Previous Entry Share Next Entry
p_balaev

Ликвидация колхозов и кооперативов (черновые наброски к "Троцкизму") ч.16

Попросили написать про «паспортное рабство» колхозников. Я это для книги не планировал, но напишу. В книгу это не войдет.
И это тоже из семейной истории. У матери в Пензенской области остались 5 братьев, один в Ленинское с женой учительницей переехал жить. Разбился на мотоцикле потом.
Когда я учился в седьмом классе, весной, в гости к нам приехал мамин племенник, Лешка Чекашов, сын ее брата с Пензенской области. Лешка попал на КТОФ на атомную подводную лодку служить и после автономки ему дали отпуск. Уже старшиной второй статьи был.  Он решил отпуск провести у тетки, которую никогда до этого не видел.
  Я его тоже, разумеется, никогда раньше не видел, поэтому особых родственных чувств к двоюродному брату не испытывал, но и морду от него не воротил.  Хотя, Лёшка сам всё для минимализации моего братского отношения к нему делал поначалу.
   Понятно, что ему было уже 20 лет, а мне только что 14 стукнуло, но демонстрировать 14-летнему пацану свою взрослость не рекомендуется.
   В отпуске моряку-подводнику, разумеется, первым делом нужно было удовлетворить сексуальную похоть, накопленную за время дальнего похода. На второй или третий день пребывания в гостях Лёшка стал интересоваться у матери:
- Теть Маша, а у вас танцы здесь в клубе есть?
- Да каждый вечер. Петька там на барабанах в ансамбле играет. Сходи с ним.
   Лёшка меня немного уже уважать начал. Нагладил свою моряцкую форму, начистил башмаки, собрался со мной на танцы.
Я стал прикалываться:
- В форме попрешься? (у него гражданка была, в Хороле мать ему купила и подарила костюм)
- А что?
- Не. Ничо. Иди в форме. «Ты, моряк, красивый сам собою…» - я начал прикалываться.
    Лешка думал, что на форму все местные дефки кинутся, как мухи на варенье. Тем более – моряк. Понятно, что село в далекой Пензе – дыра-дырой по сравнению с Приморскими селами. Там еще форма котировалась в 1978 году.
  Пришли в клуб. Я там бабахал изо всех сил палками по ударной установке, мой одноклассник Сашка Оберемок пел английские песни, совершенно не зная английского языка, молодежь плясала, а на Лёшку Чекашова дефки не хотели обращать внимания.
  Форма не помогала.
   Тогда Лёшка попробовал вести себя так, чтобы на него обратили внимание. Т.е., по-козлячьи изображать из себя крутого. Стал курить в помещении нагло, подошел к парням и стал задавать вопросы насчет того, почему у нас все девушки не симпатичные.
   В перерыве между исполнением нашим ВИА песни ко мне подкатил Толька Щербак, недавно пришедший из армии, тренер местной футбольной команды:
- Петька, это что за морячок с тобой пришел?
-Да мамкин племянник в гости приехал.
-Ты ему скажи, чтобы не нарывался. А то бобов получит.
Я сказал. Лёшка отмахнулся. Типа, всё в порядке, не боись.
Толька снова подошел ко мне:
- Сказал?
- Сказал. Не помогает. Бобов хочет.
-А теть Маруся (моя мать) ругаться не будет?
- Да вы только очень сильно не бейте. Чтоб на морде не было видно.
   Лешка бобов получил. На морде почти ничего не было видно, только маленький синячок на скуле. Один вечер он просидел дома, ему было скучно. Снова попросился со мной в клуб. Я предупредил:
-Козлить там будешь,  пацаны уже нормальных тебе выпишут.
    Он больше не козлил. И даже форму не надел. И даже с местными парнями потом бухал. И даже с какой-то девчонкой познакомился. Потом мне даже половыми подвигами хвастался. Свистел, конечно. Но хоть за титьку подержался.
   А через год к нам приехал его отец, дядя Коля. Лёшка дембельнулся и папу-алкаша из дома выгнал. Дядя Коля развелся с женой. Поселился у моей бабки Ксении, устроился на работу в совхоз скотником. Пить – уже как раньше не пил, но подбухивал через день.
Мой брат Славка работал ветврачом Ленинского отделения совхоза и дядьку третировал. Не нравился он ему. По правде говоря, после катастрофы в семейной жизни, дядя Коля подопустился. Рубашки неделями не менял, носки у него воняли.
   Я к дядьке относился толерантно. Когда был в совхозе на практике, с ним даже на рыбалку сходил. Рыбаком он был заядлым, у него были места, специально на сомов прикормленные. Мы их нормально натаскали.
    И на рыбалке он мне рассказал, как в молодости объездил почти всю страну. Я думал, что он дальше своей деревни ничего не видел, а оказалось, он даже на Камчатке успел побывать. За государственный счет. В молодости. При Сталине.
    Это делалось так. В райисполкомах были специальные отделы, которые занимались по заявкам строящихся заводов по всей стране вербовкой народа на эти стройки. Рабам-колхозникам предлагалось получить паспорта и ехать строить фабрики и заводы, становиться горожанами.  Выдавали деньги на проезд, на питание в дороге и подъемные.
  Но в эти отделы райисполкомов ходили только те, кто всерьез хотел поменять место жительства и работы.
   Туристы туда не обращались. Серьезно – туристы. Ведь еще от строящихся предприятий по всей стране ездили по деревням  уполномоченные-вербовщики. Они также заключали договора с людьми, выдавали проездные и подъемные. Сразу подъемные выдавали, как мне дядька рассказывал, не все. Кто-то выдавал, а кто-то давал подписывать договор, по которому подъемные выплачивались уже по прибытию к месту работы. Деревенские парни (и даже некоторые девушки) выбирали вербовщиков, которые сразу давали подъемные.
   Мой дядька Николай Чекашов подписывал договор с вербовщиком, получал деньги на проезд и подъемные. В первый раз ему в сельсовете и паспорт выдали на основании этого договора, потом он уже в сельсовет не ходил, у него и так паспорт был.
  И начиналось путешествие за государственный счет. На поезде и даже на корабле до Камчатки. На Камчатке он оставаться не собирался. Даже не заходил в контору предприятия, где по договору должен был работать. Сразу из суммы подъемных покупал обратный билет и ехал на пароходе и поезде домой. Денег еще оставалось на лаковые штиблеты и пинжак с карманами.
   И так, грабя тоталитарное государство, мой дядька, колхозный раб, объездил страну от Камчатки до Самарканда.
- Так за это могли посадить. Найдут же, - говорил я ему.
- Не искали. Вот если завербоваться в райисполкоме – находили. Одного у нас нашли. А если у вербовщика – не искали.
- А того, которого нашли – посадили?
- Нет. 20% из заработка по суду забирали на погашение подъемных.

