши Бойко была неописуемой, когда он увидел нас, «коррумпированных» таможенников, которым уже больше года пытался свернуть кровь: Только на вас надежда!
- Что надо-то, Анатольевич?
- Два баула в тепловозе найти!
- Всего-то? Больше некому что ли?
Пейзаж с оцепленным поездом дополняла фигура придурка – начальника ОСБ таможни Владимира Владимировича Трубникова, который скакал по штабелям бревен, загруженных в полувагоны, как дятел по ёлке.
- Вон же Трубников есть. Он что, досмотреть не может? – спросил я у Бойко.
- Да мы искали, не нашли. Специалист нужен.
Честно говоря, хотелось сразу этого «куратора» послать в баню. Вызвать таможенного опера досмотреть тепловоз- это уже верх цинизма. То же мне, нашли шмональщиков…
- Баулы-то большие?
- Да примерно метр на полметра. Стандартные.
Ладно, залезли мы с Сергеем Валерьевичем в локомотив. Посмотрели. А чего там смотреть? В вентиляции пусто. И всё – больше хрен куда такого размера баулы засунешь. Можно в картер двигателя - но вроде все гайки без признаков недавнего откручивания, да и контрабандный груз туда запихивать – это фантастично. Хватило нам минут 5, что бы осмотреть, из тепловоза выйти и сказать: а нееее-ту ничего!
- Придётся сожрать погоны, - Саша Бойко был совсем немного огорчен.
- Что в баулах-то было? – меня же всё таки интересовало, зачем полроты СОБРа притащили?
- Да п…ц! Боеприпасы секретные!
Ни х… себе!!! Вот это попандос! Картина стала ясной. Кристально ясной. Наши «старшие братья» вели разработку какой-то группы, которая планировала вывезти в Китай секретные боеприпасы. Очевидно, что довели курьера до ст.Гродеково, там боеприпасы контрабандисты загрузили в тепловоз. А взять планировали с поличным локомотивную бригаду уже за зоной таможенного контроля, на ст. «Россыпной», что бы факт контрабанды был состоявшимся (есть такая юридическая тонкость – пока зону таможенного контроля товары и предметы не пересекли – контрабанды нет). Но когда тормознули поезд и начали его шмонать – боеприпасов не нашли.
-Анатольич, а тема твоя была?
-Моя, - очень и очень грустно ответил «куратор» таможни.
Это было ЧП грандиозных масштабов. Бойко зря надеялся, что съедением погонов он загладит вину перед Родиной. Скушать ему предстояло много чего. Но сначала во всех физиологических отверстиях его несчастного организма без применения анестезирующих веществ мастера воспитания личного состава нарезали бы глубокую резьбу, а потом ее зверски сорвали…
- Во они лоханулись! – Сергей Валерьевич достал сигарету и со злорадным наслаждением закурил, когда мы отошли в сторонку, чтобы не слушать очень громкие оскорбительные слова, которые человек, похожий на полковника, начал говорить в адрес окружающей его публики.
Н-да. Просрать секретные боеприпасы в ходе спецоперации! – ждите посланцев Москвы теперь, братья по разуму. Вас проверят снизу до верху, слева направо и два раза по диагонали. Как вы нас когда-то проверяли с «секреткой». Только вы обломились. А москвичи никогда не обламываются. Стоимость командировочных там обломов не допускает…
Мы с Валерьевичем пошли в тенёк, сели на лавочку у маленького станционного домика и со злорадным наслаждением наблюдали процесс подготовки к суициду…
- Вот дебилы! Они что, без оперативного сопровождения тепловоз оставили?- Валерьич сделал единственно верный вывод: Получается, что от Гродеково до «Россыпной» наблюдения не было?
- Да конечно. Понятно же, что груз скинули где-то по дороге. То ли испугались чего-то, то ли еще что… Скорее всего конторские засветились, - у меня тоже эта ситуация вызывала интерес.
