Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 3. (часть 3)

А какую цель преследовала ГВП, возбудив уголовное дело по факту расстрела в Катыни поляков? В целях установления истины? Извините, в целях установления истины уголовные дела не возбуждаются. Конечная цель уголовного преследования – приговор виновным в совершении преступления. Но ведь еще до возбуждения дела в ГВП знали, что Берия, Меркулов и Баштаков, которые вынесли, якобы, приговоры полякам, чекисты, которым вменялось исполнение приговора – мертвы. Уже умерли. И давно.
   Ну ладно, сразу не выяснили, что тех, кого хотели назвать преступниками, уже мертвы. Но все-таки выяснили. Через 14 лет после возбуждения уголовного дела! 14 лет велось производство по уголовному делу, которое, согласно УПК даже никто не имел права возбуждать, в связи со смертями подозреваемых. 14 лет шло следствие! Представляете! 14 лет! В конце концов, его прекратили в связи со смертями подозреваемых в 2004 году.
  Явно же, целью этой бодяги было не привлечение виновных к уголовной ответственности.  А это, извините, еще одна статья УК РФ – «Злоупотребление», по которой нужно самих деятелей из ГВП привлекать к уголовной ответственности. Вести расследование в каких-то других целях, отличных от целей предания преступников суду – это преступление. Явное.
  Но самое интересное в этой истории – не позиции польской и российской сторон. Здесь есть еще одна сторона, которая хранит загадочное молчание, делает вид, что она вообще не при делах.
     В 1951 году, после начала войны в Корее, когда отношения СССР и США дошли, фактически, до прямого военного столкновения (в Корее основную часть «миротворческого» контингента ООН составляли части армии США, а громили американскую авиацию советские летчики. И особо даже не скрывалось, что за штурвалами МИГов сидят советские пилоты)  Конгресс США образовал комиссию по расследованию обстоятельств расстрела поляков в Катыни. И эта Комиссия объявила СССР виновным в расстреле.
   Почему-то после смерти И.В.Сталина эта тема больше не торпедировалась. Всплыла только во время Перестройки, когда в 1987 году была образована советско-польская комиссия по изучению истории двух стран. Изучила комиссия историю. Результатом изучения стала антирусская политика Польши и вступление ее в НАТО.
Американцы же делают вид, что они не при делах… Хотя, чего их винить, если наши мудрецы сами хотели вступить в НАТО.  «Партнерство ради мира» помните?
Тактика была такая: всё признаем и во всем покаемся, нас простят, будут считать цивилизованными и миролюбивыми, примут в семью европейских народов равноправными партнерами.
  Поэтому все материалы уголовного дела по Катыни, кроме каких-то секретных (я так и не могу понять, что там еще может быть секретным), после его прекращения передали полякам. А в этих материалах собраны доказательства вины советского руководства.
  Поляки обрадовались и пляшут от радости. Только вот в чем фишка, все доказательства в любом уголовном деле, пока их не рассмотрит суд – ничего не значат. Тем более, доказательства, которые собирались следователями, заранее знавшими, что никакого суда не будет – подозреваемые мертвы…
Buy for 100 tokens
***
...

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 3. (часть 2)

… Байера, Шлецера и Миллера, ясное дело, за шпионаж уже осудить невозможно. Их шпионская деятельность стала уже историей, как и не став предметом судебного разбирательства. Катынь – совершенно другое дело. И масса фигурантов еще жива-здорова, и срок давности не истек, тем более, что совершенное ими преступление относится к длящимся, а их преступная деятельность до сих пор продолжается. Как вы поняли, я совсем не Берию с Меркуловым имею ввиду.
     Наши правозащитники-либералы уже дошли до того, что открыто заявляют, будто Международный трибунал в Нюрнберге обвинения немцам в расстреле поляков в Катыни отверг, в приговор не включил этот эпизод. До чего ж есть люди бессовестные! В сам текст приговора нацистским преступникам много чего не вошло. В части преступлений по отношению к военнопленным, наряду с расстрелом поляков, не вошло еще несколько  эпизодов. В текст приговора. Но все это есть, катынский расстрел в том числе, в обвинительном заключении трибунала. А в самом приговоре отдельные эпизоды приведены, как примеры преступлений осужденных нацистов. Сам текст приговора однозначно указывает, что в нем – примеры, а все эпизоды, вмененные осужденным – в обвинительном заключении:
«18 октября 1945 г. в Берлине, в соответствии со статьей 14-й Устава, Трибуналу было представлено Обвинительное заключение в отношении вышеперечисленных подсудимых, которые были названы Комитетом Главных Обвинителей подписавших соглашение держав главными военными преступниками. Экземпляр Обвинительного заключения на немецком языке был вручен каждому подсудимому, находившемуся в заключении, по крайней мере, за 30 дней до начала процесса.
Согласно Обвинительному заключению, подсудимым вменяется в вину совершение преступлений против мира путем планирования, подготовки, развязывания и ведения агрессивных войн, которые являются также войнами в нарушение международных договоров, соглашений и гарантий; военные преступления и преступления против человечности. Кроме того, подсудимым вменяется в вину участие в создании и осуществлении общего плана или заговора для совершения всех этих преступлений».
      И вот что в обвинительном заключении о поляках: « В сентябре 1941 года 11000 польских офицеров-военнопленных были убиты в Катынском лесу близ Смоленска».
   Разумеется, это обвинение в расстреле поляков предъявлено подсудимым, которых судил Трибунал, а не Берии с Меркуловым.
   И еще из Устава Трибунала: «Статья 26. Приговор Трибунала должен содержать мотивы, на основании которых он вынесен; приговор является окончательным и не подлежит пересмотру».
     Еще раз – приговор Трибунала основан на предъявленных обвинениях, содержащихся в обвинительном заключении. Запрет пересмотра приговора автоматически означает запрет пересмотра предъявленных обвинений. Пересмотр обвинений возможен только в процессе апелляции, обжалования приговора. Но приговор – окончательный. Обжалованию не подлежит.
     Теперь первая статья Устава Трибунала: «В соответствии с Соглашением, заключенным 8 августа 1945 года между Правительствами Союза Советских Социалистических Республик, Соединенных Штатов Америки и Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и Временным Правительством Французской Республики, учреждается Международный военный трибунал (в дальнейшем именуемый "Трибунал") для справедливого и быстрого суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси».
     Какой-нибудь юрист сможет мне доказать, что юрисдикция Трибунала позволяла какому-нибудь Генеральному прокурору СССР опротестовать приговор и потребовать нового расследования по фактам предъявленных обвинений подсудимым?
    Все, Нюрнбергский трибунал историю с Катынью закрыл навсегда. Поляки расстреляны немцами. Мы имеем бесспорный исторический факт виновности немцев. Бесспорный – оспорить приговор Трибунала невозможно.
     Такая же картина с Холокостом. В Германии находились желающие оспорить обвинения в массовом уничтожении евреев. Историков-исследователей из себя изображали. Кончилось для них это плачевно – реальными сроками заключения по суду. И это справедливо.
   Вы можете сколь угодно сильно не любить евреев, но если вам не отморозили голову на историческом факультете университета, то должны признать, что расследование преступлений и установление виновности в компетенцию историка не входит. Расследование преступлений, военных в том числе, против человечности, по которым уже есть приговор суда высшей юрисдикции, вне процессуальных рамок, не уполномоченными на то лицами – это не расследование. Если это «расследование» не влияет на обстоятельства, вытекающие из приговора, тогда оно представляет из себя обычную псевдонаучную галиматью. Уважающий себя историк не будет прикидываться прокурором, следователем и судьей в единственном, его историка, лице.
    А если эти «исторические исследования» имеют цель изменить обстоятельства, вытекающие из приговора, да еще в плане оправдания осужденных преступников, за что предусмотрена уголовная ответственность, то любой нормальный суд такие исследования откажется рассматривать, как научную деятельность, сочтет их пропагандой, оправдывающей осужденных преступников.
    Историки могут сколь угодно исследовать жизнь Ивана Грозного, сочинять труды о том, что он совершал преступления или, наоборот, не совершал. Приговора суда Ивану Грозному нет. Можно научно резвиться. Можно научно резвиться и на Сталине, приписывая ему черт знает что. Он не осужден. Но когда историк сует свой нос в вопросы, наподобие Холокоста, оспаривая в своих исследованиях приговор, то потом, уже сам сидя на скамье подсудимых, может услышать от судьи справедливые слова:
- Господин ученый-историк, а вы кто: прокурор, следователь, судья? Вы в рамках ваших научных исследований проводили допросы обвиняемых, свидетелей, получали доказательства в рамках процессуальных действий, выслушивали защиту…? Это не входит в вашу компетенцию и у вас нет таких полномочий? Так какого рожна ты суешь, падла, свой ученый нос туда, где нет твоей компетенции и твоих полномочий?
      И абсолютно правы евреи, когда инициируют по отношению к таким историкам судебные процессы за отрицание Холокоста. Позиция, достойная всяческого уважения и абсолютно научная, если на то пошло.
     Но у нас… 27 сентября 1990 года Главная военная прокуратура СССР возбудила уголовное дело № 159 по факту расстрела поляков в Катыни! У нас это начали даже не историки, а прокуратура!
    Уголовное дело по факту, который Международным трибуналом был уже рассмотрен, как преступление, совершенное гитлеровцами и за это преступление, в числе прочих, был вынесен приговор суда высшей юрисдикции, Международным трибуналом. Приговор, не подлежащий пересмотру.
     Вот здесь уже заканчивается история с Катынским делом и начинается совершенно другая.  Никакого отношения к расстрелу в Катыни это не имеет. Исторический аспект самого расстрела – это приговор в Нюрнберге.
    То, что началось в 1990 году, имеет отношение вот к чему:
«Статья 64. Измена Родине
а) Измена Родине, то есть деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб государственной независимости, территориальной неприкосновенности или военной мощи СССР: переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти…».
    В 1990 году это была действующая статья УК РСФСР…

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 2. (часть 3)

     Самое поразительное, что никто даже не только не пытается скрывать того, как была осуществлена самая наглая за всю новейшую историю историческая фальсификация, этим даже хвастаются, ставят себе в заслугу, борцы со сталинизмом. Открываем сайт Общества «Мемориал», статья «Экспертное заключение по делу КПСС (1992)»:
«23 и 25 августа 1991 года своим указом Б. Н. Ельцин приостановил деятельность КПСС, а 6 ноября 1991 – запретил. В 1992 году началось «дело КПСС». В ответ депутаты Верховного Совета подали жалобу в Конституционный суд. Члены «Мемориала» Никита Охотин, Никита Петров и Арсений Рогинский в качестве экспертов Комиссии по организации передачи-приема архивов КПСС и КГБ на госхранение по просьбе Конституционного суда подготовили экспертное заключение о деятельности КПСС и КГБ».
   Сначала архивы КГБ и КПСС Указами Ельцина были у КГБ и КПСС изъяты, т.е., фактически, рассекречены, полностью рассекречены, а потом в них был заброшен десант экспертов для поиска документов, изобличающих преступную суть КПСС. А в эксперты были назначены самые отмороженные антикоммунисты – мемориальцы. Да еще и сам суд, который должен был оценивать доказательства, представленные этими экспертами, этих же экспертов, представляющих сторону обвинения, и назначил.
    Ситуация примерно такая же, как если бы вы судились с соседом из-за денежного долга, и на ваши оправдательные заявления, как ответчика, что вы никаких денег не брали и расписок не давали, судья заявил бы:
-  Дайте истцу ключи от дома ответчика, пусть истец пойдет и проведет обыск в доме ответчика, поищет там расписки и нам их представит.
   На все ваши, ответчика, вопли протеста, ответ:
-У вас есть основания сомневаться в честности вашего соседа? Утверждаете, что вы тех расписок, которые он в вашем доме нашел, вы не писали? Экспертизу хотите? Суд ваше ходатайство не считает нужным рассматривать, возвращайте соседу деньги и не парьте суду мозги разной процессуальной ерундой.
    Ситуация настолько абсурдная в своей сюрреалистичности, что можно подумать о ее неординарности, беспрецедентности. Не спешите с таким выводом. «Лейпцигский процесс» 1933 года, поджог здания рейхстага. Фашисты сами подожгли рейхстаг, сами сфабриковали улики против коммунистов и попытались обвинить коммунистов в поджоге, доказывая их виновность сфабрикованными уликами. В результате Георгий Димитров, выступая на процессе, доказал, что всё происходящее – политический фарс, но коммунистическая партия в Германии получила статус преступной организации.
   Так что, никакой беспрецедентности. Калька. С фашистов. Впрочем, с немецких фашистов. Российские Конституционный суд всего навсего планировал воспользоваться услугами отечественных фашистов. Если вы понимаете, что фашизм – это не про евреев, это крайняя степень антикоммунизма, то с политической классификацией правозащитного Общества «Мемориал» у вас проблем не будет. Впрочем, эти «правозащитники» особенно и не маскируются. Я сейчас процитирую слова одного из этих деятелей, которые он произнес в интервью «Эхо Москвы»,  рассказывая о Сталине, как об организаторе террора: «Ведь в годы войны то же самое делалось по отношению к немецким оккупационным войскам, выкрадывались генералы, но их не в плен брали, вывозили в лес и убили. Генерал Ильген, группа Кузнецова. Или подсыпалась отрава в котлы немецких полевых кухонь. На самом деле недостойные методы борьбы. Терроризм – оружие слабых. Но такова история, мы это понимаем. Но оправдывать сегодня такие методы, по-моему, это аморально».
Извините, но за это высказывание должен говоруну корячиться реальный срок на нарах:
«Статья 354.1. Реабилитация нацизма
(введена Федеральным законом от 05.05.2014 N 128-ФЗ)

  1. Отрицание фактов, установленных приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, одобрение преступлений, установленных указанным приговором, а равно распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, совершенные публично, –
    наказываются штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок.

  2. Те же деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного положения или с использованием средств массовой информации, а равно с искусственным созданием доказательств обвинения, –
    наказываются штрафом в размере от ста тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на тот же срок с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет».

       Если кто не понял, поясняю: гитлеровцы считали наших партизан и подпольщиков террористами и бандитами, поэтому заявляли, что на них не распространяются никакие законы, как на военнопленных. Поэтому расстреливали, вешали, истязали наших граждан, оказывающих сопротивление захватчикам на оккупированных территориях, как бандитов и террористов. Признание наших партизан и подпольщиков террористами является прямым оправданием преступлений нацизма на территории СССР.
      А фамилия этого откровенного фашиста, маскирующегося под правозащитника – Никита Петров. Один из группы тех экспертов, которые «обнаружили» в архивах приказ НКВД № 00447 и всю сопутствующую ему макулатуру о Большом терроре.
    После этого вам, думаю, станет понятней, почему любимое словечко мемориальцев – репрессии, в «обнаруженных» ими «архивных» документах НКВД – через слово, как будто Сталин и чекисты заранее озаботились тем, чтобы документы о их преступной деятельности в отношении советского народа обнаружили члены общества «Мемориал», чтобы публика даже не сомневалась в их преступности. Сами писали и складывали в архивы документы, в которых – «репрессировать всех!», «расстрелять каждого второго!», «каждого первого – посадить», «остальным – охранять!».
   Мы на всю комиссию этих экспертов еще посмотрим внимательней, одним Петровым не ограничимся, это необходимо сделать, сам состав комиссии и те, кого она привлекала к работе – уже улика. Против этих фашистов, которые «искали» в архивах документы о преступлениях сталинизма.
    Но начнем со специалиста по архивам, который входил в группу экспертов, как это видно из подписантов под подготовленным ими «Экспертным заключением по делу КПСС (1992)»: зам.директора ЦХСД, доктор ист. наук С. В. Мироненко.
     В «Золотом теленке» Ильфа и Петрова – дети лейтенанта Шмидта. Помните, как сатирически описаны эти аферисты? Ильф и Петров – гении сатиры. Гениальная сатира тогда она и гениальная сатира, когда бессмертна. Сына генералиссимуса Сталина хотите?
     Был у нас такой довольно известный писатель – Владимир Жухрай. Автор книг об Иосифе Виссарионовиче «Сталин», «Генералиссимус», «Личная спецслужба Сталина» - белиберда на уровне нормального шизофреничного бреда. Да дедушка не вполне с головой, кажется, и дружил, носил форму генерал-полковника, представлялся внебрачным сыном Сталина и начальником его личной аналитической разведки, еще в интервью журналистам рассказывал, что его почерк и речь от сталинских никакой эксперт-криминалист не отличит, потому что – гены Сталина. Даже в последние тома ПСС И.В.Сталина, сляпанные Ричардом Косолаповым из чего попало, включены «документы» из книг В.Жухрая, например, о том, как Ворошилов с командованием фронтами не справлялся.
      Так вот, у этого сына лейтенанта Шмидта, тоже был сын, точнее – пасынок. «Девичья» фамилия писателя с псевдонимом Жухрай – Мироненко. Сергей Владимирович Мироненко, заместитель директора ЦХСД в 1992 году, будущий директор Росархива – пасынок Владимира Жухрая.
    Вы думаете, что я насчет чего-то намекаю, если пасынок сына «лейтенанта Шмидта», точнее Сталина, да еще с почерком как у Сталина, получил в своё распоряжение Росархив? Бог с вами! На что намекать, если пасынок сам, как говорится, спалился по полной. Совсем свежая ситуация с недавно снятым фильмом «28 панфиловцев». Сразу после выхода этого вполне добротного фильма, директор Росархива С.В.Мироненко выступил с заявлением, что фильм не соответствует исторической реальности. В исторической реальности один из центральных его героев украинец сержант Добробабин был изменником, перешел на сторону немцев и служил полицаем. В подтверждение этого Мироненко представил публике два архивных документ, я здесь выкладываю только их первые страницы, другие не нужны. Первый – за подписью Прокурора СССР Сафонова:


Второй – за подписью Главного военного прокурора ВС СССР генерал-лейтенанта юстиции Афанасьева:

      Больше ничего не нужно. На экспертизу эти фальшивки отправлять никакого смысла нет. Или вы будете пробовать банкноту в сто долларов, на которой есть надпись «Билет банка приколов» вставлять в детектор валют для проверки подлинности? Или вас настораживает, что эти бумажки выглядят старыми, как настоящими?
    Тогда попробуйте еще в аптеку принести рецепт со всеми необходимыми атрибутами и с личной номерной печатью врача даже, но в котором написано слово «марганцовка». Я очень сильно сомневаюсь, что фармаколог в аптеке станет отправлять это рецепт на экспертизу. Он его на ваших глазах без всякой экспертизы разорвет в клочья и бросит в ваше тупое лицо. Потому что есть – профессиональная лексика. Более того, в каждой профессии есть такие категории и определения, которые не подлежат «вольному трактованию». В юриспруденции тоже. И никогда, ни при каких обстоятельствах, ни один прокурор не написал бы даже в своей записной книжке, а не то, что в официальном документе, фразы, которые есть в фальшивках, представленных С.В.Мироненко: «арестован за измену», «привлечен прокуратурой к ответственности».
      Я выберу время и напишу письмо режиссеру «28 панфиловцев» Шальопе с предложением подать в суд на С.В.Мироненко, чьи действия, в результате обнародования заведомо поддельного «архивного» документа нанесли ущерб личной репутации Шальопы и прокатному успеху фильма.
    А совсем уж удивительно – эти фальшивки о 28-ми панфиловцах были впервые «обнаружены» в архивах и опубликованы Никитой Петровым в 1992 году. Как раз в то время, когда С.В. Мироненко с группой мемориальцев «обнаружил» в архивах сенсационные документы о Большом терроре. По степени подлинности – еще более «подлинные», чем письма прокуроров, в которых арест не мера пресечения, а наказание за измену, да еще прокуратура привлекает к уголовной ответственности.

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 1. (часть 3)

        Есть еще одна странность в Записке – отсутствие в ней упоминания печально известного приказа НКВД № 00447. О «польском» приказе есть упоминание, а о приказе, по которому, как потом оказалось, якобы было расстреляно свыше 400 тысяч человек – ни слова. Взяли из архива дело с приказами НКВД за 1937 год, наткнулись на №00485, а №00447 – пролистнули? Или еще сочинить не успели?
   И особенно на две цифры внимание пока обратим. Операция по репрессированию лиц польской национальности. Число жертв, указанных в документе Политбюро 1988-го года – 18 тысяч 193 человека. И посаженных, и расстрелянных. В 1992 году выяснится, что по приказу №00485 было только расстреляно 111 тысяч 071 человек.
    Значит, заявленная в Записке цифра расстрелянных по приговорам несудебных органов в 37-38 годах 656 548 человек – неверна? Ну, если добавилось расстрелянных по приказу № 00485?      Но ничего подобного в дальнейшем не случилось.
 С цифрой 656 548 – совсем плохо. В 1988 году КГБ представил ее, как общую по приговоренным к ВМН несудебными органами за период 1930-1953 годов. Тогда получается, что тройки ОГПУ и ОСО совсем к ВМН не приговаривали? Но пока оставим этот разнобой в статистике, полученной из одного органа - КГБ, мы еще много такого увидим, разбираясь с БТ. Нужно только понимать, что если применяются для получения статистических результатов разные методики подсчетов, то разные методики дают и разные результаты почти всегда.
    Например, если считать рост производства в тоннах по одной методике, или в деньгах по другой – можно получить разные проценты роста. Это допустимо для таких статистических данных.
   Но расстрелянных считают не в килограммах или в пуговицах на пальто, а по головам. Больше того, чего их в 1988 году было считать, если они уже давно были  подсчитаны и эти сведения, суммированные по годам, нужно было просто взять в 10-м отделе КГБ, бывшем 1-ом спецотделе НКВД, который вел оперативные учеты?!
   А вот если в статистических данных, которые считались по одной методике, есть расхождения, с учетом того, что никаких сложных расчетов не требовалось, применялось только одно арифметическое действие – сложение, да еще сведения получены из одного источника, то первое, что можно предполагать – манипуляции с подсчетами. Согласны?
           Пока для нас важно, что разница в числе жертв дает нам все основания подозревать - «оперативный приказ» по репрессированию поляков, известный на момент составления Записки комиссией А.Яковлева совершенно не соответствует тому, который был обнародован после 1992 года, как обнаруженный в архивах.

         Мне часто читатели задают вопрос: а что стало с Н.И.Ежовым, за что его судили и расстреляли?
         Я не профессиональный историк, поэтому отвечаю: не знаю.  Это профессиональные историки знают, что Николая Ивановича арестовали, судили и приговорили к расстрелу за то, что он, планируя государственный переворот, развязал масштабные репрессии с целью вызвать недовольство народа властью Сталина. Правда, тогда не совсем понятно, зачем он приказал палачам из НКВД эти репрессии проводить с такой степенью секретности, что он них народ узнал только через 50 лет от Комиссии, возглавляемой А.Яковлевым?
   Профессиональным историкам не мешает то, что следственного дела Ежова никто в глаза не видел, протокола суда над ним тоже, приговора – тоже, сообщений в печати о его судьбе не было, в официальных выступлениях руководителей Советского государства о Ежове, как о преступнике, не было сказано ни слова до 1956 года.
       Рассекречены и опубликованы пока только какие-то совершенно нелепые письма Николая Ивановича к Сталину перед, якобы, арестом, да еще более…, не знаю, как выразиться поприличнее, протоколы его допросов, в которых он признаётся даже в гомосексуализме. У меня такое впечатление, что эти протоколы «нашли» в архивах тоже гомосексуалисты, как в одном анекдоте, в плохом смысле этого слова. Да еще типы навроде Онотоле Вассермана в интервью рассказывают, что Николай Иванович увлекался спиртом с кокаином, ходят сплетни о его пьянстве. Даже Сталину такие слова о нем приписывают разные мемуаристы.
    Версия у меня есть. Никаким алкоголиком, тем более гомосексуалистом, Ежов быть не мог по определению. Он с 1935 года являлся одним из пяти секретарей ЦК ВКП (б), нахождение в секретарях ЦК алкоголика при Сталине – вещь более, чем фантастическая.
    Молчание официальных лиц о судьбе Ежова (о том же Ягоде были официальные заявления) может за собой скрывать возможное самоубийство Николая Ивановича. Предполагаю, что Николай Иванович чувствовал личную вину за провалы в работе, при нем за границу перебежали несколько высших офицеров УГБ, которым он доверял.
    Зато в заслугу Ежову можно поставить разгром троцкистского подполья в СССР, за это его люто ненавидели и ненавидят идейные наследники Троцкого, поэтому на него 656 тысяч трупов повесили.
     Но бесконечно жаль, что не дожил Николай Иванович до 1988 года и его не вызвали в прокуратуру для дачи объяснений в рамках доследственной проверки при решении вопроса о начале его уголовного преследования. В 1988 году действовал УПК РСФСР от 1960-го года:
«Статья  108.  Поводы  и  основания к возбуждению уголовного дела.
         Поводами к возбуждению уголовного дела являются:
         1) заявления и письма граждан;
         2)   сообщения  профсоюзных  и  комсомольских  организаций,
   народных  дружин  по  охране  общественного порядка, товарищеских
   судов и других общественных организаций;
         3)   сообщения   учреждений,   предприятий,  организаций  и
   должностных лиц;
         4) статьи, заметки и письма, опубликованные в печати;
         5) явка с повинной;
         6)    непосредственное    обнаружение   органом   дознания,
   следователем, прокурором или судом признаков преступления».
               Особенное внимание обратите на последний пункт, в Комиссии Яковлева было целых два начальника органов дознания – Председатель КГБ СССР и министр МВД СССР (КГБ и МВД – органы дознания), да еще и Генеральный Прокурор СССР. Комиссия заявляет о незаконных репрессиях, т.е. об убийствах и незаконных лишениях свободы советских граждан – это преступления. Член Комиссии – Генпрокурор просто обязан был рассмотреть вопрос о возбуждении уголовного дела и опросить в рамках проверки тех из возможных преступников, которые могли еще быть живыми, любых лиц, которые могли дать сведения о событии, составе преступления, о лицах к нему причастных. Протокол опроса Н.И.Ежова, если бы он был жив, стал бы бестселлером:
«На вопрос о том, какое я отношение имею к расстрелу по приговорам несудебных органов 656 тысяч человек, отвечаю: вам, гражданин прокурор, нужно меньше употреблять спирта с кокаином. У вас галлюцинации. В Записке Комиссии Политбюро, которой мне инкриминированы эти расстрелы, четко указано – несудебные органы введены ЦИК. В бытность мою наркомом НКВД такой орган был один – Особое совещание при наркоме НКВД. Его полномочия ограничивались ссылкой или заключением на срок до 5 лет. Всё. До свидания. Постойте, да у вас же еще и трупов нет! Вот же написано: «В последнее время в средствах массовой информации, обращениях общественных организаций и заявлениях граждан все чаще и настойчивее ставятся вопросы о розыске мест захоронения репрессированных лиц и увековечении их памяти.
В архивах КГБ СССР нет документальных материалов, содержащих сведения о всех конкретных местах захоронения, именах похороненных и их числе. В результате опроса бывших сотрудников НКВД и информации, полученной от местного населения, удалось выявить часть участков захоронений. По приблизительным подсчетам, в них погребено около 200000 человек. Время захоронения тоже установлено приблизительно».

     У меня в связи с этим пунктом в Записке тоже появились новые вопросы:
ВОПРОС № 4.  В Записке читаем: «В архивах КГБ СССР нет документальных материалов, содержащих сведения о всех конкретных местах захоронения, именах похороненных и их числе».  Т.е. часть захоронений документировалась, а часть расстрелянных хоронили где попало без составлений документов? Да еще, как дальше увидим, сотрудники НКВД получили приказ хоронить с соблюдением мер конспирации, но отчетов о выполнении приказа не оставили? А как они отчитывались за выполнение приказа? Устно? «Начальник, поверь на слово честному чекисту, закопал так, что ни одна живая душа не узнает»?
ВОПРОС № 5. Даже если допустить, что захоронения на 200 тысяч человек были установлены, то куда делись еще 600 тысяч трупов, примерно столько же, сколько расстреляно по приговорам «троек» в 37-38-м годах? Почему загадочным образом не сохранились документы об этих захоронениях, зато в архивах нашлись расстрельные списки? Не потому ли, что трупы изготовить несколько сложнее, чем бумажки с фамилиями?
     Я, кстати, получаю критику и от историков и от сочувствующих «Мемориалу»: Балаев считает, что если трупов нет, то нет и расстрелянных 656 тысяч. А как же тогда данные архивов? А как же тогда отсутствующие трупы Холокоста? Холокоста тоже не было?
   Господа «абажуры», за Холокост я не знаю, я им не занимаюсь. Только видите ли в чем дело, у Сталина с Ежовым не было абажуров из человеческой кожи, мылом из жира троцкистов они не мылись, в крематориях расстрелянных не сжигали.
   Понимаете, даже обычного уголовника-убийцу, уничтожившего труп жертвы так, что никаких следов трупа, материальных улик уничтожения трупа не осталось, осудить за убийство невозможно, даже если имеются свидетели убийства.
   Вы можете всем «Мемориалом» прийти в полицию и написать заявление, что какой-то гражданин на ваших глазах зарезал человека, но пока у полиции не будет трупа или других материальных подтверждений убийства, по вашему заявлению будут приниматься только решения об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием события преступления. «Нет тела – нет дела».
      Да еще далекие от практики применения уголовного законодательства люди могут считать, что если преступление совершено давно, да еще преступники давно умерли, то прокурор может не принимать никаких процессуальных решений по заявлению о преступлении, да еще лично получая информацию о нем, как Генпрокурор Сухарев, заседая в Комиссии по реабилитации. Это совершенно не так.  В любом случае, это заявление должно быть оформлено, как сообщение о совершенном преступлении, по нему должна быть проведена проверка и принято процессуальное решение: возбуждение уголовного дела либо отказ в его возбуждении.
  ВОПРОС № 6.   Почему Генпрокурором СССР Сухаревым, получившим информацию о незаконных репрессиях, не рассмотрен вопрос о возбуждении уголовного дела? Почему в рамках рассмотрения этого вопроса не предпринято прокуратурой никаких действий по установлению события преступления, состава, возможной причастности к нему конкретных лиц?
    Ответить на этот вопрос я сам уверено могу. Прокурор мог отказать в возбуждении уголовного дела по статье УК РСФСР 102. «Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах» в отношении тех, кто причастен к массовым убийствам советских граждан в 37-38-м годах за истечением сроков давности, либо за смертью лиц, причастных к событиям 37-38-го годов, но событие преступления он установить все-равно был обязан.
   Событие убийства – это только труп или его части со следами убийства. Ничего другого. Такое: «В результате опроса бывших сотрудников НКВД и информации, полученной от местного населения, удалось выявить часть участков захоронений. По приблизительным подсчетам, в них погребено около 200000 человек. Время захоронения тоже установлено приблизительно» - не прокатывает. Так на Сталина и жертв хана Батыя можно навесить. Пришлось бы копать в установленных местах захоронений. Копать с соблюдением процессуальных норм. И могли выясниться неожиданные факты. Могло выясниться, что на Бутовском полигоне закопаны не жертвы 37-го года, а немцы. Во время войны на полигоне находился большой лагерь военнопленных. Военнопленных немцев не отвозили хоронить, если они умирали или были расстреляны (расстреливали по приговорам трибуналов тех из них, кто совершил преступления против мирного населения), на общегородские кладбища.
    Хоть одно захоронение жертв массовых расстрелов 1937-го года обязательно нужно было найти! Хотя бы одно! Точно датированное, с установлением лиц, способа убийства, орудий убийства…, с нормальным процессуальным сопровождением. Ничего не найдено до сих пор. События преступления, массовых расстрелов 1937-38 годов мы не имеем до сих пор. Мы имеем только политическое заявление ЦК КПСС, да документы «обнаруженные» в архивах. Я не зря кавычки применил. О том, какие попытки до сих пор предпринимаются представить любое обнаруженное захоронение захоронением 37-го года, поговорим позже. После того, как рассмотрим «обнаруженные» в архивах документы. Начнем с самого начала, с момента «обнаружения»…

Арест генерала Кизлыка. Силовики, власть и деньги. (часть 39)

   …Серега Тюпин, к тому времени  уже назначенный заместителем начальника ГУБК по вопросам международного сотрудничества (он буквально за три месяца эту полудохлую службу сумел оживить), взял отпуск на несколько дней и приехал во Владивосток перевезти вещи.
-Мою квартиру Рябову?! Я в ней сам ремонт делал, ее закупили по дешевке разбомбленную! Я ее щас всю расхерачу. Григорьич, ты только не въеби ему!  Посадят. Мне вот-вот обещают оперативную таможню, я тебя первым замом к себе заберу. Дотерпи.
     Я не дотерпел. В таможню пришел заместитель надзирающего прокурора. Сразу ко мне в кабинет зашел, разделся, я налил ему кофе. Он сказал, что намечается прокурорская проверка ДВОТ, сейчас пойдет к Мурашко, согласует порядок ее проведения.
   Здесь в кабинет забегает оперативный дежурный с двумя охранниками и просит прокурорского либо покинуть ДВОТ, либо предъявить предписание о проведении проверки. Тот абсолютно изумлен:
-Да я пока без предписания, хотел просто по доброму с проверкой определиться…
     Меня вызывают к Мурашко. В кабинете вся его жополижущая кодла. Мне вопрос:
-Что у тебя делал прокурорский?
-Да мы просто давно друг друга знаем, он зашел ко мне раздеться, потом хотел к вам идти, обговорить насчет проверки.
-Мы с прокуратурой воюем, а Балаев с ними дружбу водит!...   – понеслось говно по трубам.
-Товарищ генерал, иди ты на хуй! – я хлопнул дверью и ушел к себе в кабинет. Сразу набрал номер заместителя начальника Центральной оперативной таможни Романа Евгеньевича Балашова, с которым познакомился во время проверок, когда он еще был начальником отдела в ГУБК:
-Рома, у вас там вакансия для меня найдется?
-Решился все-таки? Прямо сейчас иду к Барабанову (начальник ЦОТ), перезвоню…
-Петруха, Смоленская и Тверская таможня. Смоленск – граница, Тверь – там потоки интереснее. Смоленская больше, Тверь к Москве ближе. В Смоленске вакансия примерно через месяц, в Твери уже есть. Куда хочешь?
-Рома, да мне плевать. Чем быстрее, тем лучше.
-Пиши заявление на зама Тверской таможни, по факсу мне сбрасывай сразу, Барабанов сказал прямо сейчас тебя начать оформлять.
   Позвонил и Тюпину:
-Владимирович, прости, не дотерпел.
-Въебал?
-Нет, в ЦТУ буду переводиться. Я уже на грани терпения.
-К Балашову и Барабанову? Давай. Они нормальные…

Арест генерала Кизлыка. Силовики, власть и деньги. (часть 37)

…-Нам нужно 10 уголовных дел, чтобы сравняться с показателями прошлого периода и хорошо бы еще парочку для обозначения роста, -поставил мне задачу Мурашко, когда я вышел на службу  в ДВОТ ВРИО его заместителя: Только времени осталось три недели. Наверно, всё-таки не успеем.
-Я за дня четыре посмотрю оперативные материалы, определюсь и доложу.
-Хорошо, работай.
       Мне хватило двух дней. Я был почти в прострации.  В 1999 году таможня начала заниматься оперативно-розыскной деятельностью, бывшие полковники КГБ Владимир Борисович Самбуров и Александр Сергеевич Мещеряков, придя в ДВОТ, иногда прямо на пальцах учили оперативников этому ремеслу, ездили по таможням региона обучать людей, за считанные годы служба была не только создана, но считалась, что она находится на уровне ФСБ.  И за эти же считанные годы, когда ее отдали В.Г.Рябову, сердечному другу С.Н.Мурашко – уровень помойки.
      Еще когда опера находились во Владивостокской таможне, меня несколько раз Мурашко вызывал на заслушивание с делами оперативного учета, устраивая головомойки по поводу ведения дел. И ставил в пример оперов ДВОТ с их делами. Но тогда у меня не было допуска к оперативным материалам ДВОТа. Не знаю даже, как я смог сдержаться, чтобы не сказать генералу:
-Сергей Николаевич, а за что меня вы так жестоко сношали? Вы материалы своих подчиненных, вообще, видели?
       Закономерно, что после увольнения Мурашко, когда начали меняться начальники ДВОТ, руководство оперативно-розыскными подразделениями стало комплектоваться из бывших оперативников Владивостокской таможни, бывших моих подчиненных. Это показатель.
     Докладываю ему результаты изучения оперативных материалов:
-ОБТП на МТ – 0. Никаких перспектив я там и на следующее полугодие не вижу, хотя на них почти полностью задействованы силы и средства оперативно-технического и оперативно-поискового отделов, а остальные подразделения в этом плане обделены, обслуживаются по остаточному принципу. Я бы ОБТП на МТ сейчас полностью обрезал все прослушиваемые телефоны, забрал бы у них всю наружку, они никаких других ОРМ почти не проводят, а прослушка там месяцами не даёт никаких результатов. И половину, в лучшем случае, их оперативных материалов нужно уже прекращать неподтверждением…
       А ОБТП на МТ – карманный и любимый отдел В.Г.Рябова, он был его начальником, этот отдел постоянно ставил всем в пример. Генерал мои слова проглотил с видом человека, хлебнувшего серной кислоты.
- ОБООВК (отдел по борьбе с особо опасными видами контрабанды) даст 2 дела. Александр Васильевич Орлов (его начальник) упирается, одно не хочет торопиться возбуждать, надеется дотянуть его до возбуждения на группу лиц, но лучше сначала возбудить по факту, а потом уйти на группу. Я буду его убеждать. ОБКН – 0. ОБЭТП – 0. Вы, наверно, и сами знаете, что отдел на ладан дышит.
-Да, знаю. Нужно его усилить парой человек из ОРО-2. Кого посоветуешь?
-Диму Золотарева и Лукьянова.
-Лукьянов – это у которого «Патрол» круче моего служебного? Он же взяточник.
-Лукьянову машину дядька на свадьбу подарил, а взяточники чаще на корытах ездят, маскируются. Я тоже взяточник. Ваш Сазонов, которого вы мне в начальники ОРО дали, как напьется крепкого кофе, так бегает по ДВОТу и орет, что Балаев взяточник и коррупционер. И в ОРО-2 пока 7 дел можно возбудить в течение недели, есть перспективы еще на 4 дела, но это не стопроцентно.
-Т.е., можно надеяться на 13 дел, из них 11 – ОРО-2?
-Да.
-Во всем ДВОТе только бывшие твои работают? А остальные чем занимаются?
            Я не стал ничего на это отвечать.  Попросил:
-И мне нужно, чтобы дознаватели выполняли мои указания. Еще лучше, командируйте в ДВОТ пару дознавателей из Владивостокской таможни, пусть они сидят во Владивостокской таможне, но ведут дела ДВОТ на время командирования.
-Будет. Еще что-нибудь?
-Пока всё. Разрешите идти?...
       Через несколько дней на утреннем совещании я доложил, что собираюсь ехать к прокурору, оговорю заранее возбуждение уголовных дел.  Мурашко начал кипятиться:
-Причем здесь прокурор? Он какое к этому отношение имеет?
        В то время прокуроры уже  были лишены права согласовывать возбуждение уголовных дел, но получили право отменять постановления о возбуждении.
-Нужно заранее оговорить с ним, чтобы не посыпались на нас отмены.
-Пусть едут Дмитрий Михайлович Полулях и Шевелев. Ты с ними. Проведите рабочую встречу под протокол. У нас два представления из прокуратуры еще не рассмотрены, они незаконны, объясните это прокурору.
     Д.М.Полулях – заместитель начальника ДВОТ по организации дознания и таможенных расследований. Я писал про Шевелева в предыдущих частях. Полулях – примерно такое же чудо.
   Поехали в прокуратуру на двух машинах. Эта парочка на своей. Я – на своей.
       Я уже не помню, по какому поводу ДВОТ получил от прокурора представления, но на совещании эта парочка обильно цитировала по памяти УК и УПК, а прокурор смотрел на них удивленными глазами:
-А зачем вы мне УПК рассказываете? Рассматривайте у себя представления, направляйте мне ответы.
         Совещание этими словами транспортного прокурора и закончилось.  Разъехались. Я крутанулся на своей машине по улице и вернулся в прокуратуру.
-Пошли пообедаем, - предложил прокурор.
         Зашли в кафе рядом с прокуратурой.
-А ты с ними зачем приезжал?
-Я по другому вопросу. Я сейчас у Мурашки ВРИО зама, у него провал по делам, мне поставил задачу вытянуть ситуацию.
-Будешь вытягивать? Ты же от него благодарности не дождешься. Он же мудак. Сколько он тебе уже насрал?
-Я и не жду благодарности. Здесь ситуация интересная. Если я не вытяну, он получит втык из ГУБК, а в мою сторону станет плевать – не смог. Если втык из ГУБК не получит, если я вытяну, тогда и в ГУБК и в ДВОТе над ним станут подсмеиваться: Балаев был негодяем, кроме выговоров ничего не видел, а как понадобилось, только он смог выручить.
-Так тебе только хуже от этого будет.
-Зато на душе будет приятно. Я на днях хочу возбудить семь дел и взять по всем явки с повинной.
-Ничего себе! Дела будут по фактам, не в отношении лиц, как я понимаю. Семь человек явки напишут?
-Вообще-то два. Четыре один и три второй.  Я по семи фактам возбуждаюсь,  они пишут явки с повинной, потом объединяю производством  семь дел в два дела, в одном 4 эпизода, в другом – 3. И эти два дела прекращаю деятельным раскаянием.
-Вариант. У тебя в отчетность уходит семь возбужденных дел, в статистике будет, что они все прекращены по нереабилитирующим основаниям.  ЛОВД выставит карточки, как на дела с приговорами. И у меня показатель будет нормальный. Я – за. Делай, если получится.  А адвокаты согласятся?
-Я постоянных адвокатов этих потерпевших знаю. Уговорю. Главное, чтобы твои не отменили постановления.
-Я на контроль возьму. Если ущерб государству будет возмещен, никакой прокурор и не отменит. Делай.
        Сделал. Не лично я, конечно, возбуждал дела, брал явки с повинной, объединял их и прекращал в связи с деятельным раскаянием, это делали по моим указанием дознаватели Владивостокской таможни, прикомандированные к ДВОТ.
     Мурашко только спросил на совещании, когда узнал о результате:
-А почему мы раньше так не делали? Получили в статистику сразу семь уголовных дел, равнозначных делам с приговорами судов. У нас таких показателей никогда не было.
-Потому что у Балаева хорошие отношения с прокурором, нам бы он поотменял постановления. – оправдался Полулях.
         Нет, Дмитрий Михайлович, просто если ты, работая водителем в ДВОТе, заочно закончил юрфак Таможенной Академии, потом пару лет просидел инспектором в отделе административных расследований,  дальше начался твой стремительный рост по карьерной лестнице вплоть до заместителя по организации дознания, а до этой должности ты ни разу даже обложки уголовного дела не видел, то хорошие отношения с прокурором тебе не помогут.  Выучить наизусть несколько статей УПК РФ не сложно, но без практики выученное ничего не стоит.
      К концу командировки я на совещании  доложил Мурашко, что показатели прошлого полугодия перекрыты, из ГУБК плюха не прилетит.
-Хорошо. Спасибо, - кивнул он с кислой мордой.
        После совещания ко мне подошел зам по кадрам:
-Генерал хоть бы поощрил тебя чем! Ничего себе, так отработал и просто – спасибо?!

        Получилось, что генералу и уволить меня уже нельзя было, и терперь - невмоготу...

Арест генерала Кизлыка. Силовики, власть и деньги. (часть 36)

…Да, едва не забыл одну деталь…  К слову, я описываю не вчерашние события, где-то у меня вполне могут быть неточности по датам и персоналиям, прошу это понять.
    Так вот, после того, как мне и дознавателю влепили по выговору после проверки ДВОТ по поводу проведения осмотра места происшествия раньше регистрации рапорта об обнаружении признаков преступления, мы собирались наше взыскание обжаловать. Но не успели. Пришло указание за подписью заместителя Руководителя ФТС Завражного о том, чтобы не допускать проведение осмотров места происшествия до регистрации рапорта в КУСП.  Готовила указание служба Кизлыка.
      Т.е., эти деятели на полном серьезе считали, что если сотрудник правоохранительного органа попал на место совершения преступления, то первое, что он должен был делать, это не предпринимать меры по фиксации следов преступления и сохранению улик и вещдоков, а писать рапорт, потом его регистрировать. У них даже не появилась в голове мысля, что преступление может быть совершено в месте, весьма сильно отдаленном от дежурки, в которой лежала КУСП, да еще у каждого сотрудника должен быть телефон спутниковой связи, чтобы гарантировано дозвониться до дежурного.
     Начальником отдела дознания у меня тогда был Юрий Александрович Стрельников, я его вызвал к себе и показал это указание. Юра был сильно удивлен, мягко говоря. Одно дело, наши проверяющие из ДВОТ, которые про уголовные дела читали только в УК и в УПК, а живых их никогда не видели и даже никогда никого не допрашивали, другое дело – Кизлык.
    Позднее я выяснил, двотовские кони, ожидая, что я по поводу проверки подниму бучу, написали в УТРД портянку о том, что уголовное производство начинается с момента регистрации сообщения о преступлении, поэтому все действия до того момента нужно считать незаконными, привели в качестве примера случай во Владивостокской таможне. Кизлык отписал это письмо из ДВОТ какому-то умнику из службы организации дознания в УТРД, тот подготовил проект указания в соответствии с этим письмом…
     Получился настоящий натюрморт. Комиссия УТРД, проведя у меня проверку, никаких нарушений в регистрации сообщений о преступлениях не выявила. Комиссия ДВОТ, проверив то же самое, выявила нарушение. Когда я об этом сообщил председателю комиссии УТРД, та начала возмущаться, возмущался и сам Кизлык. И здесь же он подписывает указание, согласно которому его же комиссия и он сам выглядят, так скажем, некомпетентными лицами, которые проглядели у меня серьезнейший косяк.
     Кажется, мой дознаватель, который до таможни прошел все тернии  до звезд, огни салютов, святую воду и медные саксафоны в милицейском следствии, был прав, когда сказал:
-Кибздык он, а не Кизлык.
-Юра, может мы с тобой что-то неправильно понимаем?
-Да-да, и мы неправильно понимаем, и прокурор неправильно понимает, только Дима Шевелев и Кибздык правильно всё понимают.
-Кизлык тоже прокурором был.
-Григорьич, Шевелев на пенсии всем будет рассказывать, что он расследованием преступлений в целом таможенном управлении руководил… Ты уверен, что Кибздык в прокуратуре не был таким же, как Шевелев?
    Когда я сейчас читаю постановление о возбуждении УД в отношении Кизлыка, в нем вижу, как товарищ генерал решил, что если жена посла, совершая преступление, была очень взволнована, поэтому ее к уголовной ответственности привлекать нельзя…
      Если на любого идиота надеть форму генерала, то окружающие идиотское выражение лица будут воспринимать, как отражение кипения мыслительного процесса в черепе под генеральской фуражкой…

Немного дополню о Завражном И.А. Почему он подписал этот документ? Когда через тебя проходят каждый день несколько сотен документов,  требующих твоей подписи, то ты не в состоянии досконально разбираться с каждой бумажкой, ошибки, грамматику ты не пропустишь (да с ними тебе помощник или секретарь принести документ не рискнут), но подноготную каждого документа у тебя реально нет времени разбирать.

   

Арест генерала Кизлыка. Силовики, власть и деньги. (часть 34)

…Шевелев Дмитрий Борисович. Это еще один кадровый прикол Мурашко.
      Парень Дима, когда я пришел во Владивостокскую таможню, был инспектором отдела административных расследований. Примерно через полгода после моего появления, отдел кадров проводил проверку соблюдения законодательства в плане соответствия сотрудников квалификационным требованиям и выявил, что у Шевелева нет юридического образования. Встал вопрос о его увольнении. У меня уже был начальником отдела административных расследований Александр Валерьевич Деревнин. Приходит он ко мне с вопросом о Шевелеве:
-Григорьич, это вообще… Парень третий год работает и только теперь очнулись.
-Он же, по-моему, у тебя нормально работает.
-Не без странностей, но тянет. Особо сложные дела ему не поручаю, но вполне средний сотрудник. Да не по человечески это как-то – увольнять его.
-Ладно. Понял.
      С криком и руганью, под личную ответственность я Шевелева отстоял.  Но парень, действительно, был со странностью. Некоторые литр водки выпьют и ведут себя адекватно окружающей обстановке, а другим понюхать пробку хватает…
       Говорят, на рабочем месте выпивать нельзя. Да, в рабочее время и без повода – нельзя, а вне работы и по поводу – почему нет? Есть же праздники, например.  Люди в коллективе должны не только во время работы общаться, но и… Что плохого в корпоративах? Рестораны – дорого, не у всех на это деньги есть, дешевле дома приготовить салатики и после работы в кабинете накрыть стол, выпить по несколько рюмок и пообщаться в неформальной обстановке. Если столы после этого не заблеваны, стекла не выбиты и никто в состоянии опьянения не бегал по кабинету с ножом – ничего плохого.
        А вот парня Дмитрия Шевелева всё тянуло после пары рюмок на какие-то странные выходки, его начальнику Саше Деревнину приходилось постоянно пресекать потуги подчиненного совершить какой-нибудь нестандартный поступок.  Но ладно, если это было в отделе – связали ремнем руки, на такси отвезли домой и сдали жене под расписку. Так ведь была опасность, что он может в свободное от работы время на территории города Владивостока накушаться без присмотра бдительных товарищей… Потом разгребай всё это.
      Тут как раз приходит письмо из ДВОТ с указанием поделиться кадрами с целью укрепления кадров ДВОТ, нужен был человек в отдел организации административных расследований оперативной таможни. Сидим с Деревниным думу думаем, как бы никого ДВОТу не дать, всех жалко отдавать. И особо никто не хочет уходить туда. Отдел организации административных расследований – это почти отсутствие живой работы, проведение проверок и контроль, бумагомарание.
      И тут Деревнина осеняет мысль:
-А давай им Диму Шевелева отдадим? Ну его на фиг! Еще залетит куда-нибудь с его умением напиваться.
      Вызываем Диму:
-Хочешь в ДВОТ, в отдел организации административных расследований?
-Хочу!
-Правильно, Дима! Нужно расти, не топтаться на месте!
        Сбагрили проблемного сотрудника. И скоро нас  сначала начальник отдела организации таможенных расследований ДВОТ, а потом и заместитель начальника по организации дознания и расследований стали даже благодарить, почти при каждой встрече говорить мне и Деревнину:
-Спасибо за товарища Шевелева! Вы нам, наверно, самого лучшего своего сотрудника отдали. До чего ж он грамотный товарищ!
        Мы с Валерьичем старались смеяться,  только отойдя в сторонку.
А Дима изменился. Есть поговорка «из грязи в князи». Князь! Все бывшие коллеги Шевелева из Владивостокской таможни ухахатывались. До ухода в ДВОТ Шевелев говорил фальцетом, там у него прорезался бас. Да не просто прорезался, он только басом теперь и говорил. Такой важный стал – грудь вперед, попа назад, шаг размеренный.  С проверками по таможням региона ездит, учит народ правильно дела расследовать. Птица большого полета.
      Досмеялись. Прошло пару лет, ко мне заходит дознаватель Юра Стрельников, улыбается, как будто кино с Чаплиным только что посмотрел, кладет мне на стол копию кадрового приказа ДВОТ.
Читаю: Дмитрий Борисович Шевелев назначен начальником отдела организации дознания ДВОТ.
Для тех, кто не совсем в теме: административные расследования, которыми Шевелев занимался, это несколько в стороне, почти перпендикулярно дознанию, уголовному производству. Т.е., вопросами организация дознания в регионе стал заниматься человек, который не то, что уголовной практики не имел… ну вообще у него ее не было.
      Зато очень умный!
       Я писал про проверку ДВОТ у меня сразу после проверки УТРД в первых частях. Возглавлял ее Шевелев. Это он принес мне справку разгромную. Еще со словами:
-Петр Григорьевич, здесь вы и ваши дознаватели допустили такой косяк! Хорошо, что мы увидели, а не прокурор, отделаетесь выговорами.
    Читаю справку. Здесь же звоню транспортному прокурору, включаю громкую связь:
-Сергей Иванович, добрый день! Прошу прощения за беспокойство, но я сдаюсь. Вы меня, наверно, теперь в тюрьму посадите.
-Что случилось?
-Да я послал оперативную группу с дознавателем на судно, стоявшее на рейде. Они там обнаружили гашиш у моряка, составили рапорт об обнаружении признаков преступления и протокол осмотра места происшествия. Потом приехали в таможню и зарегистрировали рапорт в КУСП. Вот такие вот дела.
-Что-то я не понял – в чем прикол?
-По времени протокол осмотра составлен раньше, чем зарегистрирован рапорт.
-Это понятно. Как бы ты его раньше зарегистрировал, если КУСП у тебя в таможне, штамп регистрации в таможне, а группа работал на судне на рейде?
-Нельзя проводить процессуальные действия до регистрации сообщения о преступлении.
-Где это написано? Протокол осмотра места происшествия можно составлять до возбуждения уголовного дела,  в УПК про рапорт ничего не написано. Твой дознаватель правильно сделал, что немедленно следы преступления зафиксировал и предпринял меры по сохранению улик и вещдоков.
-Мне говорят, что нужно было по телефону надиктовать оперативному рапорт, чтобы он его зарегистрировал. Правда, связи там не было…
-А регистрационный штамп на рапорт тоже по телефону передать? А кто говорит?
-Дмитрий Борисович Шевелев.
-Балаев, ты чего мне мозги паришь?!  Этот ваш двотовский Шевелев – долбоёб!  Понимаешь – долбоёб!  (я прошу прощения за оригинальную лексику) Выучил три статьи УПК и считает себя выдающимся юристом. Так и передай ему – долбоёб. Ему нельзя доверить даже уголовное дело подшить. А он вообще живое уголовное дело когда-нибудь видел? Не отвлекай меня всякой ерундой.
      Связь оборвалась. Я повернулся к Шевелеву:
-Дмитрий Борисович, слышал? Мое мнение о тебе абсолютно совпадает с мнением прокурора. Иди отсюда, гаденыш, со своей справкой.
       А выговора мне и дознавателю влепили за эту регистрацию, вы не думайте…



карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927

Яндекс-кошелек https://money.yandex.ru/to/410017582228808

Арест генерала Кизлыка. Силовики, власть и деньги. (часть 33)

       Я еще забыл написать, что до перевода моих оперов в ДВОТ  начальник ОКДПП Галина Юрьевна Яровая, которая терпеть меня ненавидела, ушла на пенсию по состоянию здоровья, вместо нее на ОКДПП был назначен Валерий Александрович Исаченко. А того только об одном упоминании моего имени корежило. Разве он мог забыть, что я имел когда-то планы его уволить?
      И началось форменное издевательство. Наши материалы на проведение оперативно-розыскных мероприятий через ОКДПП проходили даже не со скрипом, а примерно в том же темпе, как верблюд протискивается сквозь угольное ушко. Несколько оперативных разработок было элементарно загублено только потому, что мы получали санкции в ДВОТе на проведение ОРМ  уже после того, как преступные группы сами по себе разваливались.
      И постоянные конфликты с Мурашко, вызванные тем, что я, получая информацию о контрабанде, здесь же ее пресекаю, задерживаю контрабандный груз. Несколько раз он мне объяснял, как нужно поступать, я его слова не то, что мимо ушей пропускал, я не мог своим ушам поверить: как человек, закончивший юрфак университета, школу КГБ может нести такую удивительную чушь?!
     Как объяснял Мурашко, нам нужен не сам контрабандный товар, а приговоры лицам, которые занимаются контрабандой. Ну, да. Кто против этого будет возражать?
      Поэтому не надо спешить задерживать контрабандный груз, нужно выявлять лиц, которые организуют его перемещение, набирать материал, доказательства их преступной деятельности и только когда доказательств будет достаточно для обвинения – только тогда пресекать контрабанду. Я пытался объяснить Сергею Николаевичу, что по такой методе можно самому на себя набрать доказательства в преступном бездействии – бесполезно.
     Т.е., понимаете, раз негодяи протащили десяток контейнеров с контрабасом – пропускаем, потому что нет еще доказательств для обвинения. Два- пропускаем, набираем доказательства. Три, четыре… А где гарантия, что группа не распадется, прилично уже заработав на контрабанде, до того, как ты соберешь доказательства их преступной деятельности?
       Это примерно, как если бы банда налетчиков грабила банки, а полиция их не брала бы на грабеже, всё устанавливала бы организаторов и все связи налетчиков. Один банк вынесли – не берем, потому что доказательств не хватает, второй – еще рано. На третьем можно. А где потом искать деньги из первых двух банков? Есть гарантия, что они будут найдены?
       Так то - деньги, их еще хоть как-то найти можно, а где ты потом найдешь контрабандный товар, который разлетится по сотням торговых точек? С кого спрашивать за ущерб, нанесенный бюджету?
     Самое смешное, что Мурашко был абсолютно уверен в своей правоте. Даже во время суда над Бахшецяном, когда Баха на суде обвинил его в том, что он крышевал контрабанду мяса, Мурашко объяснял, что не крышевал, а разрабатывал преступную группу контрабандистов, поэтому пропустил несколько контрабандных поставок, имея о них информацию.  Что-то я не уверен, в том, что грамотный юрист мог нести нечто подобное в свое оправдание. Я читал его свидетельские показания на суде – настоящее блеяние, с попыткой объяснить свое бездействие.
      Но у Мурашко были сильные позиции в УФСБ, его прокурору тронуть было совсем не просто.
А когда мне мои оперативники говорили: «Может, не будем пока задерживать, подождем, подработаем, а то опять в ДВОТе орать будут, что без лиц дело возбуждаем», - я рычал:
-Брать! Не вздумайте пропустить!
        Да ведь преступление обязательно нужно пресекать, а потом раскрывать, а не давать преступникам совершать его многократно, набирая доказательства!
      Ну и то, что с такой борьбой с преступностью, очень удобно крышевать эту самую преступность.  Через границу идут потоком сотни вагонов и контейнеров с контрабандой, а мы всё с ней активно боремся, прослушивая телефоны контрабандистов, ожидая пока они прямым текстом не наговорят себе статью.
      Я пробовал протолкнуть схему работы оперативников по раскрытию преступлений по горячим следам, когда задерживался контрабандный груз и были неизвестны исполнители и организаторы. Схема предусматривала проведение всего комплекса оперативно-розыскных мероприятий в сжатые сроки, по горячим следам,  оперативнику нужно было только заполнить формализованные бланки на санкционирование этих мероприятий, в ДВОТе они должны были быть рассмотрены в кратчайшие сроки, в течение нескольких часов, после которых оперативно-техническое и оперативно-поисковое подразделения ДВОТ, обслуживающие таможни региона, должны были немедленно приступить к работе по заданиям.
     Бесполезно. Интереса не вызвало.  Но зато на этой почве у меня пошли конфликт за конфликтом с Мурашко и его заместителем по оперативной работе Рябовым, когда я командовал ОРО-2. Я отказывался участвовать в том, что было принято в оперативной таможне – не пресекать контрабанду, имея информацию о ее ввозе, но еще не получив доказательств по организаторам.
      Дальше я стал натыкаться на то, что Рябов дает мимо меня указания оперативникам, прямо противоречащие моим. Ребята были поставлены в крайне двусмысленное положение. Исполнять указания Рябова – ссориться со мной. Исполнять мои – неприятности от Рябова. Так с людьми поступать нельзя. Я молча, не предупреждая Мурашко, снова переделал свою доллжностную инструкцию, исключив из нее пункт о руководстве ОРО-2.
       Шатал я ваш ДВОТ! И перестал в нем появляться. Ненадолго. Наступал конец очередного отчетного полугодового периода, к которому ДВОТ подходил с провалом в работе, с резким сокращением числа возбужденных уголовных дел. Ожидалась соответствующая реакция на снижение показателей  из ГУБК.
      Вызывает к себе Мурашко:
-Петр Григорьевич, пока Тюпин на больничном, Рябов будет исполнять его обязанности, а вас назначим на место Рябова, заместителем по оперативной работе. У нас проблема с уголовными делами, нужно ДВОТу помочь…


Мне в "мыле" прозрачно намекнули о том, что я пишу много и всё забесплатно. Да не вопрос, у кого есть желание:

карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927

Яндекс-кошелек https://money.yandex.ru/to/410017582228808

Арест генерала Кизлыка. Силовики, власть и деньги. (часть 30)

… На одном небольшом банкете в ДВОТе по случаю какого-то праздника, День таможенника, кажется, куда я был приглашен, когда все немного подвыпили и развязались языки, кто-то из присутствующих ляпнул, что я, наверно, обижаюсь на Мурашко из-за того, что он мою власть урезает. Здесь встрял заместитель Сергея Николаевича по кадрам, уже не совсем трезвый:
-У нас в половине таможен региона правоохранением рулят бывшие опера Петра Григорьевича, это надо посмотреть еще, у кого власти больше, у него или у Сергея Николаевича.
      Мурашко аж перекосило. А что перекашиваться, если сам же их назначения и предлагал? Выбор-то был небогатый. Доруководились. С кадрами работать нужно, учить, воспитывать. Каждый день. Лично.  Махинации и интриги времени для такой работы не оставляли.
         Апофеозом «кадровой работы» стало распоряжение начальника ДВОТ по всем таможням региона о предварительном согласовании с дознавателями решений по регистрации сообщений об обнаружении признаков преступлений.  Т.е., если оперативник усматривает в своих материалах установленные признаки преступления, он идет с этими материалами к дознавателю, дознаватель их изучает и выносит решение либо о регистрации в Книге учета сообщений о преступлениях (КУСП), либо о нерегистрации.
      Ясно было, что распоряжение явилось отражением ситуации с подготовкой оперативников и руководителей оперативных подразделений в ДВОТе. У меня было требование – опер с трехлетним стажем должен иметь правовую квалификацию на уровне начальника отдела дознания. Причем, это требование было законом для всей таможенной системы в начале 2000-х. Но про него в самой оперативной таможне, нашем Главке, благополучно забыли. ДВОТовские опера уже не могли даже толком оценить получаемую оперативную информацию с точки зрения наличия в ней признаков преступлений.  Но ДВОТ в этом плане не был чем-то особенным, в других регионах было еще хуже.
       Как-то во Владивостокскую таможню пришла с улицы женщина и принесла оперативному дежурному заявление с просьбой привлечь ее мужа к уголовной ответственности за неуплату алиментов. Оперативный тут же это заявление зарегистрировал в КУСП, принес его мне, я на нем поставил резолюцию: «Дознавателю … рассмотреть в порядке статьи 144 УПК РФ, принять решение в порядке ст. 145 УПК РФ».
      Не успел оперативный с КУСПом и заявлением от меня уйти, звонит Приморский транспортный прокурор Жуков:
-Заявление по алиментам зарегистрировал?
-Да, уже дознавателю отписал.
-Молодец. Я не успел предупредить, тебя так комиссия Генпрокуратуры проверяет.
        У меня с той комиссией возникли небольшие трения, вплоть до их угроз надеть на меня наручники.
    В ДВОТе смеялись:
-Ха-ха, Балаев уже заявления по алиментам регистрирует!
      Барбосы тупые! Чуть ли не на следующий день после того, как на меня свалили руководство ОРО-2, у меня с этими барбосами случился первый конфликт. Смотрю материалы оперативника, спрашиваю:
-Почему еще рапорт об обнаружении признаков преступления не зарегистрирован?
-Дознаватели не разрешают.
-А если завтра придет с проверкой прокурор, он по кому дело об укрывательстве преступления возбудит? В отношении тебя или дознавателя? Пиши рапорт и сдавай в дежурку для регистрации.
      Приходит из дежурки с незарегистрированным рапортом:
-Без резолюции начальника ДВОТ или его заместителя по организации дознания (начальники органа дознания в оперативных таможнях – сам начальник и заместитель по организации дознания) там не регистрируют.
  Прошу Мурашко собрать небольшое совещание со мной, его заместителем по организации дознания и начальником отдела дознания. Собираемся у него в кабинете. Показываю рапорт сотрудника об обнаружении признаков преступления, спрашиваю:
-Что происходит у нас с регистрацией материалов в КУСП? Прокуратурой не пуганы? Вы же сами враждуете с транспортным прокурором и сами прямо нарушаете УПК.
Света Шурыгина, начальник отдела дознания:
-В этих материалах нет еще признаков преступления, там работать нужно операм еще.
-Света, я вижу здесь все признаки, я принял решение и отдал оперу указание составить рапорт.
-Ну вы же не дознаватель и у вас юридического образования нет.
     Тут, надо признаться,  я перестал себя контролировать и сорвался:
-Ты, курица тупая с образованием! Это не тебе ли я пять лет назад, когда ты только пришла в дознание, диктовал Протокол осмотра места происшествия, который ты сама написать не могла?! Поумнела с тех пор? Вы что творите?! Почему у вас на рапортах стоят резолюции начальников органа дознания «ОДС (оперативно-дежурной службе) зарегистрировать в КУСП»? Где вы в УПК прочитали о том, что решение о регистрации принимает начальник органа дознания? Сергей Николаевич, вы чего так подставляетесь? Может мне прокурору настучать?