       Так примерно выглядело колхозное рабство.
 

Buy for 100 tokens
***
...

  • 1
Истории огонь!!!!!

обычная жизнь часто фантастичнее фантастических романов.

Дедушка у меня так с Воронежской области в Москву завербовался.

Бесплатно съездил Кремль посмотреть?

Нормально так покатался.

Мои с орловщины как раз в 37м в Новороссию переехали. Поселились в 20 км от города. Дед неделю работал в городе на судостроительном заводе. Приезжал к семье на выходных. И только после войны и демобилизации, семья переехала полностью в город.

Страшные вещи пишите, товарищ Балаев!

Ага, пишу и сам боюсь.

И не говори, тоталитаризм прям капает с монитора!

Какая грамотная система, очень разумно всё было при Сталине устроено.

Не ну правда, какая продуманная сисьема! По деревням ездят некие люди, которые выдают колхозникам деньги налом просто под роспись. Причём в количестве, которого хватает на то, чтобы путешествовать на поездах и пароходах по всей стране от Самарканда до Камчатки. Да ещё и барахлишком разживаться. И таких колхозников-туристов оказывается было немало и ездили они не единожды. А значит и у вербовщиков нала, который они раздают первым встречным без договоров, при себе должно быть изрядно. Не жизнь - мечта! Вот что такое государство для человека! Главное, потом не удивляться, а чойта оно развалилось.

Петр, спасибо!
Интересно, была ли при таких отделах какая-то комиссия, которая рассматривала кандидатов "под лупой".
Моя мать, дочь "врага народа" образца 32го года после войны без проблем уехала из новгородской деревни в Ленинградский педагогический.
С паспортом, надо думать.
Да и отец, из Калининской, туда же.

Да никто ничего не рассматривал. Бред это всё.

хм...
вся эта история с туризмом на подъемные выглядит неправдоподобно

Шустрых во все времена хватало

  • 1
?

Log in

No account? Create an account