Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 6 (часть 13)

Но не только у Серова была озабоченность информированием о решениях органов, на которых Берии было наплевать. Серова на посту Председателя КГБ СССР сменил Семичастный и выдал своё указание по теме, перед этим обратившись с письмом в Политбюро:

«Совершенно секретно
Экз. № 1

26 декабря 1962 г. № 3265-с

гор. Москва

ЦК КПСС

В 1955 году с ведома инстанций и по согласованию с Прокуратурой СССР Комитетом госбезопасности было издано указание № 108сс органам КГБ, определяющее порядок рассмотрения заявлений граждан, интересующихся судьбой лиц, расстрелянных по решениям несудебных органов (б. Коллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ-НКВД-УНКВД и Комиссией НКВД СССР и Прокурора СССР)….

  Полное впечатление, что каждый новый вождь чекистов начинал с того, что выискивал новый репрессивный орган, о расстрельной практике которого нужно информировать общественность. Теперь появилась еще  Комиссия НКВД СССР и Прокурора СССР.  Но ведь Семичастный набрехал Политбюро! В указании № 108 сс за подписью Серова про Комиссию НКВД  СССР и Прокурора СССР нет даже намека. Похоже, И.А. Серов еще не был допущен к архивам, в которых хранились расстрельные приговоры за подписью Ежова и Вышинского. А вот Семичастному такой пропуск оформили, и родилось такое:

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ПРЕДСЕДАТЕЛЯМ КГБ при СОВЕТАХ МИНИСТРОВ СОЮЗНЫХ и АВТОНОМНЫХ РЕСПУБЛИКАХ

НАЧАЛЬНИКАМ УПРАВЛЕНИЙ КГБ при СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР по КРАЯМ и ОБЛАСТЯМ

О порядке рассмотрения заявлений граждан о судьбе лиц, расстрелянных по решениям несудебных органов.

В целях упорядочения рассмотрения заявлений граждан о судьбе их родственников, расстрелянных по решениям несудебных органов.

ПРЕДЛАГАЕТСЯ:

1. По заявлениям граждан о судьбе лиц, расстрелянных по решениям Коллегии ОГПУ, троек ПП ОГПУ и НКВД – УНКВД, Особого совещания при НКВД – МВД СССР, Комиссиями НКВД и Прокурора СССР, расследование по делам которых производилось органами госбезопасности, смерть этих лиц регистрировать в загсах по месту их жительства до ареста датой расстрела, без указания причин смерти, а заявителям сообщать, в каком загсе они могут получить свидетельства о смерти. Такие решения принимать, как правило, по заявлениям близких родственников (родители, дети, усыновители, усыновленные, родные браться и сестры, дед, бабка, внуки, а также супруг).

2. На запросы родственников лиц, расстрелянных в несудебнном порядке, о причинах их смерти сообщать устно действительные обстоятельства смерти; заявителям, проживающим в местностях, где отсутствуют аппараты КГБ, давать устные ответы о причинах смерти через районные отделы (отделения) милиции, которым направлять соответствующие уведомления.

3. На запросы органов социального обеспечения о причинах смерти лиц, расстрелянных по решениям несудебных органов и впоследствии реабилитированных, сообщать об их расстреле. Такие ответы в секретном порядке направлять:

– в отношении рабочих и служащих – соответственно в министерства социального обеспечения союзных и автономных республик, краев и областные отделы социального обеспечения.

– в отношении военнослужащих – с соответствующие пенсионные аппараты Министерства обороны СССР, КГБ и министерств охраны общественного порядка союзных республик.

4. В отношении лиц, расстрелянных в несудебном порядке, родственникам которых уже сообщалось о их смерти, как якобы наступившем в местах лишения свободы, ранее принятые решения не изменять. На запросы органов социального обеспечения о причинах смерти этих лиц давать те же ответы, которые сообщались родственникам.

5. Порядок сообщения за границу дат смерти лиц, осужденных к расстрелу, предусмотренный инструкциями об исполнении запросов исполкома союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца СССР о розыске на территории СССР советских и иностранных граждан, а также лиц без гражданства, объявленными в 1961 году приказом КГБ при Совете Министров СССР и МВД РСФСР № 0019/003 и соответствующими приказами по союзным республикам, не изменять.

6. Указания Комитета госбезопасноти при Совете Министров СССР № 108сс от 24 августа 1955 года и № 6сс от 11 января 1957 года считать утратившим силу.

Настоящее указание двести до сведения прокуроров республик, краев и областей, а также военных прокуроров и председателей военных трибуналов военных округов и флотов.

Для сведения прилагается указание Министерства юстиции РСФСР от 4 февраля 1958 года о порядке регистрации смерти ли, умерших в местах лишения свободы, а также расстрелянных по приговорам судов.

Председатель Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР

В. СЕМИЧАСТНЫЙ

№ 20сс
21 февраля 1963 года
г. Москва.»

       Ну и еще раз внимательно прочтем четвертый пункт:

«В отношении лиц, расстрелянных в несудебном порядке, родственникам которых уже сообщалось о их смерти, как якобы наступившем в местах лишения свободы, ранее принятые решения не изменять. На запросы органов социального обеспечения о причинах смерти этих лиц давать те же ответы, которые сообщались родственникам».

    Председателю КГБ СССР, человеку в должности ранга министра, принесли на подпись документ, в одном абзаце которого сразу две грамматические ошибки. И он его подписал. И разослал по всем управлениям КГБ, чтобы там, на местах, оценили уровень грамотности Председателя. И хихикали.

     Разумеется, каждому, кто сталкивался с административной деятельностью в более-менее серьезном учреждении, кто знает, через сколько согласований и правок проходят такие документы, понятно, что это такая же лажа, как и недавно обнародованная историками Исаевым и Дюковым фотокопия оригинала Пакта Молотова-Риббентропа, в котором «обои Стороны».

    Самое смешное насчет этого «Пакта», Дюкова почти сразу ткнули носом в «обои». Он стал оправдываться тем, что в те времена правила в русском языке были несколько другими, в подтверждение привел фотокопию газетного информационного сообщения о том договоре, там именно так – «обоих Сторон».

  Т.е., эти придурки, ничего более умного не придумали, как состряпать фальшивый Пакт Молотова-Риббентропа на основе газетной публикации о нем, внеся в текст фотокопии «оригинала» газетную опечатку.

    А господин Дюков оправдывается тем, что раньше так писали… Да нет, господин Дюков, так пишут и сегодня: «Хады на мой старана» или «Ухады с мой старана».

    Но в настоящем русском языке слово «сторона» и в 1939 году было существительным женского рода...





Buy for 100 tokens
***
...

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 6 (часть 12)

       А  Берию во главе МВД сменяет Серов и появляется новое указание:
«ПРЕДСЕДАТЕЛЯМ КОМИТЕТОВ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ
ПРИ СОВЕТАХ МИНИСТРОВ СОЮЗНЫХ И АВТОНОМНЫХ РЕСПУБЛИК
НАЧАЛЬНИКАМ УПРАВЛЕНИЯ КОМИТЕТА ГОСБЕЗОПАСНОСТИ
ПРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР ПО КРАЯМ И ОБЛАСТЯМ

Устанавливается следующий порядок рассмотрения заявлений граждан с запросами о судьбе лиц, осужденных к ВМН бывш. Коллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ и НКВД — УНКВД, Особым совещанием при НКВД СССР, а также Военной Коллегией Верховного Суда СССР по делам, расследование по которым производилось органами госбезопасности:
1. На запросы граждан о судьбе осужденных за контрреволюционную деятельность к ВМН бывш. Коллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ и НКВД — УНКВД и Особым совещанием при НКВД СССР органы КГБ сообщают устно, что осужденные были приговорены к 10 годам ИТЛ и умерли в местах заключения.
Такие ответы, как правило, даются только членам семьи осужденного: родителям, жене-мужу, детям, братьям-сестрам. Гражданам, проживающим вне областных, краевых и республиканских центров, устные ответы даются через районные аппараты КГБ, а там, где таковых нет, — через районные аппараты милиции, согласно письменному уведомлению органа КГБ в каждом отдельном случае.
2. В необходимых случаях при разрешении родственниками осужденных имущественных и правовых вопросов (оформление наследства, раздел имущества, оформление пенсии, регистрация брака) и в других случаях по требованиям родственников производится регистрация смерти осужденных к ВМН в ЗАГСах по месту их жительства до ареста, после чего родственникам выдается установленного образца свидетельство о смерти осужденного.
В таком же порядке регистрируется смерть осужденных к ВМН, если они впоследствии были реабилитированы.
3. Решения о регистрации смерти осужденных по делам, расследование по которым производилось по линии органов государственной безопасности, принимаются председателями комитетов госбезопасности при Советах Министров союзных и автономных республик, начальниками краевых и областных управлений КГБ (в том числе управлений областей республиканского и краевого подчинения).
4. Указания ЗАГСам о регистрации смерти осужденных даются органами КГБ через управления милиции. В них сообщаются: фамилия, имя, отчество, год рождения и дата смерти осужденного (определяется в пределах десяти лет со дня его ареста), причина смерти (приблизительная) и место жительства осужденного до ареста.
5. Регистрация в ЗАГСах смерти осужденных Военной Коллегией Верховного Суда СССР производится по указаниям Военной Коллегии Верховного Суда СССР.
6. О данных заявителям ответах о смерти осужденных учетно-архивные отделы КГБ — УКГБ направляют письменные уведомления в первые спецотделы МВД — УМВД по месту ведения следствия для производства отметок в оперативно-справочных картотеках с обязательным указанием сообщенной заявителю даты и причины смерти. Если смерть зарегистрирована в ЗАГСе, в учетных карточках оперативно-справочных картотек МВД — УМВД делается запись: «Смерть зарегистрирована в ЗАГСе». Одновременно учетно-архивные отделы КГБ — УКГБ направляют соответствующие уведомления в Первый спецотдел МВД СССР для производства таких же отметок в Центральной оперативно-справочной картотеке.
Если осужденные в результате пересмотра дела реабилитированы и сняты с оперативного учета, отметки о данных заявителям ответах производятся в учетных карточках на прекращенные дела.
7. Переписка по заявлениям граждан о судьбе осужденных к ВМН приобщается к архивно-следственным делам на осужденных.
Председатель Комитета Государственной Безопасности
при Совете Министров СССР генерал армии И. СЕРОВ
№ 108сс
24 августа 1955 года
гор. Москва

Архив НИПЦ «Мемориал». Коллекция документов.
Опубликовано: Мемориал-Аспект. № 10–11. Сентябрь 1994 г».
Правильно Хрущев Ивана Александровича потом выгнал из КГБ и вообще под лавку веником замёл. Такого лошару и начальником охраны склада стеклотары ставить нельзя. Сами посудите, он сначала указывает: «Устанавливается следующий порядок рассмотрения заявлений граждан с запросами о судьбе лиц, осужденных к ВМН бывш. Коллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ и НКВД — УНКВД, Особым совещанием при НКВД СССР, а также Военной Коллегией Верховного Суда СССР по делам, расследование по которым производилось органами госбезопасности…», но сразу же про Военную Коллегию Верховного Суда СССР забывает и нигде больше в тексте ее не упоминает в этом указании. И что отвечать гражданам, жаждущим известий о судьбе близких, если близкие были осуждены Военной коллегией, теперь сотрудники КГБ не знают. Наверно, так и отвечали: «Указаний на этот счет не имеем».
   Вот такое указание подписал целый Председатель КГБ СССР.  Люди, которые занимались административной деятельностью на достаточно высоком уровне, понимают, что такого в документах, подписанных должностным лицом в ранге министра, быть не может по определению. Готовит документ исполнитель, потом его просматривает начальник исполнителя, дальше он проходит согласование по управлениям, и соответствующий заместитель Председателя несет его на подпись. И, наконец, сам Председатель внимательно смотрит, чтобы какая-нибудь дурь за его подписью в «войска» не попала. А если в подготовленном к подписи Председателя документе оказывается такое, как в приведенном Указании, то в учреждении начинается разнузданная сексуальная оргия с широким применением элементов садо-мазо.
     Но и этого мало. И.А.Серов вдруг озаботился любопытством граждан насчет осужденных Коллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ. Их к 1955 году уже как 21 год не было. Последние решения они 21 год назад вынесли, а граждане всё шли и шли со своими заявлениями.  Вот Берия, судя по его приказу, жертвами ОГПУ совсем не заморачивался.
   И правильно делал. Коллегия и тройки ОГПУ были репрессивными органами, полномочия которым, вплоть до применения ВМН, были даны Законодательным органом, ЦИК СССР, они действовали гласно. Поэтому граждане знали, что их родственников тройка ОГПУ арестовала и приговорила к расстрелу. ОГПУ скрывать было нечего. Это не то, что тройки НКВД… 
      Но еще до того, как на Серова обиделся бы Хрущев, все начальники  Управлений КГБ и КГБ Республик сами написали бы письма лично Никите Сергеевичу с жалобами на неадекватность Председателя КГБ СССР. Дело в том, что этим начальникам нечего было отвечать гражданам, обращавшимся по поводу судеб родственников, расстрелянных тройками НКВД.
    Снова открываем приказ наркома НКВД № 00447: «Протокол заседания тройки направляется начальнику оперативной группы для приведения приговоров в исполнение. К следственным делам приобщаются выписки из протоколов в отношении каждого осужденного… Документы об исполнении приговора приобщаются в отдельном конверте к следственному делу каждого осужденного… Протоколы троек по исполнении приговоров немедленно направлять начальнику 8-го Отдела ГУГБ НКВД СССР с приложением учетных карточек по форме № 1. На осужденных по 1 категории одновременно с протоколом и учетными карточками направлять также и следственные дела».
    8-ой отдел ГУГБ НКВД СССР находился в Москве. В его адрес ушли абсолютно все документы, которые ныне обнаруживаются в областных архивах: выписки из протоколов троек, сами протоколы троек, документы об исполнении приговоров. Протоколы троек должны были быть отправлены сами по себе, остальные документы вместе со следственными делами.
    Если вы обратитесь в какой-нибудь архив какого-нибудь областного управления ФСБ сегодня с просьбой предоставить вам доступ к следственным делам расстрелянных по приговорам троек НКВД, то должны получить ответ: «Эти дела с 1938 года находятся в центральном архиве, в Москве, в области нет даже протоколов троек, даже выписок из протоколов троек нет».
     Но все-таки, чудеса бывают. Из областных архивов ФСБ выплывают расстрельные акты и выписки из решений троек НКВД о приговорах к ВМН в рамках операции по приказу №00447, следственные дела.
     Расскажите, как вы это делаете, волшебники? Как вам удается материализовать в областных архивах документы, находящиеся в Москве? С помощью волшебной палочки или золотой рыбки? Может пора уже найти в архивах приказ, которым отменен порядок направления материалов в Москву или приказ об их отправке снова на места? Только на экспертизу его не забудьте отнести, а то мы вам снова не поверим.

      Но если все эти приказы и указания, исходившие от Берии и Серова принимать за чистую монету, то с профессором Вангенгеймом картина получается совсем уж непонятная.
    Во-первых, от его жены никто и не мог скрывать, что в довесок к приговору ОГПУ он получил «10 лет без права переписки» от тройки НКВД. Более того, указания Берии  и Серова прямо предписывали сотрудникам МВД того времени сообщать родственникам, что их близкие приговорены тройкой НКВД.
   Но в 1956 году жена Вангенгейма получила уведомление, что только приговор ОГПУ в отношении ее мужа отменен и стала хлопотать о пенсии за него. Но ведь приговор тройки НКВД остался не отмененным!  Органы соцопеки никак не могли пойти на назначении пенсии, да еще и персональной, при таком положении дел.
    Во-вторых, и вдова не решилась бы начать даже документы для соцопеки собирать, зная, что ее муж еще полностью нереабилитирован, зная только об отмене решения ОГПУ. Она бы стала добиваться и пересмотра дела с решением тройки НКВД.
    А может было какое-то, еще не обнаруженное в архивах, указание Серова о том, что в 1955 году пока еще не нужно реабилитировать осужденных «тройками», чтобы люди не догадались о масштабах репрессий, поэтому родственникам ничего не сообщали, а органам соцопеки – указание назначать пенсии за осужденных «тройками», если другие приговоры отменены? Но куда тогда деть это из документа, приписываемому Серову:
«В таком же порядке регистрируется смерть осужденных к ВМН, если они впоследствии были реабилитированы».
    Т.е., реабилитация осужденных «тройками НКВД» шла уже в 1955 году, никто не скрывал существования этих «троек», скрывали, якобы, только факты приговоров ими к расстрелу, для чего предписывалось всем родственникам отвечать «10 лет без права переписки» и о смерти в местах заключения.
    Но для жены профессора Вангенгейма сделали исключение – от нее скрыли факт осуждения мужа на «10 лет без права переписки» «тройкой». А органы соцопеки получили указание оформить ей персональную пенсию при наличии у мужа судимости?
    Согласитесь, что сочинители биографической книги о профессоре Вангенгейме, стремясь показать, каким он был заслуженным человеком, за которого даже персональную пенсию жене в 1957 году назначили, одновременно придумывая ему расстрел по приговору «тройки», совсем запутались. И упоминанием о факте назначения пенсии сами же свою ложь о расстреле сделали явной.
   Причем, если бы я сам раскопал все эти факты: смешное письмо жены на имя Берии с грубой ошибкой в названии улицы, указания Берии и Серова сообщать про «10 лет без права переписки», факт реабилитации без отмены решения «тройки», назначение персональной пенсии, – то ко мне можно было бы какие-то претензии предъявлять. Можно было бы обвинить в фальсификации. Но вот я вам показываю свои руки – они абсолютно чистые! Не рылся я в архивах, поэтому меня нельзя обвинить в том, что я туда подложил указания руководителей МВД, вписав в них смехотворные вещи. Не копался я в биографии Вангенгейма, ничего про него не сочинял, мне нельзя предъявить и измышления о нем, его семье. Я всё взял из опубликованных самими же сочинителями Большого террора, жертвой которого, как считается, стал известный метеоролог, источников.
   А вот я имею полное право назвать тех, кто решил поживиться на памяти умершего профессора Вангенгейма, на его реабилитации, как жертвы «тройки НКВД», жуликами и проходимцами. Они на меня в суд за клевету подадут? Что в иске предъявлять будут? То, на основании чего я их и назвал жуликами – свои же «документы»?
   Конечно, никаких претензий ко мне и никаких судов не будет. Оно им надо – такой публичный позор? Будут только делать вид, что они ничего обо мне не знают. А когда станет невозможно отмалчиваться, напускать на себя вид ученых-историков и презрительно фыркать: «А Балаев в архивах не работал!».
    Я не работал. Это правда. Это они там наработали…

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 6 (часть 11)

    Записку Кузнецова рассмотрели Меркулов, Чернышев и Кобулов, о результатах рассмотрения доложили Берии:
« Докладная записка В.Н. Меркулова, В.В. Чернышова, Б.З. Кобулова

По существу предложения начальника 1 спецотдела НКВД СССР полковника тов. КУЗНЕЦОВА о порядке выдачи справок членам семей лиц, осужденных к высшей мере наказания бывшими тройками НКВД, Военной Коллегией Верховного Суда ССР и в особом порядке, считаем целесообразным:
1. Впредь на запросы граждан о местонахождении их родственников, осужденных к ВМН в 1934–1938 годах бывшими тройками НКВД, Военной Коллегией Верховного Суда СССР и в особом порядке, сообщать им устно, что осужденные умерли в местах заключения.
2. Выдачу подобных справок производить 1-м спецотделам только с санкции в каждом отдельном случае Народного Комиссара Внутренних Дел союзной (автономной) республики, начальника УНКВД края (области) соответственно.
3. В отношении осужденных Особым Совещанием при НКВД СССР к высшей мере наказания в период Отечественной войны 1941–1945 годов давать устные справки через 1-е спецотделы НКВД — УНКВД в прежнем порядке (осуждены к лишению свободы на 10 лет, с лишением права переписки и передач).
4. О выдаче сведений о смерти лиц, осужденных к ВМН, производить отметку в учетах НКВД — УНКВД и высылать соответствующие извещения в 1-й спецотдел НКВД СССР для отражения в оперативно-справочной картотеке.
5. Одновременно с выдачей справок о смерти заключенных, указанных в п. 1, объявлять их родственникам, что соответствующие свидетельства они могут получить в ОАГСе.
1-м спецотделам НКВД — УНКВД сообщать о выдаче указанных выше справок в ОАГС, а последним, в случае обращения к ним родственников осужденных, выдавать свидетельства о смерти, согласно установленному порядку.

Резолюция: Согласен
Л. БЕРИЯ. 29.IX.45 г.

Архив НИПЦ «Мемориал». Коллекция документов»
       Здесь всё совершенно замечательно. Здесь аж дыхание перехватывает. Теперь получается, что в СССР никто не знал, что шпионов, диверсантов, членов заговорческих организаций, лиц, подготавливающих и совершающих террористические акты и вообще всех арестованных и осужденных по делам НКВД – хоть кого-то расстреляли. Даже четвертака никому не дали, даже двадцатки или пятнашки. Всем – по десятке. Аж сама Военная коллегия Верховного суда СССР за самые тяжкие контрреволюционные преступления давала максимум десятку. Да еще без права переписки. Было применено наказание, которого в Уголовном Кодексе не было. Для сохранения тайны.
    Если бы реальный .Берия увидел эту докладную, то он на ней написал бы совсем не слово «согласен». Там было бы длинное выражение, состоящее из одних нецензурных слов. Потому что такая практика, когда от людей скрывают расстрельные приговоры и большие сроки (25, 20, 15 лет), ведет к поощрению преступности. Берию за это на Политбюро разорвали бы на куски. Уголовный Кодекс и предусмотренные в нем наказания за тяжкие преступления, сами приговоры являются мощной профилактической мерой против преступности. И здесь скрывать нечего. Более того, в газетах сталинского времени приговоры по особо крупным делам публиковались. И расстрельные приговоры. Сатрапить, держа в тайне свои сатрапские приговоры, извещать всех родственников преступников, осужденных по 58-ой, что их близкие получили всего десятку – это круто. Скажите еще, что в СССР весь народ так и думал, что никого из арестованных НКВД ни разу не расстреляли.
    Вот то, что суды по делам НКВД, по всем без исключения, давали максимум 10 лет и никого к расстрелу не приговорили – это по-настоящему креативно. Снимаю шляпу перед человеком, который сочинял эти портянки. Это высший класс!
     Но теперь получается, советский народ знал, что именно в 1934-1938 годах смертная казнь для диверсантов, шпионов, предателей, заговорщиков и прочих «политических» в СССР была отменена. Их никого не расстреляли, всем только по 10 лет без права переписки дали. Это из текстов записок прямо следует.


    У вас может даже сомнение возникнуть – разве такой бред можно обществу показывать? Это же почти невероятное!
   А чего здесь невероятного?! Фильм «Штрафбат» можно было обществу показывать? Там меньше бреда? Так показали и не комплексовали.
  Понимаете, если бы сочинители данного «документа» не упоминали Военную коллегию Верховного суда, то он хоть какое-то правдоподобие имел бы. Только не спрашивайте меня, почему у них так получилось. Не знаю. Может, из-за тупости, из-за лени внимательно стыковать свои портянки между собой по смыслу и в соответствии со здравым смыслом… Не знаю. Я только знаю, твердо в этом уверен, что сочиняли их те же лица, которые сочинили приказ Ставки ВГК об уничтожении домов в селах и деревнях прифронтовой полосы зимой 41-го года, чтобы немцам, перешедшим к обороне, негде было прятаться от генерала Мороза. В разгар немецкого наступления!
     Только представьте себе, что совсем еще девчонка, зверски замученная фашистами,  Зоя Космодемьянская, которую схватили немцы тогда, когда она поджигала конюшню (а лошади – одна из основных тягловых сил в немецкой артиллерии и в обозах того времени, если вы не в курсе), была превращена в поджигательницу домов колхозников именно с помощью липового приказа Ставки…  А этот приказ признали действительным все поголовно левые историки и начали «защищать» Сталина, выдумывая версии об его обоснованности и целесообразности, даже не догадавшись посмотреть, что творилось на фронтах на дату издания приказа.  И потом эти же историки защищают память Зои Космодемьянской от либеральной лжи, как они выражаются. Я не знаю, как это назвать. Диагноза у меня нет. Есть только одно слово – сволочи. Ну не могу я поверить, что – не догадались сверить фронтовую обстановку с датой. Если не догадались – их же дееспособности лишить нужно, зарплату в институте истории РАН на руки не выдавать, назначить им опекунов…
  

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 6 (часть 9)

    Первый документ, который «Мемориал» разместил у себя под рубрикой «Как от народа скрывали масштабы репрессий», приказ Л.П.Берии от 11 мая 1939 года.

          Я не вижу здесь абсолютно ничего, к чему бы можно было придраться. Абсолютно достоверный и грамотно составленный документ. Но это только первая его страница. Теперь глянем на вторую:

     Здесь мы уже видим, что даже шрифт текста заметно отличается, но, тем не менее, бумага старая и вся почерканная, на ней видны следы резолюций и пометок, сделанных чернилами на первой странице, пропитавших лист насквозь.  Но настоящий приказ Берии № 00515 был изготовлен (в этом у меня даже сомнений нет) не на одном листе, отпечатанным с двух его сторон, а на двух листах.  Фальсификаторы второй лист выбросили и на обратной стороне первого вписали ими сочиненный нелепый текст.

    Читаем: «7. Наркомам внутренних дел республик и начальника УНКВД дать указание начальникам ОГАСов в случае обращения к последним жен арестованных о разводе, учинять акты о разводе беспрепятственно, не требуя от заявителя никаких справок».

    Автор этого пункта в НКВД, разумеется, не служил. Это написал человек, вдохновленный чем-то наподобие фильма «Холодное лето 53-го года», где жена бросает арестованного героя в исполнении Папанова, а сын отрекается от отца. 

   Из данного пункта следует, что наши предки жили в какой-то паскудной стране, где особым паскудством отличались женщины. Мужа только арестовали, еще не осудили, а она, курва, уже бежит с ним разводится!

   Вот советские мужики так не поступали, поэтому про мужей арестованных жен  в приказе ничего не говорится. Вот с какими паскудными бабами приходилось жить советским мужчинам.

   Либо, дело обстояло еще интересней. Где-то в архиве должно быть письмо Политбюро и приказ НКВД о запрете на арест и привлечение к ответственности за любые преступления замужних женщин, поэтому у мужчин не было поводов добиваться разводов с арестованными женами. Жен в СССР не арестовывали. 

  Я же не просто по злобе называю сочинителей этих фальшивок бакланами! Как можно было, сочиняя этот текст, сделать его юридически даже не бессмысленным, но комичным?!

   Да Берия, получив на подпись подобное, с криками и матерщиной, вычеркнул бы слово «жен» из текста и вписал «супругов». Тогда пункт хоть какое-то правдоподобие и имел бы.

    Но зато в предыдущем пункте, в шестом, читаем: «В отношении осужденных Военной коллегией и тройками НКВД (УНКВД) к высшей мере наказания…».

    Вот уже есть расстрелянные по приговорам троек НКВД. А Военная коллегия  - чего она коллегия? Исполнителю текста приказа лень было дописать «Верховного суда»? А как информировать насчет осужденных по делам НКВД Спецколлегиями областных судов и военными трибуналами? Они же тоже к вышке приговоры выносили. Да никак не информировать – в задницу посылать граждан, которые с такими запросами обращаются. Устно посылать.

     А вы говорите – написать в «научном стиле». Как это описывать научным языком?...

    Но у «Мемориала» есть еще один документ, которым лежит в комплекте бумаг, обосновывающих действия властей по сокрытию репрессий, это же одним приказом нельзя сделать. Смотрим на него:

«Сентябрь 1945 г.

Докладная записка Кузнецова

Согласно существующему порядку, при выдаче справок о лицах, осужденных к высшей мере наказания бывшими тройками НКВД — УНКВД, Военной Коллегией Верховного Суда СССР с применением закона от 1 декабря 1934 года и в особом порядке, указывается, что эти лица осуждены к лишению свободы на 10 лет с конфискацией имущества и для отбытия наказания отправлены в лагери с особым режимом, с лишением права переписки и передач.

В связи с истечением десятилетнего срока в приемные НКВД — УНКВД поступают многочисленные заявления граждан о выдаче справок о местонахождении их близких родственников, осужденных названым выше порядком.

Наряду с этим граждане ходатайствуют о выдаче им письменных справок об осуждении своих родственников, мотивируя необходимостью представления соответствующего свидетельства в суды в связи с рассмотрением гражданских дел (развод, оформление наследства и т.д.).

Докладывая об изложенном, полагал бы необходимым установить следующий порядок выдачи справок о лицах, осужденных к высшей мере наказания:

1. Впредь на запросы граждан о местонахождении их близких родственников, осужденных к ВМН в 1934–1938 годах бывшими тройками НКВД — УНКВД, Военной Коллегией Верховного Суда СССР с применением закона от 1 декабря 1934 года и в особом порядке, сообщать им устно, что их родственники, отбывая срок наказания, умерли в местах заключения НКВД СССР.

1-м спецотделом выдачу подобных справок производить только после получения на это санкции соответственно Народного Комиссара Внутренних дел союзной (автономной) республики, начальника УНКВД края (области)…»

      Простите, но так хохмить – нужно очень долго учиться на юмориста. Вчитайтесь в выделенные строки. Сначала родственникам сообщают, что их близкие осуждены с конфискацией имущества, а потом эти граждане начинают просить справки для оформления наследства. Какого? Все ж конфискованно! Нечего было наследовать. Да еще и обращаясь в суд по гражданским делам насчет … наследования имущества, уже конфискованного.

     С разводами – такая же хохма. В 1939 году, как мы видим из приказа, подписанного Берией, ЗАГСы (а они входили тогда в структуру НКВД) получили указание разводить (правда, только жен) без всяких справок. Однако, в ЗАГСах отказывают в разводах, граждане вынуждены разводиться через суд, для чего собирают справки об осуждении в НКВД, а там, вместо того, чтобы напомнить органам ЗАГС о необходимости исполнения приказа наркома о беспрепятственных разводах, начинают ломать голову – что отвечать на запросы.

     Вы видите, что «архивные» документы мало того, что по смыслу нелепые, так еще между собой никак не стыкуются?! И у меня вопрос ко всем историкам левого направления, ко всем эти Жуковым, Колпакиди, Мухиным и прочим: как вы умудрились этого не заметить? «В голове моей опилки – да-да-да!» - самое смягчающее для вас оправдание…

  

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 6 (часть 8)

     Тем более, что она имела сведения о повторном осуждении своего мужа, как нам повествуют биографы Вангенгейма: «На запрос Варвары Ивановны о судьбе мужа 28 июня 1939 г. ей ответили из Прокуратуры СССР: А.Ф.Вангенгейм жив, работает, в 1937 г. его дело было рассмотрено особой тройкой Ленинградской области и его снова осудили на 10 лет без учета прежнего срока, из Соловков перевели в дальние лагеря без права переписки».

    Деятели из «Мемориала», видимо, считают жену профессора конченной дурочкой. Разумеется, директорами школ только дурочек назначали, а гражданке Кургузовой, жене врага народа, сталинский режим в виде особого исключения, кажется, позволил во время пребывания ее мужа на Соловках, не только закончить педагогический институт, но и во время учебы в институте уже работать директором московской школы. Обычно жен врагов народа отправляли в лагеря для жен врагов народа. Да, вообще, с работы увольняли и всячески терроризировали, из Москвы высылали, в самом легком случае. А тут – директор школы! И никто не трогает. Даже больше,  когда мы начнем с дочерью профессора разбираться, кое-что, касаемое гражданки Кургузовой, вас может надолго в ступор ввести, если вы привыкли воспринимать сталинское время в русле официальной пропаганды.

    Но мы же про «дурочку». Так вот, зачем-то гражданка Кургузова, зная, что её мужа арестовало ОГПУ, осудило ОГПУ, содержался он в тюрьме ОГПУ- НКВД, запросы слала прокурору. Совсем, дамочка, запуталась. Так мало того, что дурочка, еще и обманщица. По версии «Мемориала», конечно, который представляет в своих экспозициях такое письмо за подписью В.И.Кургузовой:


     

   Да, дурочка, конечно. Свой адрес в заявлении наркому НКВД указала: «Москва. Дукучаев пер.».   Директор школы, учится заочно в педагогическом институте, еще и географию в школе она преподавала, а название улицы, на которой живет (Докучаев переулок), пишет в заявлении наркому с ошибкой.

   Еще и дочь Варвары Ивановны передала «Мемориалу» письма отца с Соловков, последнее датировано 19 сентября 1937 года. В заявлении – август. Обманула Берию.

   Наконец, как это заявление оказалось у «Мемориала»? Нашли в архивах НКВД? Где тогда на нем входящий номер и резолюция, да хоть какая-то отметка о принятии его в работу? Ладно, допустим, что сотрудник НКВД без всяких отметок его в папку бросил, но как это заявление вообще можно было обнаружить в архиве? Его сотрудник НКВД бросил в папку с грифом «Особо ценный исторический документ. Хранить вечно»? Это же обычная переписка, заявления и обращения граждан, с очень ограниченным сроком их хранения, иначе никаких архивов не хватит для такой макулатуры. Сейчас они хранятся 3 года. При Берии – вечно?

   Если же это второй экземпляр заявления, оставленный В.И.Кургузовой себе, чтобы иметь подтверждение того, что она первый отправила наркому НКВД, то где на нем отметка канцелярии наркомата  о приеме первого экземпляра?

    Да даже если предположить, что в поисках документов о Вангенгейме, его биографы перешерстили весь архив НКВД снизу до верху и все-таки чудом нашли это письмо – где на нем хоть один регистрационный штамп, хоть одна пометка о регистрации полученного обращения гражданки, об обязательной резолюции на подобного рода документах я даже стесняюсь заикаться.   С какой стороны не погляди – туфта. И запрос в Прокуратуру – туфта. И заявление на имя Берии – туфта.

    Понятно, что ничего подобного жена Вангенгейма не писала, это сочинили «творческие» личности, в представлении которых советские люди 30-х годов, даже директора школ с высшим педагогическим образованием, были настолько малограмотными, что не могли даже составить обращение на имя наркома без многочисленных грамматических ошибок, даже свой домашний адрес не могли без ошибок написать.

   Но, еще раз повторюсь, жена Вангенгейма из Прокуратуры СССР, по версии биографов ее мужа, всё же получила сведения о его повторном осуждении, уже не тройкой ОГПУ, а «особой тройкой НКВД», только пенсионные хлопоты начала, когда ей выдали документ из той же прокуратуры лишь об отмене приговора тройки ОГПУ. Стала хлопотать о пенсии за еще нереабилитированного мужа. И пенсию себе выхлопотала.

   Только никак она не могла начать эти хлопоты, так как согласно «найденным» в архивах документам…  Дальше начинается, простите, совсем уж анекдот. Про то, как Берия приказал родственникам расстрелянных сообщать – «10 лет без права переписки», а при Хрущеве этим же родственникам выдавали на руки справки о реабилитации, в которых сведений об осуждении «тройками» вообще не было. Да чего там про «тройки»! В СССР вообще все думали, что за шпионаж только Тухачевского и Уборевича расстреляли, остальным – «10 лет без права переписки»…

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 6 (часть 5)

Есть, хоть и бородатый, но хороший анекдот о Сталине и метеорологах:
«Сталин осматривает метеорологическую службу. Ему докладывает главный метеоролог: — Товарищ Сталин, за годы Советской власти мы достигли 40- процентной точности метеопрогнозов!
    Сталин отвечает:
— Могу повисить ващю точность до 60 процентов! Метеорологи в недоумении, но боятся спросить. Сталин продолжает: — Нужно ващи прогнозы, товарищи, видавать наоборот, и точность будет 60%!»
    Этот анекдот очень хорошо прилагается не только к метеорологам, но и к тому, что насочиняли о сталинском времени антисталинисты (да и те, кто от этих либералов-антисталинистов защищает Сталина), только там проценты другого порядка.
Чем больше разбираешься с эпохой Сталина, тем больше начинаешь теряться в том сюрреалистическом, с позиции наших дней, времени. Знаменитый приказ № 227 1942 года. Читаю текст этого приказа и не могу осознать, почему его обсуждали в частях воюющей Красной Армии, почему его так воспринимали наши бойцы и командиры, как суровую, но необходимую меру, почему историки также его трактуют, как суровую, но необходимую меру.
     Ведь в этом приказе нет ничего «сурового и необходимого», кроме того, что приказы военные должны исполнять, тем более на войне. Что если ты без приказа ушел с рубежа обороны – тебя будут судить. Если совершил в боевой обстановке преступление – пойдешь в штрафное подразделение искупать вину. Вообще, если на войне приказы не исполняются, то за это нужно наказывать. Нет, сурово, конечно. А чего народ вдруг удивился такому приказу, как № 227? До него, выходит, можно было в обороне стоять, пока не наскучит сидеть в окопах? А если немцы вдруг появятся на горизонте, то можно было врагу показать мужественную спину и убежать, сверкая жопой в галифе? И ничего за это не было? Вроде в приказе Сталина обычные на войне обычные меры, обычные для любой армии мира, но у нас – ойойойо! Как сурово!

   И ведь, действительно, политруки зачитывали бойцам и командирам этот приказ. Его обсуждали даже на собраниях, высказывались при обсуждении: сурово, но необходимо.
   Т.е., он таким был в восприятии советского народа, той его части, которая носила шинели на войне. Непривычным. Жестким. Тогда, простите, что было привычным для советских людей сталинского времени? Ради интереса спросите любого офицера современной российской армии, что будет с ним, если он без приказа вышестоящего командира уйдет с рубежа обороны. Получите ответ: его судьбу будет решать военный трибунал. И это нормально. Это никак не говорит о жестокости нынешнего режима. Мы же с вами, если честно, не живем в эпоху политического террора со стороны режима Путина. Но почему эпоху Сталина, когда обычные для любой армии меры воспринимались военнослужащими этой армии как экстраординарные нам преподносят как время жестокой, но суровой необходимости?
   И, главное, ведь не только либералы-антисталинисты стараются в этом направлении. Назовите писателя Захара Прилепина либералом-антисталинистом, так он, пожалуй, еще и заплачет от обиды слезами запойного алкоголика. Есть у него почти автобиографический роман «Некоторые не попадут в ад», о днях его пребывания в ДНР. Роман замечательнейший в том плане, что вызывает подозрение – весь смысл нахождения Прилепина на Донбассе состоял в том, чтобы нахаляву бухать с руководством самопровозглашенной республики в дорогих кабаках. А в 2014 году Прилепин выпустил роман «Обитель». Вот одно из мнений об этом романе: «Новый роман Прилепина «Обитель» с большим запасом компенсирует все выданные ему ранее авансы без малейших сомнений и перемещая его в главные писатели современности».
    Знаете, кто так оценил Прилепина и «Обитель»? Галина Юзефович, обозреватель либеральнейшего интернет-издания «Медуза». Вот так палятся наши сталинизды.
  «Обитель» - роман о буднях, так сказать, Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН). Там об этих буднях написано так, что Прилепин за роман даже премию правительства РФ получил.
     Жаль только, что нет у нас машины времени, с помощью которой книгу «Обитель» можно было перебросить заключенным Соловков, в их лагерную библиотеку, которой заведовал профессор Вангенгейм. Ох, как жаль!..

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 6 (часть 4)

    Но в книге о Вангенгейме, приводится  отрывок еще из одной книги, «Так было…» Москва, Издательство политической литературы. 1991 год), автор – доктор географических наук, профессор Ю.И. Чирков. О Чиркове сказано так: «… был арестован в 15-ти летнем возрасте и 19 лет провел в ссылках и легерях в том числе с  1935 по 1938 годы на Соловках». Интересно, почему Чиркова вместе со всеми другими заключенными Соловков не расстреляли за компанию с Вангегеймами и Флоренскими в 1937 году про приговору «Особой тройки»? Может потому, что Чирков не умер в заключении? Вам так не кажется?
       Так вот, что написал профессор Чирков о нашем герое: «Причины для ареста были серьезные. Во-первых, Алексей Феодосьевич нарушил указание Сталина. В Ленинграде в 1933 году в Таврическом дворце собрался организованный Вангенгеймом 1-ый Всесоюзный геофизический съезд, на который были приглашены зарубежные ученые из многих стран. Вступительную речь при открытии съезда Вангенгейм решил произнести по-французски…».
      О-па!  Почему по-французски? Съезд-то Всесоюзный, а не Всемирный! Абсолютное большинство присутствующих были советскими учеными, жившими и работавшими в стране, где государственный язык – русский. И даже на Всемирном съезде советский ученый, произносящий речь на языке не своей страны, а  хоть на французском, хоть английском – выглядел бы странно. Как папуас перед хозяином-колонизатором. Зачем так унижаться перед парочкой каких-нибудь геофизиков из города Парижу?
   Дальше: «… Примерно за час до открытия съезду Вангенгейму позвонили от Сталина и передали его указание произнести вступительную речь по-русски…».
    Твою ж колыму!!! Что должен был сделать после этого вменяемый человек? Конечно, попросить звонившего передать Сталину, что ошибку свою понял, попросить прощения за едва не допущенную глупость и заверить в том, что указание будет исполнено. Но не тут-то было: «Алексей Феодосьевич очень удивился и сказал, что программа съезда согласована во всех инстанциях, опубликована в пригласительных билетах и какие-либо изменения недопустимы. Так не принято поступать…».
    Т.е., иди ты лесом, усатый тиран и руководитель ВКП (б), я, член ВКП (б) и ученый французскому языку Вангенгейм, вертел на винту указания моего партийного руководства  и нечего мне звонить, отрывать от упражнений в парижском прононсе.
«…Выступление было произнесено на французском. Съезд прошел блестяще, но руководство оставило его без внимания. Вангенгейм по роду службы часто бывавший в Совнаркоме, ЦК ВКП (б), в Главнауке, почувствовал: отношение к нему в верхах изменилось к худшему».
      Нет, а что вы хотели? Поцелуев взасос в знак благодарности за тот позор? Это же позор! Полный зал советских ученых, многие из них – молодежь, далеко не все из них были из дворян, как Вангенгейм, их гувернантки прононсу не учили, и тут выходит это ученое чудо к трибуне и начинает на какой-то гнусавой тарабарщине открывать научный съезд советских ученых. С каких это пор французский язык стал международным языком науки, даже если так?
    Да вот представьте, что сегодня, в наши дни собрался Всероссийский съезд тех же геофизиков и с приглашенными на него американьскими учеными и этот съезд открыл вступительной речью на американьском, а не на русском, языке такой Вангенгейм! Согласитесь, что в РАН у него спросили бы: что это была за фигня? Понтонуться знанием американьской мовы решил и не понял, что опозорился сам, выступив в роли папуаса, и опозорил страну?
     А тут – сам Сталин просил! Как, наверно, непросто ему было быть тираном и тиранствовать.
    Но ведь Всесоюзный научный съезд с приглашенными иностранными гостями, да еще в условиях сложной международной обстановки 30-х годов, непременно проходил под чекистским оперативным сопровождением. И тут Всесоюзный съезд открывает советский ученый, произнеся речь по-французски… Я уверен, что чекистам не нужен был намек Сталина присмотреться к этому туловищу с головой Вангенгейма.    8 января 1934 года жена ждала Алексея Вангенгейма у Большого театра. Ждала-ждала и не дождалась. Арестовали человека с головой профессора Вангенгейма. А уже 20 января 1934 года ему было предъявлено обвинительное заключение, я его текст взял из статьи Н.Хлебникова (Чернильный прибор с Соловков или Расстрел за погоду. "Новая газета" (Приложение "Правда ГУЛАГа"), № 40, 05-08.06.08):
"Обвинительное заключение по делу контрреволюционной вредительской организации в Гидрометслужбе.
Вангенгейм Алексей Феодосьевич, 1881 года рождения, член ВКП(б), бывший начальник Центрального Управления Единой Гидрометслужбы Союза, бывший дворянин, подданный СССР, женат, под судом и следствием не был. Арестован 8 января 1934 г. Содержится во внутреннем изоляторе ОПТУ. Обвиняется в том, что:
1. Организовал контрреволюционную вредительскую работу в Гидрометслужбе СССР, завербовал для этой цели сотрудников Центрального Управления Единой Гидрометслужбы и Центрального Бюро Погоды Крамалея И. И. , Лорис-Меликова М. Л. , Назарова Г. С. ;
2. Вел разведывательную работу, собирая через специалистов Ленинградской Гидрометслужбы Васильева, Имацейко секретные сведенья в целях шпионажа;
3. Руководил контрреволюционной вредительской работой в ГМС, выразившейся: а) в составлении заведомо ложных прогнозов погоды с целью срыва и дезорганизации сельскохозяйственных кампаний;
б) в умышленном срыве засухосуховейных станций и тем самым выполнения заданий правительства по борьбе с засухой;
в) в умышленном развале сети Гидрометстанций, чем было дезорганизовано гидрометеорологическое обслуживание народного хозяйства, транспорта, авиации;
г) в срыве организации Гидрометстанций в МТС и сети гидрометкорреспондентов в колхозах;
д) в срыве научно-исследовательской работы системы ГМС по засухе и другим вопросам, т. е. в преступлениях, предусмотренных ст. 58 п. 6 и 7 УК. Виновным себя не признал, но изобличался рядом показаний Крамалея, Лорис-Меликова и Васильева.
Москва, 1934 г. , января 20 дня, я помощник начальника 8-го отдела ЭКУ ОГПУ Газов Л. П. , рассмотрев следственный материал по делу и приняв во внимание, что гр. Вангенгейм А. Ф. достаточно изобличается в том, что является членом контрреволюционной организации в системе Гидрометслужбы Союза проводящий активную контрреволюционную подрывную шпионскую работу, постановил: Вангенгейма А. Ф. привлечь в качестве обвиняемого по ст. 58-7, 58-6, 58-11 УК. "
Сам Н.Хлебников комментирует это заключение так: «Исходя из документа видно, что "контрреволюционная вредительская работа" Вангенгейма заключалась прежде всего в "ложных прогнозах погоды". Как известно, метеорология наука неточная. По этой логике ЧК вообще могло распустить, а затем расстрелять всю метеослужбу».
     Не, ну а чо такова? Наука же неточная, поэтому … а зарплата у энтих метеоврологов точная? Деньги-то они за что от государства получают? За то, что дают прогнозы, за которые не отвечают? Нормально устроились. Понятно, что с журналиста Никиты Хлебникова, упоровшегося на антисталинизме (а других в «Новую газету» и не берут), взять нечего, он еще такое, касательно дела Вангенгейма, написал: «…как известно, советская власть не очень-то разбиралась, кого «брать», надо было выполнять план по посадкам».

          Упоротость на антисталинизме хуже лоботомии. Она вместе с мозгами отключает совесть. У таких, как Хлебников, и «дело врачей» 1952 года было начато Сталиным, чтобы организовать гонения на евреев, а не потому, что эскулапы намеренно вредительским лечением убивали больных. Не, ну а что такова?! Подумаешь, врач-кардиолог увидела на ЭКГ инфаркт, а консилиум из профессоров, посоветовал кардиологу Тимашук заключение переписать, самому же Жданову прогулки на свежем воздухе консилиум прописал. Да-да, со свежим инфарктом. Товарищ Жданов со свежим инфарктом после прогулки на свежем воздухе и умер. Да разве ж врачи в его смерти виноваты?! Разве ж медицина точная наука?! Остается только господам антисталинистам пожелать, чтобы и их так врачи лечили. Поубавилось бы на белом свете дураков и сволочей.
   Но даже я, ненавидящий этих господ за всё, что они сотворили с моей Родиной, не могу пожелать им стать жертвами ошибок, даже не намеренных, а по халатности, метеорологов. Когда самолет попадает в зону штормового ветра или тумана на аэродроме посадки, например, и-за того, что метеорология «наука неточная» и терпит крушение, даже если среди пассажиров будет половина антисталинистов – другие-то за что?
   Но это крайний случай. А если скошенный для обмолота хлеб будет залит проливными дождями, а колхозники получили прогноз «ясно и солнечно в ближайшие дни» - тоже никто не виноват, потому что «как известно, метеорология наука неточная».
   Только даже школьники знают, что климат, погода определяются воздушными потоками, циркулирующими в атмосфере. Задача метеорологов, если упрощенно – определять характеристики этих потоков, отслеживать направление и скорость их движения, на основе этого составлять прогнозы. Абсолютно ничего от «науки неточной» в метеорологии нет. Метеорологический прогноз – это не гадание на кофейной гуще и не шаманское камлание, это вполне себе научная штука, основанная на точных расчетах. Не ради чисто научного даже интереса по всему миру разбросаны многочисленные метеорологические станции, на которые тратятся колоссальные средства. Да и освоение космоса, работа орбитальных станций – это совсем не сбоку от метеорологии.
    Может вы думаете, что Папанин стал героем советского народа за то, что подобно современному путешественнику Конюхову шел к Северному полюсу, чтобы там поставить крест на льдине? Нет, разумеется. Папанинцы впервые в мире использовали дрейфующие льды для развертывания на них метеостанции, максимально приближенной к Северному полюсу, что давало возможность отслеживать северные холодные воздушные потоки с более дальних расстояний от районов хозяйственной деятельности, давать более ранние прогнозы погоды. Значение папанинских дрейфующих станций для навигации по северному морскому пути, вообще для хозяйственной деятельности – не оценить ни в каких рублях. Уже только на примере того, как чествовали Папанина в СССР, можно судить о том, какое внимание Советское правительство уделяло метеорологической службе.  И тут ее главу чекисты хватают у театра, чтобы выполнить план по посадкам?      
Тем более, начало 1934 года, еще Кирова не убили, еще Вангенгеймы на личные просьбы Сталина реагировали… отрицательно. Какой к соловецкой матери план по посадкам?! Тем более, какой дурак делает план по посадкам на начальниках Центральных Управлений Единой Гидрометслужбы Союза?! Шишка же немаленькая! Дело проверять будут надзорные органы с особым пристрастием.
   Может быть, вас смущает скорость расследования – 12 дней? Меня не смущает. В ныне действующем УПК РФ: «Дознание производится в течение 30 суток со дня возбуждения уголовного дела. При необходимости этот срок может быть продлен прокурором до 30 суток».  Но мы же привыкли к тому, что в СИЗО нынешние подследственные годик сидят как за здрасте. Понятно, если дело возбуждается с чистого листа, без всяких оперативных материалов, то следователь полгода только свидетелей ищет, а если в материалах доследственной проверки всё задокументировано и следователю только остаётся оперативным материалам придать процессуальный вид – чего ему полгода делать? Мотню теребить? Ладно еще, если преступление запутанное и преступник умело следы заметал, но чего мог запутать и замести человек с головой профессора Вангенгейма, который даже Сталина мог с его вполне законной и разумной просьбой послать к … согласованной инстанциями программе. Очевидно  же, туловище с головой настолько обнаглело, что потеряло берега. Да и время было – до убийства С.М.Кирова. Если вы не помните и не знаете, то именно после того теракта наше советское руководство увидело, что в стране, прямо у него под носом, такое творится!!! Такие, как Вангенгейм, уже в открытую начали проводить диверсии и планировать перевороты.
   Ну еще краткость обвинительного заключения настораживает? Так ведь? А меня не настораживает. Дело пошло на рассмотрение коллегии ОГПУ, обвинительное заключение не зачитывалось в судебном зале для адвоката и заседателей, для суда – да, оно нужно развернутым, для узкой коллегии – зачем? Сидят за одним столом три человека, перед ними следственное дело, заключение.  Заключение прочли, дело посмотрели – доказательства есть, решение приняли.
   Нюанс – приговор несудебного органа. Страшно как и жутко! Общечеловеческие права общечеловеков! Подумайте сами, для вас лично большая разница получить приговор от государственных чиновников в погонах (несудебный) или от государственного чиновника в мантии (судебный)? А, да! Судьи же независимые! Бу-гага!
  Да, и адвоката на коллегии не было, некому там было права подследственного защищать! А на хрена вам адвокат, если на коллегии сидел прокурор, но не как обвинитель, а как надзирающий за законностью. Т.е., фактически, на заседаниях таких несудебных органов прокурор исполнял функции адвоката. Так что, я бы еще поспорил насчет прав человеков… Конечно, другое дело, когда сам Прокурор СССР Вышинский дал указание на тройках плевать на нормы УПК, есть в архивах такое его указание. Да-да, подлинник. Самый настоящий. Или вы думаете, что комиссия Политбюро А. Яковлева могла в архивы что-то подсунуть? Как вы можете члена Политбюро ЦК КПСС, друга М.С.Горбачева, в таком подозревать?
      Само обвинение профессору Вангенгейму – ерунда. Интереснее, как это обвинение развалила реабилитационная комиссия в 1956 году. Из книги о профессоре:
«Допрошенный 1 февраля 1956 года Крамалей показал, что на следствии он оговорил себя, Вангенгейма, Назарова и Лори-Меликова по принуждению следователя…».
  Я с этой прекрасной картины плачу навзрыд. Сидят в кабинете товарищи в кителях с погонами прокуроров, вызывают пострадавшего от сталинских сатрапов метеоролога Крамалея:
- гражданин Крамалей, выполняя решения 20-го съезда КПСС, осудившего Сталина, как кровавого тирана, из-за которого пострадали невинные метеорологи, мы задаем вам вопрос: Вы пострадали за дело или от кровавого Сталина и его чекистов-садистов?..
   Уверен, что если бы от кровавого Сталина еще пострадали невинные сексуальные маньяки и форточники-медвежатники, то их бы такие комиссии по пересмотру дел всех реабилитировали бы поголовно.

О моей грубости, задевающей нежные чувства коммуниздов. (часть 2)

    Наконец, «Троцкизм против большевизма» и о «Большом терроре», которую я пока чуть больше чем до половины дописал. Да, я всех наших левых, всех лидеров существующих партий, называющих себя коммунистическими, открыто назвал мерзавцами, сволочами, мразями. Коммуниздами.
    И это до крайности возмутило некоторых членов нашего Движения: «Ах, Петр Григорьевич, ну зачем вы какашками в людей швыряетесь?! Ну нельзя же так грубо, нам же нужно точки соприкосновения находить. Выходить на большую трибуну и большой экран, к которому у этих людей выход есть. Вы бы попросили Гоблина,  чтобы он вас к себе в студию позвал – мильен просмотров! Слава и известность! Как у Реми Мейснера! К нам в Движение народ попрет сразу толпами и массами! А вы – коммунизды! Вред, панимашь, Движению большой нанесли!»
       Я бы еще понял, если бы это исходило от посторонних людей, которые только-только о нас узнали, но когда подобное изрекают люди, уже не первый даже год состоящие в нашей организации… Простите, но им у нас не место. Господа, вы покиньте нас сами, ну не для вас наше Движение. Не для соглашателей.
     Ведь что такое – «Большой террор»? Это экстраполяция фашистских зондеркоманд на СССР сталинского периода. Массовые ночные облавы, людей увозят в неизвестном направлении и без суда, объявления приговоров массово расстреливают на полигонах.
   Понимаете, вопрос даже не в числе расстрелянных. Вопрос в том, что Троцкий, проводивший аналогию между Сталиным и Гитлером, из гроба аплодирует. Его мерзостная клевета с согласия наших коммуниздов получила «научное подтверждение». Настоящая страна Советов, страна времен Сталина, стала подобием, аналогом, гитлеровского режима. А ни в каком другом виде «Большой террор» существовать не может, только в виде зверств зондеркоманд. Только личный состав этих команд состоял не из эссовцев, а из советских чекистов. Вы это осознаете? Или ума у вас хватает лишь для критики меня за грубость?
    А теперь еще один нюанс, осознайте: что было бы с концепцией «Большого террора», если бы в 1992 году КПРФ, все остальные отколовшиеся от КПСС партейки коммуниздов сказали бы: «Нет! Пока не будет доказательств – не признаем. Нам ваши портянки из архивов, которые вы захватили и в них хозяйничаете – не аргумент. Копайте землю в Бутово! Ищите трупы! Всех выкапывайте, рядами выкладывайте. Мы будем считать по головам!»?
    И сколько брехня о кровавом 37-м годе просуществовала бы? Боюсь, что этот пузырь лопнул бы почти моментально.
     Речь Хрущева на 20-м съезде, в которой он обвинил Сталина в репрессиях в отношении крайне узкого круга номенклатуры, так грохнула, что мировое коммунистическое движение скукожилось до одного Китая, коммунисты которого открыто заявили, что это – клевета. Так это всего лишь – репрессии среди небольшой части номенклатуры. А масштабные репрессии народа! Грохнуло так грохнуло! И я не на пустом месте заявляю, что признание «Большого террора» обнулило коммунистическое движение в РФ и во всех республиках бывшего СССР. Ведь не только в РФ коммунизды с ним согласились.
       Всё. Ничего от этого Движения не осталось. Существовали лишь «коммунистические» партии, гавкающиеся между собой за голоса электората, чтобы, спекулируя на недовольстве народа властью, прорваться к депутатским креслам. Да «Союзы марксистов», которые, спекулируя на том же, донатят на съемки роликов и содержание своих бренных тел. Да «внепартийные фракционеры», навроде Семина и историков навроде Юлина и Яковлева, которые, спекулируя на том же, кормят свои бренные телеса. Да «безидейные», чисто коммерсанты Гоблины, которые значительную аудиторию своих каналов собирают, спекулируя на том же недовольстве, попутно чисто безидейно рассказывая, что суровое и жестокое сталинское время было потому… что время такое было. И всё. Больше ничего не было.
     Пока не появилось наше Движение и не подняло из грязи затоптанное этими оппортунистами знамя коммунистического движения в России. Это не пафос. Это реальность. Мы единственные заявляем, что в реальности СССР не было зондеркоманд, которые проводили массовые ночные облавы, а потом, без суда и объявления приговоров, массово расстреливали по ночам людей на полигонах.
     Осознайте это! Мы, Коммунистическое Движение имени «Антипартийной группы» 1957 года» единственные в России заявили, что коммунизм – это не фашизм. Не было в 37-м году никаких зондеркоманд. Вы в состоянии это осознать?
    Мы, маленькая маргинальная группа, взяли на себя смелость противостоять всей этой своре не только тех, кого вы называете либералами, но и всей официальной власти, всей многочисленной коммуниздической швали, которая сплотилась с либералами и властью в этом вопросе. И мы только лишь начали эту борьбу. Только лишь начали, но уже даже среди наших членов появились испуганные, которые стали визжать: «Балаев, прекрати обзываться!».
    А еще настойчивей нам советуют перестать копаться в истории, заняться будущим. Типа, бросьте про «Большой террор», лучше выдайте аналогичное «Фабрики – рабочим! Земля – крестьянам!». Ну и сволочи же вы, господа коммунизды! Всех либералов переплюнули.
         Да, я наше Движение назвал маргинальным. Оно и есть маргинальное. Только в этом определении ничего плохого нет. Кто думал в 1903 году, что маргинал Ленин через 14 лет возглавит первое Советское правительство. Кто думал в 1903 году, что маргинал нацмен Сталин через сорок лет будет сидеть в Тегеране за одним столом, как хозяин положения, с главами крупнейших государств? В 1903 году кто думал, что Клим Ворошилов, заводской паренек, станет советским министром обороны?
    Да скажи об этом в тогдашнем немаргинальном российском обществе – обсмеяли бы как попало!..
     

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 6 (часть 1)

     Я не собирался после написания «Троцкизма» продолжать тему сталинских репрессий, к тому же - отдельной книгой. Уверен, что в последней главе я достаточно ясно описал механизм фальсификации «Большого террора» и те блудни, которые вокруг него происходят. И как вброшенные Комиссией Политбюро под руководством А.Яковлева цифры приписали историку В.Земскову, и про то, как придумывали-придумывали причины фантастической бойни 37-го года, да так придумать и не смогли, только сами запутались в своих версиях, как изобрели совершенно секретный репрессивный орган с совершенно секретным его составом, который выносил совершенно секретные приговоры, как потом умерших в заключении людей превращали в расстрелянных, выдавая по запросам родственников повторные свидетельства о смерти, как даже древние захоронения времен чуть ли не трипольцев  обозначили мемориалами в память жертв кровожадных чекистов.  Как не смогли найти ни одного свидетельства от более, чем миллиона двухсот осужденных «тройками» не к расстрелу, а к 10 годам заключения, как даже Солженицын ничего о «тройках» вспомнить не смог, как не смогли реабилитировать осужденных совершенно секретным несудебным органом…
 И, честное слово, я не ожидал, что кто-то из моих читателей, прочитав «Троцкизм», задаст мне вопрос о судьбе профессора Вангенгейма, жертве «Соловецкого расстрела» 1937 года. Но такой вопрос мне был задан. Поэтому я в этой книге о «Большом терроре» именно на примере судьбы этого профессора, одного из тех, кого «Мемориал» особенно чтит, как жертву 37-го года, постараюсь примерно показать, как эти жертвы изобретались фальсификаторами. Интересна не только судьба Вангенгейма, но и жизнь его семьи. Она показательна, уверен, что, как выражаются, кое-какие шаблоны о сталинском времени у вас будут порваны в клочья. А еще история о Вангенгейме, о его реабилитации (двухкратной!!!) как раз великолепно подходит для того, чтобы после ее перейти к целому блоку «обнаруженных» в архивах документов, с помощью которых нам объясняют, почему до 1992 года народ даже не подозревал о существовании «троек НКВД», приговоривших к расстрелу 656 тысяч человек.
   В главе «Троцкизма» о «Большом терроре» я, повторюсь, постарался показать весь механизм превращения умерших в местах заключения в расстрелянных за 1937-1938 годы, более того, о «Соловецком расстреле» я выложил документ, представленный «Мемориалом», так там приговоренные в 1937 году Особой тройкой УНКВД по приказу НКВД № 00447, но Особые тройки НКВД были созданы только в 1938 году по совершенно другим приказам.  Начните сомневаться, вы увидите и в других документах такое…!  Формат книги не позволял всю фантастическую сагу о Большом терроре разобрать в рамках рассмотрения всех документов о нем. Но у вас теперь есть механизм, можно уже самим ориентироваться.
   И я не ругаю читателя, я его понимаю. 30 лет нам с вами вкладывали в головы «правду» о 37-м годе не только деятели «Мемориала», но и наша государственная пропаганда, больше того – историки-сталинизды и все называющие себя коммунистическими и левыми организации, прославляющие Сталина.  Результат этой пропаганды переварить сразу тяжело.
   Вопрос у читателя возник после прочтения им поста блогера
holera_ham:
«Многие заключенные ГУЛАГа думали, что их арест — всего лишь страшная ошибка, со временем правда всплывет, их невиновность будет доказана, а пока же в лагере стоит быть образцовыми советскими гражданами, трудиться на благо родины и использовать любую возможность, чтобы даже в нечеловеческих условиях продолжать созидательную деятельность.
В одном из первых советских лагерей, Соловецком, таких инициатив заключенных было особенно много. Так, в 1925-1937 годах там действовало "Соловецкое общество краеведения", посылавшее отчеты в Центральное бюро краеведения и Академию наук.
Один из его членов, Алексей Вангенгейм, также инициатор создания и первый председатель Гидрометеорологического комитета СССР, писал домой в 1934 году с первыми сомнениями: "Обращение к тов. Сталину, к Кагановичу, Калинину, заявление в приезжавшую Комиссию — пока безрезультатны. Тревога невольная в душе, что правда никому не нужна. Невольно подкрадываются ужаснейшие сомнения. Пока я их гоню".
9 октября 1937 года Алексей Феодосьевич был приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение менее месяца спустя в урочище Сандармох, в Карелии».
    Блогера «
holera_ham» я знаю. В моей ленте ЖЖ иногда натыкаюсь на его посты. По уровню антикоммунистического и антисоветского накала они даже не за гранью разумного, они похожи на записки маньяка. Впрочем, добрая половина людей моего поколения такие же, а этот блогер мой ровесник. Это последствия контузии, полученной в результате представления СССР периода Хрущева и Брежнева социалистическим государством, а их КПСС – коммунистической партией. Если тот социализм и тех коммунистов воспринимать как социализм и коммунистов, то точно можно стать маньяком-антикоммунистом.
Но ладно, приступим к судьбе профессора Вангенгейма. К фантастической судьбе «жертвы режима», как она представлена деятелями из «Мемориала». Начнем эту историю не с начала и не с конца, с середины. Будем пользоваться материалом, представленным в книге «Алексей Феодосьевич Вангенгейм: возвращение имени».  И спонсоры у этой книги есть: «Печатается при финансовой поддержке РосГидроМетеоцентра и РАО ЕЭС»
    Итак, «соловецкий расстрел». В книге о Вангенгейме выложено о нем два документа.
Первый за подписью Ежова:  «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. Экз.№ 1.
              Нач. УНКВД Ленинградской области Комиссару госуд. Безопасности
             1 ранга т. Заковскому
             г. Ленинград…»
  Читатель, знакомый с географией СССР хотя бы на уровне школьной программы на «троечку», сразу задаст закономерный вопрос: «Петр Григорьевич, а почему вы «соловецкий расстрел» притянули к начальнику УНКВД Ленинградской области? Где Соловки и где Ленинградская область?».
   Да я-то здесь причем? Я-то прекрасно знаю, что Соловки находятся в Архангельской области, а в 1937 году – эта область входила в Северный край, и начальник УНКВД Ленинградской области имел к Северному краю такое же отношение, как и к Хабаровскому, т.е., никакое.  Но ведь это ДОКУМЕНТ! Давайте его читать дальше: «…В соответствии с моим приказом №00447 (разослан начальникам УНКВД) – ПРИКАЗЫВАЮ:…»
  Понятно, что сам комиссар госбезопасности 1 ранга Заковский, получив приказ наркома НКВД №00447, касающийся всех начальников УНКВД (и даже НКВД Республик), не мог догадаться, что он разослан всем адресатам. И, дабы предупредить вопрос Заковского наркому: а ты, алкаш Ежов, приказ свой разослал всем начальникам УНКВД, не забыл, или только мне отправил? – нарком о рассылке ставит Заковского в известность.
«…1. С 25-го августа начать и в 2-х месячный срок закончить операцию по репрессированию наиболее активных контр-революционных элементов, содержащихся в тюрьмах ГУГБ, осужденных за шпионскую, диверсионную, террористическую, повстанческую и бандитскую деятельность, а также осужденных членов антисоветских партий (троцкистов, эсеров, грузмеков, дашнаков, иттихатистов, муссаватистов и т.д.) и прочих контрреволюционеров, ведущих в тюрьмах ГУГБ активную антисоветскую работу.
  В Соловецкой тюрьме ГУГБ репрессированию подвергнуть также бандитов и уголовные элементы, ведущих в тюрьме преступную работу…».
    Нет, на то, что в тюрьмах ГУГБ до приказа №00447 все контрреволюционеры могли хором петь «Боже, царя храни», скандировать «Сталин- Чикатило! Ленин – шпион!», а бандиты и уголовники грабили, резали надзирателей  и никому ничего за это не было (нарком же не приказывал еще их трогать) – это ладно. Этот беспредел контриков и бандитов, творимый в местах заключения, мы из приказа №00447 еще видим.
   Здесь другое. А какое отношение вообще имел начальник УНКВД Ленинградской области к тюрьмам ГУГБ? Тюрьмы и все сотрудники НКВД, работавшие в этих тюрьмах, подчинялись не начальникам УНКВД областей и краев, а Управлению тюрем ГУГБ НКВД СССР. Заковский без разрешения начальника тюрьмы даже в тюрьму с экскурсией зайти не мог. А содержащихся во Владимирской тюрьме ГУГБ тоже Заковский должен был репрессировать? Или ему только Соловки выделили?
«2. Все перечисленные контингенты после рассмотрения их дел на Тройках при УНКВД подлежат расстрелу…»
  Как все? А в приказе 00447 – не все, часть – 10 лет лагерей. Сам нарком наплевал на свой приказ? И дела не на Тройках рассматривают! На тройках с бубенцами гимназисток румяных катают! «…после рассмотрения дел Тройками при УНКВД» писать правильно. Набрали в контору неучей!

      Стоп. А что, в Ленинградском УНКВД у Заковского было несколько Троек НКВД? Почему во множественном числе они в приказе Ежова, если данный приказ адресован только одному Заковскому?
  «3. Вам для Соловецкой тюрьмы утверждается для репрессирования 1200 человек».
  Помните старый фильм «Где находится нофелет»?  У меня такой же вопрос к тем, кто сочинял эту хрень: где находится НОФЕЛЕТ? Т.е., Соловецкая тюрьма? Какое отношение к тюрьме, находящейся в регионе ответственности УНКВД Северного края, имел начальник УНКВД Ленинградской области? Тем более, что даже к УНКВД Северного края эта тюрьма не относилась никаким боком, Соловецкая тюрьма особого назначения (СТОН) находилась в ведомстве Управления тюрем ГУГБ НКВД, была заведением центрального подчинения.
   Ладно. Черт с ним, с этим «нофелетом». Раз Родина приказала соловецких узников перебить из нагана Заковскому, то нужно исполнять. Но читаем докУмент дальше:
«4. Установить следующий порядок рассмотрения дел репрессируемых:
Начальники тюрем ГУГБ, на основании материалов оперативного учета и личных дел составляют на каждого подлежащего репрессированию подробную справку с указанием…»
Можно, я закончу с этим «нофелетом»? Сил больше нет… удивляться. Мало того, что лимит выделили Заковскому, а решать – кого репрессировать, должны начальники тюрем… Это мелочи. Другое важно, если бы этот документ писался до 60-х годов прошлого века, то пункт звучал бы так: «Начальники тюрем ГУГБ, на основании материалов агентурных дел и личных дел…».
  То, что с 60-х годов стало называться делами оперативного учета (сегодня в ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» у них такое же название), в 30-е годы называлось агентурными делами…