- Теперь пусть 20 км путей с прилегающей территорией прочесывают. Двое суток, как минимум, им будет чем заняться.
- Ага. Так эти сумки и будут лежать, их ждать. Если те, кто отправлял контрабас, уже их не подхватили в точке сброса…
- Григорьич, я вообще не догоняю! Ты нас дрочишь, что мы Сашу Бойко посылаем постоянно в баню мыться - сам посмотри, какое с ними взаимодействие?! Довели товар до самой границы и просто просрали. Наверно месяца три работали и обгадились на элементарном.
- Теперь у них один выход – трясти локомотивную бригаду.
- А смысл? Машинисты сейчас сами себе статью повесят? Если только иголки под ногти… И то – вряд ли. Всё. Боеприпасы может еще найдут, а уголовка плакала. Дела нет.
- Что-то меня, Валерьич, знаешь, настораживает. Какое-то чувство невнятное.
- Да еще бы! Сейчас начнутся поиски стрелочников. Как обычно, стрелки - на таможню. Будем отписываться неделю по этому «взаимодействию». Найдут до чего докопаться.
- Подожди, - я прервал его: Мы приехали, в тепловоз залезли – вспомни рожу машиниста, когда с ним смотрели локомотив. По-моему, он нас испугался конкретно. Его трясло так, что чуть не зубами лязгал.
- Думаешь, что-то всё-таки есть? Там же такой объем некуда запихать.
-Да может, не только эти баулы тащат.
- Александр Анатольевич, - я позвал капитана Бойко: Можно Вас на минутку?
- Что? – откликнулся тот со своего насеста на шпалах.
-Да подойди. Переговорить надо.
-Да, Григорьич, что хотел? - вид у него, у Бойко, конечно был, если деликатно выражаться, немного унылый, когда он подошел к нам с Решетневым.
- Анатольевич, дай нам с бригадой локомотивной поработать, - попросил я.
- Да бесполезно. Мы уже трясли. Спасибо, Григорьич. Сворачиваемся уже.
- Анатольевич, не я тебя звал, ты нас сюда с Винокуровым выдернул. Влипли вы конкретно. Вместо того, что бы со мной план отработать по сопровождению поезда – я бы просто внагляк к ним подсел на Гродеково и ехал бы сюда, хрен бы при мне они что скинули, а они товар скинули по пути, - вы решили славой ни с кем не делится. Как у меня что интересное, бля, так вы лезете – «реализовано во взаимодействии». Как у самих – так… Шансов уже у вас самим нет это дело вытащить. Поэтому не надо здесь бурогозить: машинистов в тепловоз, лишних убрать, мы с Решетневым идем работать. Может, что и получится.
- Пошли, Валерьевич, - я направился к локомотиву: Работаем таможенный контроль с самого начала и смотрим на реакцию машинистов. Внимательно только.
Уже в кабине тепловоза стало видно, что машинист и его помощник, как только оказались наедине со мной и Решетневым, просто побелели. Они были не первые клиенты из числа локомотивных бригад, которые после общения с нами бегали с повестками по следователям.
- Граждане, пересекающие таможенную границу, я начальник оперативно-розыскного отдела Гродековской таможни Балаев Петр Григорьевич. Вот моё удостоверение.
-Мы Вас знаем, - подал голос машинист.
-Меня меньше всего волнует, кто меня знает или не знает. Слушайте внимательно. Это, - я показал на Валерьевича: оперуполномоченный по особо важным делам оперативно-розыскного отдела Гродековской таможни Решетнев Сергей Валерьевич. Уведомляем вас о том, что в отношении вас сейчас будет проведен таможенный контроль. Имеете ли при себе либо в транспортном средстве, с которым пересекаете таможенную границу, запрещенные к вывозу предметы, наркотические средства, сильнодействующие и психотропные вещества, товары и валюту, подлежащие обязательному декларированию?
- Нет, ничего нет, - ответил машинист, хмурый мужик лет 40.
- Вы? – спросил я у его помощника.
- Нет, - тот вообще был еще зеленым почти пацаном.
- Хорошо. Пожалуйста, предъявите ручную кладь, если она у вас имеется, к досмотру.
Они выставили на приборную панель тепловоза свои дорожные сумки.
- Выложите из Вашей сумки вещи, - попросил я машиниста.
Тот вытряхнул всякие банки-склянки, сменную одежду. И на панель шлепнулся зашитый в ткань и сверху запаянный в полиэтилен пакет, размером по формату бумаги А-4 и толщиной сантиметров пять.
- Что в пакете?
- Документация на тепловоз, - явно трясущимися губами, заикаясь выдавил из себя машинист.
Что-то новенькое. Я как-то не встречал еще такой способ перевозки формуляров, обычно они замасленные в бардачке валяются. Но на всякий случай уточнил у Решетнева, он в прошлой жизни работал на локомотивах:
- Валерьич, в таком виде возят тепловозную документацию?
-Да ну на х…!
- Что в пакете?- вопрос его владельцу.
- Не знаа-ааюю!
Уже совсем весело.
- Сергей Валерьевич, крикните на улицу, пусть двух понятых сюда притаранят.
Валерьевич открыл дверь кабины и заорал:
- Граждане чекисты, двух понятых дайте сюда!
Вся отдыхающая на шпалах мафия аж подлетела с криками: «А! Что там? Нашли?»
- Бля! Да не лезьте вы, успокойтесь, - Решетнев решительно пресек попытки «братьев» проникнуть в кабину: Понятых – и всё. Остальным – ждать!
В присутствии понятых я надорвал угол пакета… Внутри ксероксная бумага, и – угловой штамп «Секретно». Тушите свет! Приплыли!...

Разорвал еще немного. Дальше – не для обнародования. Дальше - попандос полный! Целая пачка секретных документов!
Показал понятым только штамп «Секретно» и отпустил их. Помощник машиниста явно ничего не понимал, а вот его старший товарищ начинал уходить в нирвану, заметно было, что настроение у человека немного испортилось. Клиента надо было дожимать немедля, пока он тепленький.
- Ну что, Сергей Валерьевич, вот и встретились мы с живым шпионом, - начал я вкрадчивым голосом, обращаясь к своему подчиненному : Полюбуйтесь – Джеймс Бонд из Манзовки.
-Кто шпион? – подал голос пока еще не окончательно улетевший в астрал «виновник торжества»
И резкий переход на крик:
- Паровоз – шпион! Еб… …. …. ….! Ты вообще …! Тебе еще раз штамп показать, сука! Ты думал, с тобой в дурочку здесь играют? Урод … … …! Сколько лет теперь сидеть будешь – подсказать? Ты, сука, с поличным взят! При попытке секретные документы в Китай вывезти! Тебе – п…! Всё! Твоя жизнь завершена! Пожизненно теперь! Как минимум!
- Я-яя, яя-яя не заа. Не знаа—аалл! – это тело еще и лепетать что-то пыталось.
-Теперь уже насрать, что ты знал или не знал! Всё. Тебя с поличным взяли! Тебе понятно это? Понятно, блядь, спрашиваю тебя?
- Да-аа.
-Теперь смотри, придурок! Если кто-то еще успеет те баулы, которые ты скинул, найти раньше нас, и уволокет их – то я наверно тебя до камеры не доведу! Я тебя шлёпну при попытке к бегству! Сам, сука, шлёпну. Потому как ты подозреваешься, дебил, в совершении особо опасного преступления! Тебе живым убежать нельзя дать! Шпионов стреляют при попытке к бегству!
-Я не шпион.
- Твою мать! Смотри сюда! На штамп смотри! «Секретно»! Кто передает иностранцам секретные документы? Ты куда их вёз? В Манзовку? Или в Китай всё-таки? Что в баулах? - быстро говори! Быстро – время на секунды пошло!
