Category: еда

Мои книги.





Последняя книга "Л.П.Берия и ЦК. Два заговора и "рыцарь" Сталина"  завтра-послезавтра появится в продаже в интернет-магазинах и книжных магазинах Москвы. Я еще дополнительно буду информировать, где ее можно купить.



карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927

Яндекс-кошелек https://money.yandex.ru/to/410017582228808


Периодически, как и обещал, буду дублировать в постах сообщение о «Троцкизме»

Книга готова. Сейчас она на рассмотрении издательства, это процесс не быстрый, тем более и объем у нее весьма приличный получился. Пока я владелец рукописи и могу ею распоряжаться по собственному усмотрению. Поэтому всем желающим могу отправить рукопись "ТРОЦКИЗМА"  в электронном виде, в ворде,  пдф, fb2. От вас всего лишь требуется ваш адрес электронной почты, отправленный на мой имейл petr.balaev@mail.ru  и какой формат вам нужен.
     Ну и для тех, кто готов заплатить (пусть это будет рублей 500, объем книги очень приличный)  моя карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927.
     Те, кто по каким-то причинам заплатить не могут, книгу все-равно получат. Я ее отправлю всем желающим, по возможности. Только, товарищи, прошу запомнить: от вас мне нужен только адрес вашей электронной почты. Предварительной оплатой не занимайтесь, причин невозможности заплатить не пишите. Просто пришлите мне ваш имейл. И всё.




11
Buy for 100 tokens
***
...

Как выглядит реальный социализм. часть 1.

         Давайте начнем с … фантастики. Представьте, что вы живете в коммунистическом обществе. Уже на его высшей стадии. Не в том утопически-идиотском, который изобрели при Хрущеве, когда идею освобождение труда  подменили «каждому по потребности», а в настоящем, черты которого в самом доходчивом виде обозначил И.В.Сталин. Т.е., с жильем проблемы у вас нет, с получением любого образования по той специальности, которую вы выбрали – нет, проблем в смене специальности, если вам так захотелось – нет, можно учиться и не голодать студентом...
        И вот живете вы в доме на красивой улице, но чего-то вам на этой улице не хватает. Допустим, нет на ней ресторана с какой-нибудь экзотической кухней. А вы эту кухню очень любите и даже дома готовите с огромным удовольствием  блюда из нее. Вам безумно нравится этот процесс. И ваши знакомые пробуют эти ваши блюда, они им тоже безумно нравятся.  И захотелось вам «освободить свой труд», т.е. не идти работать  в ресторан обычной европейской кухни поваром (не работать при коммунизме – не модно, всё равно, что сегодня ходить в ботинках «прощай молодость», не работающего все окружающие считают уродом и барышни его не любят), а заниматься своим делом – готовить экзотические блюда.  И кормить ими людей в соответствующей этим блюдам экзотической обстановке, в зале с какими-нибудь необычными кактусами в горшках.
     Те люди, которых мы в Движении называем совкодрочерами (нормальный для них термин, хоть и придуман либералами. Хотя, те либералы – еще те либералы, из них либералы, как из поросячьего навоза – пуля) сразу возмутятся: чем не устраивает тебя, сволочь потреблядскую, жирная и питательная европейская котлета?! Ишь, устриц захотелось ему!
        Вот пусть эти господа сами и живут при коммунизме без устриц, на одних котлетах. Пусть в другие рестораны не ходят. Да и вообще, пусть сами себе котлеты дома на керосинке жарят.
      Но при коммунизме желающему освободить свой труд от вынужденного разделения труда, этому любителю радовать своим трудом по приготовлению экзотических блюд людей и иметь от них уважение и почет за мастерство, будут выделены кирпичи, цемент и доски на строительство ресторана. Освобожденные трудовые строители, увлеченные строительством, построят ему шикарнейший ресторан с неповторимой архитектурой. Выделят самую лучшую посуду и плиты, сделанные освобожденными мастерами, в официанты к нему пойдут тоже освобожденные от вынужденного труда официанты, которым невероятно сильно нравится обслуживать  клиентов. А, да! Совкодрочеры скажут: официант – профессия нетворческая же! Это же не космические корабли строить!.. Тоже пусть переселяются в коммунизм без официантов.
     И будет любитель творить шедевры экзотической кухни счастлив при коммунизме. Будет заниматься тем, в чем он видит смысл своей жизни.
      А теперь перенесемся из фантастического будущего в реальное прошлое. В СССР его второй половины существования.   Какой такой ресторан ты, придурок с поварским дипломом, себе особенный захотел? Есть вон государственный ресторан «Арагви» на углу квартала – иди, жарь там шашлык из курицы и не выдумывай всякую чушь… Правильно? Или как-то иначе было?
        А как было в первой половине существования СССР? Уже почти никто этого не знает, но было еще хоть и не так, как при коммунизме – всем желающим доступно, но всё-таки было. Артели, кооперативы! Люди объединялись для общего дела, брали у государства кредиты. Государство им выделяло фонды.
       И это было движением к коммунизму. А движение к коммунизму – социализм. Движение в обратную сторону – совсем не социализм.
       Поговорите с нашими бизнесменами, работавшими в Китае. Или сами туда съездите. Узнаете одну вещь: открыть любой бизнес в КНР – раз плюнуть. Даже начального капитала не нужно.  Примерно, как артель во времена Сталина.  Были бы желающие ходить в твой «ресторан».
    Но, конечно, Китай – не социалистический. Какой такой социализм, если на каждом углу по ресторану?! Хоть котлеты, хоть устрицы – выбирай, что хочешь.
    Потребляди эти китайцы, а не коммунисты. Нельзя их брать в полет на космическом корабле к созвездию Андромеды…
     И, конечно, мне зададут вопрос: а почему твой социализм с ресторанами так сильно похож на капитализм? Там ведь тоже свой ресторан можно открыть?! Можно-то можно, но ты попробуй…
       Внешняя похожесть еще не значит, что внутреннее содержание одинаково. Но социализм и даже коммунизм без «ресторанов», без всего того, чего достигло человечество при капитализме в плане потребления (за исключением всякой проституции, наркомании и других  античеловечных штук, разумеется) – это совершенно другая цивилизация. Фантастическая. И не для свободных людей, а для рабов, горбатящихся за пайку, за одинаковую для всех «котлету»…
    

КИТАЯНКА ПОЁТ 🎼 РУССКИЕ ПЕСНИ. УГОЩАЕМ ЕЁ ОЛИВЬЕ, БОРЩОМ И РУССКИМИ СЛАД...

Я очень рекомендую этого блогера. Обычная русская семья, почти мои земляки. Никакой политики. Обычный социализм. Просто жизнь людей при соцмализме. Обычное человеческое счастье. Обывательское, но тем не менее. Счастье.




Психические проблемы ностальгирующих по брежневизму. ч.3.

      Насчет лечения – я серьезно.  По всей видимости, у таких, как Красная Надя,  события после развала СССР вызвали нарушения психики. Нет, она не кусает прохожих и на Луну не воет. Внешне вроде нормальный человек.  Но это кажущееся впечатление. И причины ее проблем лежат на поверхности.
      При СССР она была женой одного из врачей, работавших, как я понял, в 4-м управлении Минздрава. Лечил партийную номенклатуру. Квартира в правительственном доме на Кутузовском проспекте, в соседях министры разные, автомобиль «Волга», загородный дом.
      По тем временам это был – статус! Круто. Это сегодня примерно как жена олигарха.  И тут – всё прахом.  Нет, материальное положение ее не изменилось. Квартира на Кутузовском осталась, но в ней она не живет, живет в загородном доме. Сама мне писала, что даже квартиру не сдаёт,  стоит пустая. Т.е.,  денег хватает.  Дочь замужем за состоятельным человеком.  Вниманием и помощью тещу не обделяет. Казалось бы, всё в порядке. Но нет!
      Раньше-то можно было приехать в отпуск к родне где-то в Ставрополье – жена врача из «Кремлевки», машина – «Волга», квартира в правительственном доме -   у-у!  Все вокруг завидуют. Свезло – так свезло.  А  теперь?  Статус потерян.
      Поэтому – мясо невкусное, конфеты несладкие, сметана жидкая. Интересно читать в ее постах, как она приезжает из загородного дома в Москву в свою квартиру. Идет по Кутузовскому и всё ее на проспекте бесит.  Она буквально ненавидит всё вокруг. Какие-то бутики, рестораны, банки, конторы… Развелось, понимаешь, всяких крутых. То ли дело – раньше.
      Еще интересно. По образованию она химик-технолог. И работала на каком-то московском предприятии инженером. Но только в ее воспоминаниях о работе ровным словом – ничего. Только про вкусную колбасу в СССР.  И про вкусное мясо, которое она на рынке покупала.  И про особые какие-то вонючие духи, которых теперь не делают.
    А еще в том дачном поселке, где у нее загородный дом, мерзкие новые русские посмели построить дома круче, чем у нее. Вот же суки такие!
     Отсюда – почти звериная ненависть к нынешней стране и людям. И почти ежедневные вопли в блоге: «Никогда я вам, сволочам, не прощу СССР!» . Всем сволочам, разумеется, на ее непрощение наплевать, потому что тётка максимум чем может отомстить – сбегать проголосовать за Грудинина.
     Это одна из категорий совкодрочеров -  потерявших свой статус.  На этой почве у них развился психоз. Не нужно путать их ни с левыми, ни с коммунистами, это психопаты.
      Но эти остались в стране, не уехали.  Вторая категория – эмигранты. Одного из них я называю Герценом в изгнании.  Известный в ЖЖ профессор Лопатников…

Голова профессора Вангенгейма (сага о "соловецком расстреле") Часть 9.

     Вообще, в тюремных письмах профессора удивляет особое внимание, которое он уделяет вопросам жратвы. В большинстве писем - про жратву, то он шарлотку выпекает, то навагу покупает и жарит, то конфет полкило купил…   Можно это списать на то, что в условиях полуголодного существования у человека еда становится главным вопросом, но это не было полуголодным существованием, как вы уже поняли, тем более, что «…По количеству очень много, не поедаю даже своего пайка- 650 г черного хлеба и подсушиваю из остатков сухари».
      Еще в доживающую своей век эпоху эпистолярного жанра, доинтернетовско-телефонную, мы тоже писали друзьям, подругам, родным и знакомым письма. Из армии, где нас на завтрак не угощали пирожками, а на обед пудингами с печенкой, в трудные 90-е годы, когда во многих семьях про жаренную навагу забыли, но ни я, ни мне никто никогда про жратву не писал. Если я и мои друзья в армии во время срочной службы получали от матерей письма: «Сынок, как вас там кормят, может денег прислать?», то отвечали стандартно: «Кормят хорошо, мама не беспокойся».
     Какой-то она другой была, эта старая интеллигенция. С упором на вопросах питания. Впрочем, здесь это не особо важно. Важно то, что профессору Вангенгейму на Соловках предложили работу по его специальности – метеорологом.
   Это вообще характерно для советской пенитенциарной системы времен Сталина, отсюда – хозяйственные управления ГУЛАГа. Та система, которую ликвидировал в 1953 году Берия, не стремилась человека, совершившего проступок, выдавить из нормальной жизни навсегда, делала всё для того, чтобы отсидевший срок не вышел на свободу, выпав из профессии и своего профессионального круга, смог включиться в нормальную жизнь. Да и отбывание срока за занятием по своей специальности – это очень много значит в психологическом плане для заключенного.
    Но с Ваненгеймом это не прокатило. Метеорологом? Ишь, чего захотели, сатрапы?! Это ведь не совсем курортная работа. Побегай в зной, стужу, дождь и метель по метеостанции, снимая показания приборов, да еще снег покидай лопатой – обычное занятие зимой метеорологов! С больной рукой, которую даже гипнозом не вылечили.
     Не очень-то, похоже, профессор метеорологией и увлекался. Но чтобы вы, на месте сотрудника оперчасти в тюрьме, решили насчет такого метеоролога. Я бы, да и любой другой: не хочешь по специальности, будешь тачку катать, гнида хитрожопая.
     Но профессор вместо того, что бы оказаться в бригаде на общих работах, стал библиотекарем. На очень тяжелой работе, как писал жене: «Последние дни приходится работать очень усиленно. Аэроплан привез газеты. Первую партию разбирал и распределял до 4 час. ночи, а следующую – в следующую же ночь до 7 1\2 ч. утра, затем подготовка к Ленинским дням – библиотечная выставка, рекомендательные каталоги, тезисы и пр., подготовка к VII съезду. Сегодня закончил работать в третьем часу ночи».
     Это вам не по метеостанции на свежем воздухе по сугробам в пургу и мороз гулять, это – настоящая каторга, в душной библиотеке глотать книжную пыль и газетки до утра раскладывать. Так вот и лишались в тюрьмах узники здоровья.
     Поэтому профессор в тюрьме числился в ударниках, получал зарплату, которую даже не мог потратить полностью, закупаясь в тюремном ларьке, деньги на личном счету у него накапливались. Да еще и премии получал за ударную работу!
   Никакие подозрения по этому поводу у вас не возникают? Вы тогда найдите какого-нибудь оперативника, работавшего в тюрьме или на зоне, расспросите, он вам всё объяснит.
     Дело в том, что в местах заключения, где оперчасть слабая или подкупленная ворами, библиотекаря назначают блатные. Через него удобно малявы передавать. Прикол в том, что даже назначенный ворами библиотекарь, в оперчасти тюрьмы значится агентом.
     Прикол еще в том, что воры – они такие идейные уголовники, что все поголовно «стучат». Это в наше время уже неизвестно только ежикам, бродящим в тумане уголовной романтики. Так вот, вор, смотрящий на зоне или в тюрьме, сам «назначает» библиотекарем агента оперчасти, чтобы поддерживать с оперативником связь, не засвечиваясь. Очень это удобно.
    Если же зона и тюрьма – красные, то там в помещении с книгами и газетами сидит просто агент оперчасти. В любом случае, при всех раскладах библиотекарь – агент оперчасти. Даже если, как в наши дни, заключенный из «новых русских», если он попал на эту блатную должность чисто за взятку. Все-равно, даже если он платит начальнику тюрьмы лично на лапу, за что его пристроили к книжкам и газетам, и не «стучит»,  в оперчасти он числится агентом.
    Почему? Да потому что первая же комиссия, проверившая оперчасть, обнаружив, что на должности библиотекаря находится лицо, не привлеченное к конфиденциальному сотрудничеству, открутит начальнику оперчасти помидоры без наркоза. Оставить должность, такую как библиотекарь, которая сама по себе предполагает широчайшие оперативные возможности, без агента на этой должности – это почти расстрельный косяк для начальника оперчасти, проверка сразу поставит вопрос о его неполном служебном соответствии.
    Еще прикол в том, что насчет «стучащего» библиотекаря знают вся тюрьма и вся зона. За исключением самых последних оленей, разумеется. Но всё-равно оперчасть получает от такого агента ценную информацию, настолько у него большие возможности «греть уши», обусловленные широчайшим кругом общения. И блатные знают о нем, даже если этот агент не ими поставлен, и не трогают. Тоже элементарно – через него удобно сливать в оперчасть дезу или просто нужную блатным информацию.
    Если у кого-то есть сомнения насчет того, что профессор Вангенгейм, стал библиотекарем потому, что был завербован оперчастью Соловецкой тюрьмы, то я этим оленям ничего объяснять не буду. Олени едят ягель и ходят стадом по полям общества «Мемориал», на которых растут мухоморы. У них глюки от этих мухоморов насчет сталинского режима.
   Вот потому профессор получал зарплату и премии, числился в ударниках – хорошо агент Вангенгейм работал. Ударно. Эти премии – залегендированные вознаграждения агенту за предоставленную оперативную информацию.
    И я не хочу ничего плохого писать насчет профессора Вангенгейма в разрезе его работы осведомителем на должности библиотекаря. Вы же знаете, что «красная зона» - это там, где оперчасть сильна и агентурой вся зона пронизана? Там царит порядок. Администрация обладает достаточно полной информацией о происходящем среди заключенных и своевременно пресекает попытки совершения правонарушений и преступлений. Где агентурные возможности оперчасти слабы – там бардак. И чем слабее оперчасть, тем больше бардака.
    Так что, тем, кто станет презирать Вангенгейма именно за его работу агентом, я могу только пожелать оказаться в тюрьме без агентов. Счастья вы там хлебнете. Только с этим счастьем недолго проживете, если вы не чемпион мира по боксу, или будете жить в петушатнике у параши. С большой долей вероятности, если вы представляете из себя образец «интеллигентного человека».
    Вопрос насчет Вангенгейма в другом: какой дурак из чекистов решил расстрелять агента в 1937 году? Да не было среди чекистов таких дураков, такие дураки есть только в «Мемориале», которые не понимают, что выложив на всеобщее обозрение письма Вангенгейма, они сами его скомпрометировали в глазах «пострадавших от репрессий», как агента НКВД.
  

Голова профессора Вангенгейма (сага о "соловецком расстреле") Часть 8.

Сегодня с утра начал писать продолжение. Перепечатал кусок письма Вангенгейма: «Ты напрасно думаешь, что я затушевываю вопрос о своем питании. Я действительно сыт, и в количественном отношении ем даже слишком много. Вот пример (сегодняшний день). Утром – каши перловой пол-тарелки, пирожок с картофельной начинкой и довольно больших размеров, 2 стакана какао со сгущенным молоком. В 4 часа обед – тарелка супа и картофельный пудинг с печенкой (мясо, правда, бывает редко), 2 стакана чаю. Сейчас товарищи ушли в театр смотреть Островского «Без вины виноватые», а я готовлю ужин, на оставшемся от обеда супе варю макароны…»…
      Я прочитал это жене… Всё, сегодня пока не могу больше писать. Реакция жены на такую ужасную тюрьму выбила меня из рабочего настроя.

Троцкизм. (из черновых набросков к книге)

Потом к этой компании из двух четверокурсников педиатрического факультета присоединились еще два четверокурсника санитарно-гигиенического факультета. Те уже выглядели натуральной шпаной. Один из них был каратистом. Точнее, он где-то насмотрелся, как каратисты становятся в их каратистскую стойку и издают пронзительные крики, делая странные движения руками и ногами. Он мне хотел показать фокус – сбитие с моей головы граненного стакана ногой. Поставил мне на голову стакан, встал в раскоряченную стойку и размахнулся ногой. Я, увидев, что он до стакана не достаёт, нога прилетит мне в голову, уклонился от удара. Каратист не смог удержать свою ногу и хряпнулся прямо среди комнаты.
   Тогда увлечением каратэ было модным среди молодежи. Только проблема состояла в том, что эта борьба была под запретом, поэтому почти все каратисты были именно такими, как этот мой знакомый. Пижоны из пижонов.  Но они думали, что их окружающие будут бояться и уважать, если они каратисты. Поэтому они даже ходили как-то особенно, как Брюс Ли, проглотивший упаковку фенолфталеина. И вели себя очень борзо.
    Толя, как звали этого каратиста, когда мы впятером пошли на пляж и заскочили пообедать в пельменную, решил мне показать, что он со стаканом облажался чисто случайно, а так-то – настоящий ниндзя. В пельменной он борзанул и решил со своим подносом втиснуться в середину очереди на раздаче. Ему какой-то парень сделал замечание, Толя встал в стойку каратиста, думая, что его в такой позиции испугается вся очередь. Вместо этого ему в лицо прилетело два очень хороших акцентированных, явно поставленных, удара. Сломан нос, вся грудь в крови из сломанного носа и разбитых губ. Но парень марку выдержал, пошел умылся к рукомойнику на входе в пельменную (это вам не нынешние туалетные комнаты в кафе) и встал в очередь.
  Мы в четвером над ним прикалывались, когда ели свои пельмени. У него были красными уши.
    С этой своей новой компанией я днями пропадал на пляжах Владивостока, забив на подготовку к экзаменам. Потому что выяснил, что на подготовительных курсах пересказывают школьную программу, которую я и так знал.
  А мои новые друзья, узнав, что у меня средний балл аттестата «5», называли меня дебилом. Так как, по их мнению, только дебил с таким аттестатом, при котором открыты двери любого другого института,  мог поступать в «ларек», заранее калеча свою будущую жизнь. «Ларек» - это мединститут, потому что в нем все ходили в белых халатах, как продавцы в ларьках.
    Но я был далеко не единственный школьный отличник среди абитуриентов меда, конечно. Просто большой разницы, в какой институт поступать, в СССР не было. Про МГИМО и институт советской торговли я, разумеется, молчу.

Троцкизм. (из черновых набросков к книге)

Совхоз «Богуславский» не мог выжить в рыночных условиях по определению с надоями на корову в 1200 литров,  3-4 литра в сутки. Это продуктивность не коровы, а козы. Только эта коза жрет как настоящая корова. Чтобы окупить это молоко – нужно иметь покупателя, который готов за него платить цену  пятизвездочного коньяка.
   Но если этого не понимал Гайдар, то уж Борис Николаевич Ельцин это понимал отлично, поэтому первым делом, когда он почувствовал в груди жжение восторга от перспектив стать первым российским президентом, рванул в США с визитом дружбы.
Дружба со всякими Бушами и Клинтонами товарищу Ельцину нужна была сама по себе, как собаке кавалерийское седло. Но вот за американский кредит, на который можно было у тех же американцев харчей купить,  Ельцин мог на площади перед Клинтоном не просто плясать, он мог и без трусов «камаринского» отжарить (за кредиты президенты настоящие и будущие со своими зарубежными коллегами и дружат. А вы думали – за что?).
   Потому что первый секретарь обкома видел и знал то, что редактору журнала «Коммунист» видеть и знать было не дано. На стол первому секретарю обкома Б.Н.Ельцину ежедневно ложились сводки о промышленном и сельскохозяйственном производстве  в области. Из этих сводок даже в состоянии белой горячки было видно, как деградирует село, его продукция уже ушла далеко вниз от рентабельности. И если прекратить списывать долги совхозам и колхозам, да авансировать их средствами на зарплату и закупку техники и горючего, то село не спасут и свободные цены на молоко и мясо.
    Потому что случится именно то, что случилось в результате гайдаровских реформ: цены государство перестало регулировать,  сельскому производителю был открыт пустой рынок продовольствия, но стоимость произведенного совхозами продовольствия, которая могла обеспечить рентабельность, была такая, что выгоднее было молоко и мясо возить из Магадаскара вокруг Антарктиды.
    В результате пришлось, как в Богуславке, чтобы выплатить кой-какую зарплату рабочим совхоза, забить на мясо почти весь скот. А денег уже на трактора, сельхозмашины и автомобили не оставалось. Встали тракторные заводы, заводы сельхозмашиностроения  и следом за собой утащили на дно весь шлейф смежного производства. Почти моментально.
  Также ярко вспыхнула и тут же потухла звезда реформатора-Гайдара. Его не успели даже утвердить в должности председателя правительства. Прямо с врио отправили в «свободную политику».  Этот козлик свою роль отыграл.
     А утвердили премьером «реального пацана», Виктора Степановича Черномырдина. Смотрящего за важнейшей экспортной отраслью от ЦК, члена ЦК КПСС с 1986 года. Вы разве не знали, что Черномырдина в ЦК, в правящую элиту страны,  ввел М.С.Горбачев?
     Подождите, так вы может быть еще и не знали, что сочинили для Л.И.Брежнева «Продовольственную  программу», которая прикончила окончательно сельское хозяйство и вслед за ним экономику СССР, под руководством М.С.Горбачева, которого Л.И.Брежнев ввел в 1979 году в Секретариат ЦК и поставил курировать сельское хозяйство?
  Как-то так. И никакой вам конспирологии.  Нет, вы, может быть, даже ни разу не видели на улицах Москвы уже в наши дни кортеж М.С.Горбачева, поэтому по-прежнему думаете, что он потерял власть. Я вас понимаю. Вам же долго и упорно внушали, что у нас партия потеряла власть. Гыыы!

Из воспоминаний детства (ч.1)

