p_balaev (p_balaev) wrote,
p_balaev
p_balaev

Categories:

М.С.Горбачев. Странности биографии. (из черновика к "Троцкизму") (ч.4)

  Забавно, но у основателя троцкизма, который придумал тактику борьбы с коммунизмом и организовывал заговоры с целью реставрации капитализма под прикрытием  «марксизма-ленинизма» и «мировой революции», удивительно много общего с последним Генсеком КПСС, под руководством которого и были реализованы троцкистские планы. Тоже под прикрытием «марксизма-ленинизма». Вы только вспомните перестроечную риторику!
      Согласитесь, что Лев Давыдович  страдал словесным поносом, что Михаил Сергеевич – такой же балабол. Мог часами рта не закрывать, неся пургу про своё «новое мЫшление».
   И как Льву Давидовичу не стоило писать свои мемуары «Моя жизнь», потому что по глупости он так их написал, пытаясь себя в геройские цвета раскрасить, что у нормального читателя его «геройство» только издевательский смех вызвать может, так Михаил Сергеевичу лучше бы собственноручно написанные воспоминания не оставлять. Слишком откровенно получилось у него по глупости, опять же.
  Вот об окончании университета и распределении: «Впрочем, за будущее я не волновался. Как секретарь комсомольской организации я входил в состав комиссии по распределению и знал, что судьба моя уже решена. В числе других двенадцати выпускников (одиннадцать из них были фронтовиками) меня направляли в Прокуратуру СССР».
    Молодой коммунист Горбачев, как видим, для себя не планировал направление на самый трудный участок работы по специальности, куда-нибудь в тьмутаракань, чтобы проявить себя в преодолении трудностей настоящим коммунистом. Хитрожопый «комбайнер», воспользовавшись тем, что входил в состав комиссии по распределению (так он для этого только и занимался общественной работой в университете),  добился направления в Прокуратуру СССР. Москва. Столица. И не надо со следственно-оперативной группой ездить на убийства и другие тяжкие преступления, подследственные прокуратуре в каком-нибудь захолустье. Чистенькая работа в теплом кабинете центрального ведомства, которое сегодня называется Генеральной прокуратурой.
  Но тут случился облом: «30 июня я сдал последний экзамен. Вернувшись в общежитие, обнаружил в почтовом ящике официальное письмо, приглашавшее меня на место будущей службы – в Прокуратуру СССР. Ехал я туда в приподнятом настроении. Ожидал разговора о моих новых обязанностях, формулировал свои предложения. Но когда, возбужденный и улыбающийся, переступил порог кабинета, указанного в письме, я услышал от сидевшего там чиновника лишь сухое, казенное уведомление: «Использовать вас для работы в органах Прокуратуры СССР не представляется возможным». Оказалось, правительство приняло закрытое постановление, категорически запрещавшее привлекать к деятельности центральных органов правосудия выпускников юридических вузов. Объяснялось это тем, что среди многих причин разгула массовых репрессий в 30-е годы была якобы и такая: слишком много «зеленой» молодежи, не имевшей ни профессионального, ни жизненного опыта, вершило тогда судьбы людей. И именно я, выросший в семье, подвергавшейся репрессиям, стал, как это ни парадоксально звучит, невольной жертвой «борьбы за восстановление социалистической законности».
Это был удар по всем моим планам. Они рухнули в течение одной минуты. Конечно, я мог бы отыскать какое-то теплое местечко в самом университете, чтобы зацепиться за Москву. И друзья мои уже перебирали варианты. Но не было у меня такого желания».

     Насчет того, что не было желания… А зачем тогда ты, господин Горбачев, так лез в Прокуратуру СССР и «удар по всем моим планам»? А дальше у него получилось совсем смешно, оказалось, что если в Москве остаться не пролезло, то он выбрал самые суровые условия для работы после университета:
«Мне предлагали работу в прокуратуре Томска, Благовещенска, потом в республиканской прокуратуре Таджикистана, наконец, должность помощника прокурора города с предоставлением жилья в Ступино, совсем недалеко от столицы. Размышляли мы с Раисой Максимовной над этими предложениями недолго. Зачем ехать в незнакомые места, искать счастья в чужих краях? Ведь и сибирские морозы, и летний зной Средней Азии – все это в избытке на Ставрополье».
   Герой, мать его перемать! Оказывается в Ставрополье, в курортном краю, зимой холодно, как в Сибири, а летом жарко, как в Средней Азии, поэтому там жить гораздо труднее и вреднее для здоровья, чем в Томске или на Кушке. Ведь в Томске летом не так жарко, а на Кушке зимой не так холодно!
     Это нужно уметь так геройствовать! А если бы в Сочи попал, я даже не представляю, как ему было бы трудно – там же еще и опасность цунами, море рядом.
   Впрочем, что уж про климат, если за легкую работу, на которую подростков брали, помощником комбайнера – орден Трудового Красного Знамени.
     Продолжение геройской прокурорской карьеры в «Остаюсь оптимистом» я читал уже смеясь вслух: «В Ставрополе меня никто не встречал».
    Да-да, приехал в областную прокуратуру работать звезда юрфака МГУ, а на вокзале – нет оркестра. Машину с мигалкой не подали и не отвезли на квартиру с заездом на обед в ресторан. Банкета не было.
«Бесцеремонность, проявленная работниками Прокуратуры СССР, безразличие к моей семейной ситуации и вся история с моим распределением зародили у меня серьезные сомнения относительно работы по специальности. Не развеяла их и стажировка в Ставрополе. И я принял решение порвать с прокуратурой».
   Обиделось оно, видишь, на прокуратуру! Только у меня появилось подозрение, что любимый внук деда-председателя колхоза (он сам написал, что дед с бабкой его баловали), блатной сынок члена бюро райкома, столкнувшись с тем, что в прокуратуре, вообще-то, нужно работать, а часто и много работать, и работа эта довольно не простая, далеко не легкая, почти мгновенно сдулся, мечты, в которых он представлял себя важным прокурором, поблекли и Миша стал искать себе местечко в соответствии со своими пристрастиями, чтобы ни хрена не делать, кроме как языком молоть:
«Вступил в контакт с крайкомом комсомола. Встретил знакомых, помнивших меня по прежним временам. Поделился своими мыслями. Значок Московского университета и рассказ о моей общественной деятельности на юридическом факультете, видимо, произвели впечатление. Через несколько дней я был приглашен на беседу к первому секретарю крайкома комсомола Виктору Мироненко: познакомились, поговорили, и я принял предложение перейти на работу в крайком – на должность заместителя заведующего отделом агитации и пропаганды».
   Вот это самое место для такого же, как Л.Д.Троцкий, любителя по… свистеть. Идеальное. Интересно еще, как его из прокуратуры проводили к новому месту работы, с которого и началась карьера этого троцкиста:
«Мою ситуацию облегчало то, что Мироненко вопрос о моем переходе на комсомольскую работу согласовал с крайкомом партии. Но я решил не обходить прокурора края и напросился к нему на разговор.
– Вы вправе решить, отпускать меня или нет. Но я прошу пойти навстречу моему желанию, – этими словами я закончил свое обращение к прокурору края В.Н. Петухову.
Об этой беседе я на другой день написал Раисе Максимовне так: «Со мной побеседовали и, обругав кто как хотел, согласились на мой уход в крайком комсомола».
     Согласитесь, не напрасно я утверждаю, что некоторым болванам автобиографии писать не стоит?
Tags: Троцкизм
Subscribe
Buy for 100 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments