p_balaev (p_balaev) wrote,
p_balaev
p_balaev

Category:

М.С.Горбачев. Странности биографии. (из черновика к "Троцкизму") (ч.1)

   Их, как будто специально подбирали в партию, таких, как Горбачев. Неудивительно, что уже к 70-м годам КПСС полностью потеряла авторитет в народе. Самое удивительное, что народ, в массе своей, даже молодежь, несмотря на «джинсы», был вполне идейным и патриотичным. Но при этом среди моих сверстников вступление в КПСС уже было клеймом беспринципного карьериста. Партия стала помойкой. И некоторым ее членам не стоило бы вообще писать ничего о своей биографии, чтобы самих себя не компрометировать. Но на помойке умных не водится. Водится там дерьмо, которое себя выдающимися личностями считает.
      В последние годы среди некоторых конспирологов получила хождение версия, что М.С.Горбачев еще пацаном был завербован немцами во время оккупации Ставрополья, поэтому он и сдал ГДР по приказу своих хозяев. Конспирологи –  они такие! Как придумают что-нибудь!
      Особенно, если биография лица, которую они изучают, мутновато выглядит. Поневоле и сам начинаешь верить в конспирологию. Да если еще это лицо само свою биографию изложило так, как Михаил Сергеевич в книге «Остаюсь оптимистом».
   Родился будущий Генсек в селе Привольное Северо-Кавказского края (потом – Ставропольского) 2 марта 1931 года и имел очень интересных предков, если ему самому верить.  По линии отца – пострадавшего от Советской власти деда, крестьянина-единоличника Андрея Моисеевича Горбачева. В колхоз предок Генсека вступать отказался, в 1934 году его арестовали за невыполнение плана посева и сослали на принудительные работы валить лес в Иркутскую область. Так написал сам М.С.Горбачев. Да лучше процитировать:
«… крестьянам-единоличникам власти устанавливали такой план. Но семян не было, и план выполнять оказалось нечем. Как «саботажника» деда Андрея отправили на принудительные работы на лесоповал в Иркутскую область.

Бабушка Степанида осталась с двумя детьми – Анастасией и Александрой. А отец мой взял на себя все заботы: семья оказалась никому не нужной. Ну, а дед Андрей в лагере работал хорошо, и через два года, в 1935 году, его освободили досрочно. Вернулся он в Привольное с двумя грамотами ударника труда и сразу вступил в колхоз. Поскольку работать он умел, то скоро стал руководить колхозной свинофермой, и она постоянно занимала в районе первое место. Опять дед стал получать почетные грамоты».
     Конечно, 1933 год был голодным, поэтому дедушка Миши мог и скушать семена, предназначенные для сева. Тогда он вместе с семьей умер бы от голода в 1935 году. Но оказалось, что жестокая власть единоличника за то, что он не засеял свой участок, отправила в лагерь, фактически, спасла от смерти. Правда, семья никому не нужной оказалась, поэтому сыну деда Андрея, отца Миши, пришлось позаботиться о своей матери и сестрах.
   Интересно как! А кто должен был еще заботиться о семье единоличника деда Андрея? Сельсовет? Колхоз? Пионерская организация?
    Второй дед, по материнской линии,  Пантелей Ефимович Гопкало, тоже пострадал от режима. Тоже очень интересный кадр, буду цитировать его внука:
«…он родился в 1894 году. Он происходил из крестьян Черниговской губернии. В тринадцать лет он остался без отца – старший среди пятерых. Типичная бедняцкая крестьянская семья. В Первую мировую войну воевал на Турецком фронте. Когда установилась Советская власть, получил землю. В семье так и звучало: «Землю нам дали Советы». Из бедняков стали середняками. В 20-е годы дед Пантелей участвовал в создании в нашем селе ТОЗа – товарищества по совместной обработке земли. Работала в ТОЗе и бабушка Василиса Лукьяновна (ее девичья фамилия Литовченко, и ее родословная своими корнями тоже уходила на Украину), и совсем еще молодая тогда моя мать Мария Пантелеевна Гопкало, родившаяся в 1911 году.