- От ракет самолетных ерунда какая-то.
- Ох…!!! Где они? Ну?
-Скинули, у нас пожар был на тепловозе. Скинули. Километра два отсюда.
- Бегом туда! Бегом! Пока они на месте – у тебя еще шанс есть! Бегом! Понятно тебе?
-Понял я. Понял. Они там еще! Покажу!
- Валерьич, давай его к чекистам и пусть рысью все туда! - я передал этого кулика Решетневу.
Вылез из тепловоза. Три минуты крика, а состояние такое, как будто в одиночку вагон с углем разгрузил.
- Смотреть пойдем, что там найдут? – спросил Решетнев у меня.
- А оно тебе надо?
- Да на хер не надо. Только по шпалам таскаться. Блин, Григорьич, конторские даже сумки вытряхнуть не догадались? Или что это было?
- Честно? Я до сих пор понять ничего не могу. Я вообще не рассчитывал, что в сумках что-то найдем. Думал – уже досмотрели. Я просто хотел на реакцию посмотреть: может всё таки не всё сбросили, и в тепловозе еще что-нибудь есть. Я не рассчитывал на это. Это – уже «высший пилотаж»! Знать, что контрабас тянут, и ручную кладь не проверить – это «высший пилотаж»!...

- Петр Григорьевич, Вас сейчас назад, в таможню, отвезти? - подошел Игорь Огарков.
-Что, Валерьевич, поедем? Вроде делать больше нечего здесь, - спросил я у Решетнева.
- Да черт его знает? Может дождемся, пока притащат эти сумки?
-Да они два часа ходить будут! А мне на завтра еще почту с отчетами к отправке подготовить. Без завтрака, обеда и опять до 10 вечера на работе. Гастрит уже задолбал.
- Да давай подождём, Григорьич. Хер их знает, в каком месте они опять обделаются? Жалко будет.
Уехали мы только через два часа, уже к вечеру. И благодаря Сергею Валерьевичу Решетневу, который уломал меня дождаться результатов поиска баулов с боеприпасами, избежали мы очень и очень серьезных неприятностей. Я до сих пор уверен, что меня просто сожрали бы живьем до окончания всех разборок. В благодарность, так сказать, за содействие: почти дохлое дело спасли и еще секретным документам не дали в Китай уехать (локомотивную бригаду, и поезд грузовой тоже, оснований то не было задерживать – не нашли же ничего при них «старшие братья»!)
Только выехали с «Рассыпной», примерно часов в 18.00, - мне на пейджер пришло сообщение: «Жду в таможне. Тюпин». Чего это он, на ночь глядя, из Уссурийска примчался? Показал пейджер Решетневу.
- Что-то случилось? – спросил Валерьевич.
- Больше ничего не написано. Приедем – узнаем.
- Вот точно не рюмку чая он с тобой выпить прилетел! Как этот колхоз постоянной боевой готовности уже задрал!
Точно – не рюмку чая. Сергей Владимирович Тюпин, временно откомандированный в Уссурийскую таможню, уже ждал меня в своем кабинете первого заместителя. И встретил он меня не искрящейся улыбкой радости, а со злой подковыркой:
- Здравствуйте, Петр Григорьевич. Проходите, присаживайтесь. Будьте как дома. Не стесняйтесь. Тем более, что Вы человек известный и прославленный. Вам что сделать: кофе? Чаю? С пирожными? Или с конфетой? Чупа-чупс подойдёт?
«Началось. Интересно, где еще какая сука наговнила?» - я был немного уставшим, а в таком состоянии, зная достоверно, что никаких косяков не наделал, в виновато-вежливое выражение морду лица с помощью мимических мышц растягивать был мало способен:
- Что за подколки, Сергей Владимирович? Хотите своим любимым чупа-чупсом со мной поделиться? Так я, в отличие от Вас, эротическими леденцами не увлекаюсь!
Конечно, будь Серега Тюпин просто начальником, а не моим другом, то в дыню мне прилетело бы моментально. Учитывая тот факт, что в его биографии было командование разведротой ВДВ, то дыня могла и треснуть.
- Слышь, любитель журналистики, - Серега аж позеленел от злости: Тебе предстоит еще эротическое шоу! Славы захотел всероссийской, что ли?
«Причем здесь журналистика какая-то и слава всероссийская?». Я реально не догонял чего-то:
-В смысле, Владимирович?
- В смысле, что ты разгласил журналистам сведения о спецоперации ФСБ, в которой принимал участие. Журналисты твою информацию передали по радио и были сорваны оперативно-следственные мероприятия. Ферштейн?
«Опа! Вот это поворот!»
- Ни х… себе наезд! - у меня отвисла челюсть: Это откуда такая информация?
- Ты не звонил журналистам? – Тюпин по моему виду допёр, что приехал он разбираться по какому-то «интересному» поводу: А что за спецоперация была?
Я вкратце рассказал ему, чем сегодня занимался с Решетневым по просьбе начальника отдела ФСБ в Пограничном. Сидели друг напротив друга и смотрели друг на друга глазами по семь копеек.
- Гниды, - Сергей Владимирович сделал голосовое заключение в результате своих размышлений: Просто гниды. Григорьич, звони прямо сейчас Мурашке сам, он в кабинете сидит, ждёт, что я ему доложу. Там уже и Москва, кажется, на ушах.
Тюпин через стол пододвинул ко мне телефонный аппарат ведомственной. Я набрал номер начальника Дальневосточной оперативной таможни.
-Да, - как всегда тихим, приглушенным голосом – Мурашко Сергей Николаевич.
-Товарищ генерал, здравия желаю! Балаев беспокоит.
-Слушаю, Петр Григорьевич. (Вот гад! Слушает он!)
-Сергей Николаевич, только что прибыл в таможню после проведения совместной с ФСБ операции. Тюпин Сергей Владимирович довел до моего сведения, что имеется информации о разглашении мною сведений о проведенном мероприятии в СМИ.
-Ну? - вставил Мурашко, пока я переводил дух после начала доклада: И зачем разгласил?
Он еще и подкалывает!
-Для получения всемирной известности, товарищ генерал! Воспользовался пейджером, так как никаких других способов связи у меня не было с самого начала участия в операции и до прибытия в кабинет к Тюпину Сергею Владимировичу буквально 5 минут назад. Пробовал сначала позвонить со станции «Рассыпная Падь», но по станционному телефону можно связаться только с дежурным по станции и диспетчером, а они отказались передавать приветы журналистам и репортерам. Тогда я позвонил по пейджеру, больше никакого выхода у меня не было!...
- Ладно, Петр Григорьевич, не кипятись там. Ты слышал, что по радио говорили?
- Откуда? Я же докладывал, что только что прибыл в таможню.
- В пять часов в новостях это было.
- В пять часов я еще на «Рассыпной был», около шести оттуда выдвинулись.
-Хорошо. Вот мне срочно справка нужна, подробная по ситуации. ГУБК (Главное Управление по борьбе с контрабандой) ждет её через часа полтора. Ты за час успеешь сделать?
-Так точно, успею, товарищ генерал.
-Давай, работай.
- Ну что, злой? - спросил меня Тюпин, когда я трубку положил.
-Да его ж хрен поймешь. Вроде спокойный.
-Это ты не разговаривал с ним, когда только информация о сливе пошла!
- Владимирович, офигеть просто! Если бы Серега Решетнев не уговорил меня там посидеть, пока эти баулы не найдут, если бы мы вернулись оттуда до того, как по радио передача была – я бы не отмылся! Я ж спешил в отдел!
-Так ты литр «Хеннесси» Валерьевичу должен.
-Я ведро ему должен…

К вечеру следующего дня картинка немного прояснилась. Сотрудниками ФСБ был задержан досмотровик таможни, при попытке выехать в КНР вечерним поездом, прямо из зала таможенного контроля железнодорожного вокзала на станции «Гродеково», уведен конторскими в наручниках еще какой-то российский гражданин. Лезть интересоваться чужой разработкой – таким идиотом я не был, но было понятно, что ни о каком срыве оперативно-следственных мероприятий говорить не приходилось. И ситуация с радиопрограммой развития не получила. Всё закончилось объяснением с Мурашко и направлением справки. Значит, точно следствию ущерб нанесен не был, иначе бы таскали на объяснения с остервенением.
А когда мне рассказали знакомые, которые слышали радиопередачу, что в ней было озвучено, то сначала я даже удивился: а по какому поводу претензии мне были выставлены? Героями были сотрудники ФСБ и контрразведки погранвойск. Об участии таможни в операции вообще не упоминалось. Какая «всероссийская известность»? И причем тогда я?
Но вот когда я связался со знакомыми ребятами из конторы во Владивостоке, из УФСБ по Приморскому краю, и они мне, по дружбе, сказали - кто пустил слух о том, что я журналистам слил инфу, стало всё понятно.
Вечером, после рабочего дня, я собрал у себя в кабинете актив оперативно-розыскного отдела: Решетнева и старшего оперуполномоченного по особо важным делам Куклина Сергея Викторовича. Для совещания под бутылочку коньяка с лимончиком. Обсудили ситуацию…

- Это тебе за Коробчучку месть, Григорьич, - сказал Куклин: Её они тебе не простят. Такого источника лишил.
- Может, и за неё. Хотя, я не понимаю: Катя чуть было весь турбизнес местный под китаезов не положила, эти смотрели на всё её паскудство, как бараны. За информацию что ли? Я реально не могу до сих пор понять, зачем она к ним бегала и что они от неё могли получить? Ходила же в ФСБ на виду всего поселка, она же этим просто рисовалась в открытую. Не, я понимаю, там могли быть свои замуты какие-то, но реально – что им Коробчук могла дать? Агентом явно не была – как-то не ходят агенты на встречи среди бела дня прямо в контору.
-Ну а зачем она тогда ходила? Её же принимали, калитку ей открывали. И на взятку судье сподвигли же.
- Да просто Катя по спискам от всех турфирм отправляла «помогаек» (местное название «челноков»), там все турфирмы были подвязаны и заинтересованы, вот вам и ФСБэшный интерес, - предположил Решетнев.
-Да вообще они на нас молиться должны. Если бы этот «помогайский» бизнес мы не прихлопнули в таком его развитии, здесь уже и власть китайская была бы. Их бы руководство вообще разорвало за это. Так ситуацию упустить!
-Как бы то ни было, но подстава эта с журналистами, Григорьич, конкретно под тебя. Я там вообще ни с какого бока. И, похоже, что бы вывод был: Балаев, дав в СМИ информацию, предупредил бандитов. Фактуры реальной нет, но осадочек нехороший, - Решетнев высказал своё мнение.
- У меня такое же предположение, - я согласился: Тем более, что на Тюпина ушли документы на первого зама в Уссурийск. Мурашко пока намерен меня за него здесь оставить.
-Сам же всё понимаешь, - Сергей Викторович разлил по рюмкам коньяк: За Серегу Тюпина! Чтоб срослось. А по тебе- если бы вы уехали с «Рассыпной» чуть раньше, и алиби у тебя не было, Григорьич, болталась бы гнусненькая справка: «возможно что-то чего-то…» - вот и кранты карьере навсегда. А нам бы прислали какого-нибудь мудака по рекомендации Бойко и настало бы здесь веселье.
- И прощать такое нельзя, мужики, - сказал я: дело не в моей карьере, мне она как-то до одного места. Это дело принципа…
- Как это не в твоей карьере дело? – прервал меня Куклин: ты это брось! Только сработались, пошли разработки, устаканилось всё… Не-е, Григорьич, если тебя с назначением опрокинут, я уйду. Пойду хоть «помогайкой» ездить. Я уже хлебанул с начальниками разными. Хватит.
-Да ты, Викторович, уйти не успеешь. Тебя с твоим залупастым характером пнут раньше, чем до авторучки дотянешься рапорт написать.
-Сам-то сколько просидишь, герой? - подколол Викторович Решетнева: Тебе сколько уже говорили – пальцы не гни, веди себя скромно! Это тебя Григорьич просто терпит.
-Где я пальцы гнул?
- В п…!
-Э-э, хорош вам, - я успокоил горячих парней: Вердикт будем выносить?
-Будем. Наливай!
-Давай так определимся, Григорьич, - Куклин закусил лимоном: Мы с тобой друг друга понимаем, задницу тебе лизать не собираемся, да тебе это и не надо, работать с тобой комфортно, без тебя нас схавают. Поэтому оставлять эту подлянку безнаказанной нельзя. Предлагай.
- Да чего здесь предложишь? Рубить гидре головы! Пока не сдохнет. Все их, так называемые, «оперативные позиции» похерить к чертям собачьим. А то уже сунуться некуда – везде уши конторы. Блин, с Управлением – никаких проблем. При Пискунове нормально всё было. Понкратов – вообще человек. Но – эти! Кого ни тронешь – бегут «интересоваться».
- Я – только за! Вздрогнули! – Куклин набулькал «Белого аиста»: Хватит уже на них любоваться.
- Покуражимся, - Валерьич поддержал.
- Тогда вердикт: карать! Карать беспощадно!...


В 2009 году мне в руки попала книга о противостоянии российских и китайских спецслужб, даже названия уже не помню (можно будет поискать, если есть у кого такое желание), потому что после прочтения да короткого обсуждения с операми, эта печатная дрянь была сразу выброшена на помойку.
Упомянутая мною операция в этой книге нашла отражение. Понятно, что участие в ней сотрудников оперативно-розыскного отдела таможни не упоминалось. Но задело меня не это. Там был такой момент: оказывается, что бы не позволить машинистам тепловоза вывезти боеприпасы в Китай, оперативники ФСБ провели сложную операцию, целью которой было – организовать пожар на тепловозе, с тем, чтобы контрабандисты выбросили взрывоопасный груз по дороге.
Когда мы с Решетневым Сергеем Валерьевичем читали эту галиматью, смеялись до колик. Это какую же они такую хитрую операцию провернули, что бы пожар в локомотиве возник? Бежали за поездом по рельсам и зажженные спички в тепловоз бросали? Или из гранатомета по нему шмальнули? Почти ежедневные возгорания в изношенных до предела дизельных локомотивах того времени – тоже всё происки наших спецслужб?
В реальности, из-за этого пожара чуть была операция не провалена, но «старшим братьям» настолько важно показать свою крутизну, что собственное головотяпство они описывают в виде хитрейшей оперативной разработки.
Мои слова – не поклеп на всю Федеральную Службу Безопасности. Такой момент: когда судили фигурантов этого дела, меня , естественно, вызвали для дачи свидетельских показаний. И, отвечая на вопросы судьи, я заметил нервную реакцию прокурора и обостренный интерес к моим словам адвоката. Да и сам судья был немного в недоумении.
Значит, в уголовном деле не все моменты были отражены?
А как они могли быть отражены, ведь если бы руководство Управления ФСБ по Приморскому краю узнало, как было организовано мероприятие по пресечению этого преступления, узнало бы, что оно едва не было сорвано из-за игнорирования самых элементарных вещей в оперативно-розыскной деятельности, то кое- кому башку отвинтили бы стопудово. Поэтому о роли таможенных оперов, предотвративших провал, не было ничего доложено наверх руководителями этой операции. Напротив, пытались еще и скомпрометировать обвинениями в «сливе» информации...



Buy for 100 tokens
***
...