Сегодня позвонила одноклассница, вспоминали школу, детство, друзей. Сашку Оберемка, моего школьного друга. Он рано умер, в тридцать с небольшим. Инфаркт. Я сам с возрастом Сашку всё чаще вспоминаю. И своё детство.
С Сашкой мы хоть и учились в одном классе, но сдружились на совхозной конюшне, тогда еще ею дед заведовал, уже последние годы, когда я был в третьем классе он окончательно ушел на пенсию.
Интересно, что я даже не помню, в каком точно возрасте я стал с дедушкой ходить к нему на работу, но с восьми лет я уже не подходил к лошадям до самой армии. В армии я не в кавалерии служил, конечно, но представился случай – это отдельный рассказ. Пришлось объезжать абсолютно дикого трехлетка. И ничего. Справился. Правда, когда с дуру я на него сразу без седла сел – он меня, в конце концов, сбросил. Через несколько дней командир части привез седло и уже нормально всё прошло. А потом, через несколько лет, пришлось верхом проехать за день больше полусотни километров . И тоже – нормально. Мышцы ног, конечно, побаливали с непривычки, но не критично.
Интересно, что в седле я научился ездить, когда ноги до стремян еще не доставали, совал их в ремни, к которым стремена подвешивались. Но, наверно, езда на лошади – это как умение ездить на велосипеде. Если в детстве научился, то это умение на всю жизнь. Я не представляю даже сейчас ситуацию, при которой могу свалиться с оседланного коня.
На конюшню я ходил в детстве с дедом, а Сашка Оберемок бегал потому, что он, как нормальный пацан, лошадьми бредил. Конноспортивную секцию в селе еще при Хрущеве закрыли, когда стали вырезать на колбасу племенное поголовье рысаков и буденновцев, на конюшне осталось только несколько лошадей от прежнего богатства, поголовье рабочих лошадей и табун в пару сотен, из которого брали ремонтный молодняк, да на мясокомбинаты отвозили периодически по несколько лошадей.
Пацаны ходили к деду покататься на лошадях, просто рядом с конями потереться. Дед разрешал при условии, если после конь будет вычищен. Проверял платком. Проводил по крупу платком, грязный – тут же получи кнутом поперек спины. Пацану, да и взрослому, выкупать и вычистить лошадь – это не очень просто, попотеть нужно. Поэтому особо много посетителей из детворы на конюшне не вертелось, кнутом по спине – это все-таки больно. Нам с Сашкой тоже иногда перепадало. Но я, на правах любимого внука, а Сашка на правах моего друга, пользовались дедовским расположением. Он нас учил обращению с лошадьми серьезно. В первом классе мы уже объезжали молодняк. А уж болтать локтями и сутулиться в седле – это для нас, еще пацанов, было совсем немыслимо.
После одного случая, я перестал к деду ходить, родители запретили категорически. Сашка бегал, пока Павел Карпович не ушел на пенсию. А уже потом он до девятого класса занимался конокрадством, т.е. просто по району воровал с совхозных конюшен лошадей, прятал их по сопкам – это такой местный пацанячий прикол был у нас. Потом уже, когда Приморское село захлестнула наркомания (это еще при Лёне Брежневе было), лошади у наркоманов летом, в период цветения конопли особенно ценились. Потного коня гнали через заросли конопли, а потом соскребали с него пот, смешанный с пыльцой.
Случай со мной такой произошел. На конюшне была одна из любимых наша лошадей – Ласточка. Помесь рысистой и монголки. Светлосерая в яблоках кобыла ростом с монголку, но сложенная почти как арабская. Красавица. Резвая. Нервная. У нее был недостаток – пугливая. Пастухи ее из-за этого не любили брать на конюшне.
Как-то летним утром я на ней выгнал пастись табун и возвращался уже на конюшню, до конюшни меньше километра оставалось, и тут из травы, почти из-под копыт Ласточки, вылетел фазан. А эта птица тихо взлетать не умеет. Кобыла испугалась и понесла. Прямо на свалку списанной совхозной техники, эта свалка чуть в стороне от конюшни была. Я испугался, когда понял, что Ласточка повода не слушается. Тянул поводья изо всех сил – бесполезно. А впереди – сваленные культиваторы, сеялки, плуги, комбайновые жатки. От конюшни перепуганный дед бежал с криком: «Петька, прыгай!». Он уже понял, что кобыла понесла, и видел – куда.
Я почти перед самой свалкой спрыгнул. Ласточку даже дорезать не пришлось, ей распороло грудь и живот, пока дед ходил за ножом, она умерла на моих глазах. Еще и Сашка подбежал смотреть. Мы стояли вдвоем, смотрели и плакали.
После этого случая родители категорически запретили деду брать меня с собой на работу, а мне – ходить на конюшню.
А Сашка продолжал ходить. У нас с ним там был еще один любимый конь – жеребец буденовской породы Орлик. Дед к Орлику только нам двоим и разрешал подходить. И сам только на нем ездил. Жеребец просто огромный был. Злой, как черт. И красивый невероятно. Рыжий, почти апельсинового цвета. На передних ногах до колен – белые чулки.
И кусался. Дед на день выпускал его на баз, мы лезли к Орлику, он нас с Сашкой гонял по базу и кусал. Чуть-чуть прихватывал зубами. Толкал головой, валил на землю и прихватывал за руки и ноги. У нас для него всегда в карманах были горбушки хлеба с солью, это он так попрошайничал. У нас с Сашкой еще развлечение было: мы цеплялись Орлику за задние ноги, я за одну, Сашка – за другую, и Орлик дрыгал ногами, пытаясь нас сбросить. Осторожно так дрыгал. Ему самому нравилось это развлечение.
Но я не оговорился, когда написал, что жеребец был злым, как черт. В денник к нему, кроме деда и нас с Сашкой, никто не рисковал заходить – мог убить. Впрочем, через год после того, как Павел Карпович ушел на пенсию, он двоих мужиков и убил. За один месяц…

Для желающих поощрить меня писать больше: карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927

Яндекс-кошелек https://money.yandex.ru/to/410017582228808