    В 1928 году дед Пантелей вступил в ВКП(б), стал коммунистом. Он принял участие в организации нашего колхоза «Хлебороб», был его первым председателем».
      Смотрите, Пантелей Гопкало жил на Ставрополье, в Гражданскую войну край был местом очень горячим. Казачьи области. Но, судя по всему, Гопкало, вернувшись с турецкого фронта, всю круговерть Гражданской войны просидел под лавкой, а в 1928 году, накануне начала коллективизации, проскочил в партию и стал председателем колхоза. Понятно, что в 1918 году коммунистом было быть опасно, а в 1928 году – выгодно.
   В 1937 году Гопкало попал под раздачу с троцкистами: «Все началось с ареста председателя исполкома нашего района: его обвинили в том, что он якобы является руководителем «подпольной правотроцкистской контрреволюционной организации». Долго пытали, добивались чтобы назвал участников организации, и он, не выдержав пыток, назвал 58 фамилий – весь руководящий состав района, в том числе и деда моего, заведовавшего в то время районным земельным отделом.
Вот протокол допроса Гопкало Пантелея Ефимовича: «– Вы арестованы как участник контрреволюционной правотроцкистской организации. Признаете себя виновным в предъявленном вам обвинении?
– Не признаю себя виновным в этом. Никогда не состоял в контрреволюционной организации.
– Вы говорите неправду. Следствие располагает точными данными о том, что вы являетесь участником контрреволюционной правотроцкистской организации. Дайте правдивые показания по вопросу.
– Повторяю, что не был я участником контрреволюционной организации.
– Вы говорите ложь. Вас уличают ряд обвиняемых, проходящих по этому делу, в проводимой вами контрреволюционной деятельности. Следствие настаивает дать правдивые показания.
– Категорически отрицаю. Никакой контрреволюционной организации не знаю».
И далее следовала подпись деда. Сохранилось и обвинительное заключение, в котором ему вменялось в вину следующее:
«а) срывал уборку урожая колосовых, в результате чего создал условия для осыпания зерна. В целях уничтожения колхозного скотопоголовья искусственно сокращал кормовую базу путем распашки сенокосных угодий, в результате колхозный скот довел до истощения;
б) тормозил развитие стахановского движения в колхозе, практикуя гонения против стахановцев…
На основании изложенного обвиняется в антисоветской деятельности в том, что, являясь врагом ВКП(б) и Советской власти и будучи связан с участниками ликвидированной антисоветской правотроцкистской организации, по заданию последней проводил вредительскую подрывную работу в колхозе «Красный Октябрь», направленную на подрыв экономической мощи колхоза…».
    Как писал М.С.Горбачев, следствие продолжалось 14 месяцев. Все 14 месяцев деда зверски пытали: «Добиваясь признания, следователь слепил его яркой лампой, жестоко избивал, ломал руки, зажимая их дверью. Когда эти «стандартные» пытки не дали результатов, придумали новую: напяливали на деда сырой тулуп и сажали на горячую плиту. Пантелей Ефимович выдержал и это, и многое другое».
    Даже тулупа не пожалели, изверги! В результате: «Следствие по делу Пантелея Ефимовича Гопкало продолжалось четырнадцать месяцев. Закончили его в сентябре 1938 года и послали в Ставрополь. Какой-то чиновник прокуратуры черкнул на нем «с заключением согласен».

Но помощник прокурора края написал, что «не находит в деле Гопкало П.Е. оснований для квалификации его действия по статье 58, так как «причастность Гопкало к контрреволюционной организации материалами следствия не доказана». Он предложил переквалифицировать обвинение со статьи 58, означавшей в то время верный расстрел, на статью 109 – должностные преступления. Но тут началась чистка органов НКВД, начальник нашего райотдела застрелился, и в декабре 1938 года деда Пантелея освободили вообще. Он вернулся в Привольное и в 1939 году был вновь избран председателем колхоза.
Хорошо помню, как зимним вечером вернулся дед домой, как сели за струганный крестьянский стол самые близкие родственники, и дед Пантелей рассказал все, что с ним делали… Те, кто сидел вместе с ним в тюрьме, потом говорили мне, что после допросов отхаживали его всей камерой. Сам дед Пантелей поведал обо всем этом только в тот вечер и только один раз. Больше, по крайней мере вслух, никогда не вспоминал. Он был твердо убежден: «Сталин не знает, что творят органы НКВД», и никогда не винил в муках своих Советскую власть».
  Можно было бы сделать вывод, что последний Генсек ЦК КПСС происходил из семьи репрессированных, что в дальнейшем и сказалось на его политических взглядах, но что-то не складывается.
   Во-первых, по деду Горбачеву непонятно, как он оказался на принудительных работах в лагере, принудительные работы лишения свободы не подразумевали. Это совершенно другое наказание. А с дедом Гопкало совсем странная история: прокурор усмотрел состав должностного преступления, но потом застрелился НКВДэшник и органы на всё болт забили. Сам внучок, якобы видевший дело, не приводит формулировку постановления о прекращении дела. Чтобы подследственного выпустили из-под ареста, не прекратив уголовного дела? Такого быть не могло, даже если весь райотдел НКВД перестрелялся бы. Да еще в резолюциях прокурора 58-я статья указана, но не указан пункт статьи, по которым предъявлялось Гопкало обвинение. Это также невероятная ситуация.
    Во-вторых, у меня есть подозрение, что Михаил Сергеевич вообще не видел следственного дела своего деда. Он так написал об обстоятельствах знакомства с ним:
«Прошло много лет, но даже тогда, когда я был секретарем горкома, крайкома партии, членом ЦК и имел возможность взять следственное дело деда, не мог перешагнуть какой-то душевный барьер, чтобы затребовать его. Лишь после августовского путча попросил об этом Вадима Бакатина, ставшего председателем Комитета государственной безопасности СССР».
  Про какой-то душевный барьер – в душу Горбатого не залезешь, но вот, уверен, что не до репрессированных родственников было после ГКЧП и самому Горбатому, и Вадиму Бакатину. Тогда события вплоть до Беловежья развивались настолько стремительно, такая свара была между органами союзной и республиканской российской власти, что точно не до розыска следственного дела дедушки было первому и последнему Президенту СССР.
    Зато потом Бакатин пристроился на кормление в фонд Горбачева, поэтому полностью от шефа зависел и не в его интересах было опровергать брехню в мемуарах.
   Наконец, «В 1952 году я вступил в партию. Накануне передо мной встала проблема: что писать в анкете о своих репрессированных дедах? Хотя дед Пантелей судим не был, но четырнадцать месяцев отсидел. Да и деда Андрея высылали в Сибирь без всякого суда. При вступлении в кандидаты это никого не волновало – земляки знали обо мне все. Написал письмо отцу, ведь ему при приеме в партию уже пришлось отвечать на такой же вопрос. Когда летом мы встретились, отец сказал:
– Ничего я не писал. Не было у нас этого на фронте, когда в партию перед боем принимали. На смерть шли. Вот и весь ответ.
Ну, а мне, сыну его, пришлось в парткоме, а потом в Ленинском РК КПСС долго объяснять всю историю моих предков».
    Не возникает подозрение, что мемуары М.С.Горбачева писал какой-то дурак, не соображающий, что он вообще пишет? Кандидату в члены партии дают анкету, он начинает писать письма отцу, по идее, должен дождаться ответа, но «летом мы встретились, отец сказал…». Письмо до отца не дошло или батяня поленился ответ написать? И зачем вообще что-то нужно было в анкете указывать, если оба деда никогда не были судимы? С логикой у последнего Генсека явно серьезные проблемы. Как и с юридической подготовкой, хотя он и закончил юрфак МГУ.
    А у меня появилось подозрение, что Михаил Сергеевич в биографиях своих дедушек кое-что присочинил с целью представить себя потомком репрессированных. Что там с его родственниками на самом деле в 30-х годах происходило – черт его знает. Только слишком много нестыковок в изложении самого Горбачева в их судьбах. О странной пытке с применением мокрого тулупа и раскаленной плиты я даже не говорю уже.
   Вот о том, как семья Горбачевых пережила войну и оккупацию написано вполне нормально у него. И даже то, что их просто не успели расстрелять, как родственников членов партии. Успели спрятаться, да и оккупация Ставрополья недолго длилась, всего четыре месяца.
   Единственный момент: «Четыре с половиной месяца село было оккупировано немцами, срок по тем временам долгий. Старостой немцы назначили престарелого Савватия Зайцева – «деда Савку». Долго и упорно он отказывался от этого, но односельчане уговорили – все-таки свой. В селе знали, что Зайцев делал все, чтобы уберечь людей от беды. А когда изгнали немцев, осудили его на десять лет за «измену Родине». Сколько ни писали мои односельчане о том, что служил он оккупантам не по своей воле, что многие лишь благодаря ему остались живы, ничего не помогло. Так и умер дед Савка в тюрьме как «враг народа».
    Так и встает перед глазами картина, как культурные и вежливые немцы долго и нудно уговаривают «престарелого», чтобы он послужил фатерлянду, а «престарелый» ломается, как целка. Тогда немцы культурно и вежливо обратились к народу: уломайте, граждане колхозники, старца послужить рейху. На кой нужен был немцам в старостах «престарелый» и почему именно он – непонятно. Если только не принимать во внимание желание Горбатого использовать любой повод, чтобы плюнуть в Советскую власть. Не только можно выдуманные репрессии про своих дедов использовать, но даже история про немецкого старосту сгодится.
   И даже такое, когда он писал о возвращении отца с фронта: «Отец очень изменился – он был в военной форме, с орденами, я вырос. Но самое главное – отец увидел меня тощего, в самодельной одежке, и я услышал его слова, сказанные с такой горечью, что они врезались в память: «Довоевались!».
     Что, Михаил Сергеевич, воевать не нужно было? Нужно было сдаться? Очень сильно я сомневаюсь, что ваш папа, вернувшись с фронта с медалью «За отвагу» и двумя орденами Красного Знамени, да еще и членом партии, как вы сами утверждаете, мог ляпнуть такую глупость.
Tags: Троцкизм
Subscribe
Buy for 100 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments