?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: криминал

p_balaev

[sticky post]Мои книги.





Последняя книга "Л.П.Берия и ЦК. Два заговора и "рыцарь" Сталина"  завтра-послезавтра появится в продаже в интернет-магазинах и книжных магазинах Москвы. Я еще дополнительно буду информировать, где ее можно купить.



карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927

Яндекс-кошелек https://money.yandex.ru/to/410017582228808

Buy for 100 tokens
***
...

p_balaev

Голова профессора Вангенгейма (сага о "соловецком расстреле") Часть 9.

     Вообще, в тюремных письмах профессора удивляет особое внимание, которое он уделяет вопросам жратвы. В большинстве писем - про жратву, то он шарлотку выпекает, то навагу покупает и жарит, то конфет полкило купил…   Можно это списать на то, что в условиях полуголодного существования у человека еда становится главным вопросом, но это не было полуголодным существованием, как вы уже поняли, тем более, что «…По количеству очень много, не поедаю даже своего пайка- 650 г черного хлеба и подсушиваю из остатков сухари».
      Еще в доживающую своей век эпоху эпистолярного жанра, доинтернетовско-телефонную, мы тоже писали друзьям, подругам, родным и знакомым письма. Из армии, где нас на завтрак не угощали пирожками, а на обед пудингами с печенкой, в трудные 90-е годы, когда во многих семьях про жаренную навагу забыли, но ни я, ни мне никто никогда про жратву не писал. Если я и мои друзья в армии во время срочной службы получали от матерей письма: «Сынок, как вас там кормят, может денег прислать?», то отвечали стандартно: «Кормят хорошо, мама не беспокойся».
     Какой-то она другой была, эта старая интеллигенция. С упором на вопросах питания. Впрочем, здесь это не особо важно. Важно то, что профессору Вангенгейму на Соловках предложили работу по его специальности – метеорологом.
   Это вообще характерно для советской пенитенциарной системы времен Сталина, отсюда – хозяйственные управления ГУЛАГа. Та система, которую ликвидировал в 1953 году Берия, не стремилась человека, совершившего проступок, выдавить из нормальной жизни навсегда, делала всё для того, чтобы отсидевший срок не вышел на свободу, выпав из профессии и своего профессионального круга, смог включиться в нормальную жизнь. Да и отбывание срока за занятием по своей специальности – это очень много значит в психологическом плане для заключенного.
    Но с Ваненгеймом это не прокатило. Метеорологом? Ишь, чего захотели, сатрапы?! Это ведь не совсем курортная работа. Побегай в зной, стужу, дождь и метель по метеостанции, снимая показания приборов, да еще снег покидай лопатой – обычное занятие зимой метеорологов! С больной рукой, которую даже гипнозом не вылечили.
     Не очень-то, похоже, профессор метеорологией и увлекался. Но чтобы вы, на месте сотрудника оперчасти в тюрьме, решили насчет такого метеоролога. Я бы, да и любой другой: не хочешь по специальности, будешь тачку катать, гнида хитрожопая.
     Но профессор вместо того, что бы оказаться в бригаде на общих работах, стал библиотекарем. На очень тяжелой работе, как писал жене: «Последние дни приходится работать очень усиленно. Аэроплан привез газеты. Первую партию разбирал и распределял до 4 час. ночи, а следующую – в следующую же ночь до 7 1\2 ч. утра, затем подготовка к Ленинским дням – библиотечная выставка, рекомендательные каталоги, тезисы и пр., подготовка к VII съезду. Сегодня закончил работать в третьем часу ночи».
     Это вам не по метеостанции на свежем воздухе по сугробам в пургу и мороз гулять, это – настоящая каторга, в душной библиотеке глотать книжную пыль и газетки до утра раскладывать. Так вот и лишались в тюрьмах узники здоровья.
     Поэтому профессор в тюрьме числился в ударниках, получал зарплату, которую даже не мог потратить полностью, закупаясь в тюремном ларьке, деньги на личном счету у него накапливались. Да еще и премии получал за ударную работу!
   Никакие подозрения по этому поводу у вас не возникают? Вы тогда найдите какого-нибудь оперативника, работавшего в тюрьме или на зоне, расспросите, он вам всё объяснит.
     Дело в том, что в местах заключения, где оперчасть слабая или подкупленная ворами, библиотекаря назначают блатные. Через него удобно малявы передавать. Прикол в том, что даже назначенный ворами библиотекарь, в оперчасти тюрьмы значится агентом.
     Прикол еще в том, что воры – они такие идейные уголовники, что все поголовно «стучат». Это в наше время уже неизвестно только ежикам, бродящим в тумане уголовной романтики. Так вот, вор, смотрящий на зоне или в тюрьме, сам «назначает» библиотекарем агента оперчасти, чтобы поддерживать с оперативником связь, не засвечиваясь. Очень это удобно.
    Если же зона и тюрьма – красные, то там в помещении с книгами и газетами сидит просто агент оперчасти. В любом случае, при всех раскладах библиотекарь – агент оперчасти. Даже если, как в наши дни, заключенный из «новых русских», если он попал на эту блатную должность чисто за взятку. Все-равно, даже если он платит начальнику тюрьмы лично на лапу, за что его пристроили к книжкам и газетам, и не «стучит»,  в оперчасти он числится агентом.
    Почему? Да потому что первая же комиссия, проверившая оперчасть, обнаружив, что на должности библиотекаря находится лицо, не привлеченное к конфиденциальному сотрудничеству, открутит начальнику оперчасти помидоры без наркоза. Оставить должность, такую как библиотекарь, которая сама по себе предполагает широчайшие оперативные возможности, без агента на этой должности – это почти расстрельный косяк для начальника оперчасти, проверка сразу поставит вопрос о его неполном служебном соответствии.
    Еще прикол в том, что насчет «стучащего» библиотекаря знают вся тюрьма и вся зона. За исключением самых последних оленей, разумеется. Но всё-равно оперчасть получает от такого агента ценную информацию, настолько у него большие возможности «греть уши», обусловленные широчайшим кругом общения. И блатные знают о нем, даже если этот агент не ими поставлен, и не трогают. Тоже элементарно – через него удобно сливать в оперчасть дезу или просто нужную блатным информацию.
    Если у кого-то есть сомнения насчет того, что профессор Вангенгейм, стал библиотекарем потому, что был завербован оперчастью Соловецкой тюрьмы, то я этим оленям ничего объяснять не буду. Олени едят ягель и ходят стадом по полям общества «Мемориал», на которых растут мухоморы. У них глюки от этих мухоморов насчет сталинского режима.
   Вот потому профессор получал зарплату и премии, числился в ударниках – хорошо агент Вангенгейм работал. Ударно. Эти премии – залегендированные вознаграждения агенту за предоставленную оперативную информацию.
    И я не хочу ничего плохого писать насчет профессора Вангенгейма в разрезе его работы осведомителем на должности библиотекаря. Вы же знаете, что «красная зона» - это там, где оперчасть сильна и агентурой вся зона пронизана? Там царит порядок. Администрация обладает достаточно полной информацией о происходящем среди заключенных и своевременно пресекает попытки совершения правонарушений и преступлений. Где агентурные возможности оперчасти слабы – там бардак. И чем слабее оперчасть, тем больше бардака.
    Так что, тем, кто станет презирать Вангенгейма именно за его работу агентом, я могу только пожелать оказаться в тюрьме без агентов. Счастья вы там хлебнете. Только с этим счастьем недолго проживете, если вы не чемпион мира по боксу, или будете жить в петушатнике у параши. С большой долей вероятности, если вы представляете из себя образец «интеллигентного человека».
    Вопрос насчет Вангенгейма в другом: какой дурак из чекистов решил расстрелять агента в 1937 году? Да не было среди чекистов таких дураков, такие дураки есть только в «Мемориале», которые не понимают, что выложив на всеобщее обозрение письма Вангенгейма, они сами его скомпрометировали в глазах «пострадавших от репрессий», как агента НКВД.
  

p_balaev

Голова профессора Вангенгейма (сага о "соловецком расстреле") Часть 3.

           КРОВАВЫЙ ЗАВХОЗ.

Следующий документ в книге о профессоре Вангенгейме стоит под номером 2. Он не менее … потрясающий:
«Сов.секретно
ЗАМ.НАЧ.АХУ УНКВД ЛО
КАПИТАНУ ГОСУД.БЕЗОПАСНОСТИ –
т. МАТВЕЕВУ
                            ПРЕДПИСАНИЕ
Предлагается осужденных особой тройкой УНКВД ЛО согласно прилагаемых к нему копий протоколов Тройки за №№ 81, 82, 83, 84 и 85 от 9, 10 и 14 Октября с.г. – ВСЕГО в количестве 1116 человек содержащихся в Соловецкой тюрьме ГУГБ НКВД СССР –
РАССТРЕЛЯТЬ…»
   Мы не будем даже обращать внимание на то, что ПРЕДПИСАНИЕ – ПРЕДПИСЫВАЕТ, а не ПРЕДЛАГАЕТ. Да что взять с подписавшего его Заковского? Латыш и образование два класса. У нас же в НКВД были сплошь безграмотные садисты.
    Все садисты – поголовно! Особенно поголовно в 1-м Спецотделе. Там сидели замаскировавшиеся под канцелярских крыс-картотетчиков терминаторы, которым за ночь полторы сотни приговоренных перестрелять – все равно, что высморкаться, пустяки. В «Троцкизме» есть об этом история.
    А в Ленинградском УНКВД в садисты-маньяки сидели на хозяйственных должностях в АХУ (административно-хозяйственном управлении). Оно и понятно, целый день считать на складе галифе и сапоги, да сальдо подгонять – крышу сорвет однозначно. После такой работы захочется выйти на воздух с маузером и контру стрелять. Отдушина от суровых будней завхоза, так сказать. Поэтому такому даже предписывать не надо. Просто предложи – он счастлив будет.
    Вот почему Заковский из всех многочисленных сотрудников управления выбрал завхоза. Мог бы кого-нибудь из оперсостава, где люди привыкли к перестрелкам с бандитами и террористами, поднаторели в задержаниях и конвоировании, послать. Но Заковский знал – в АХУ прозябают на хозяйственных должностях настоящие звери!
Да капитан госбезопасности Матвеев и был настоящим зверем, вот что он сам рассказывал: «В 1937 году примерно в октябре или ноябре месяце я от бывшего замначальника управления НКВД по Ленинградской области Гарина получил распоряжение выехать на станцию Медвежья гора в Беломорский Балтийский комбинат (ББК), во главе бригады по приведению приговоров в исполнение над осужденными к высшей мере наказания, что было мной выполнено в течение примерно 20–22 дней».
     Э-э, товарищ Матвеев что-то не то рассказывал. Он не от Гарина получил распоряжение и не на ту станцию ему нужно было ехать, пока от рассказа кровавого завхоза отвлечемся и продолжим читать документ №2 с того места, на котором мы остановились:
«… для этой цели вам надлежит выехать в г.Кемь и связавшись с Начальником Соловецкой тюрьмы ГУГБ – Ст.Майором Госбезопасности т.АПЕТЕР, которому одновременно с этим даются указания о выдаче осужденных , - привести приговора в исполнение согласно данных Вам лично указаний.
  Исполнение донесите - представив  по возвращении акты…

НАЧ.УПР.НКВД ЛО
КОМИССАР ГОСБЕЗОПАСНОСТИ 1 РАНГА
ЗАКОВСКИЙ

НАЧ. III ОТДЕЛА УГБ
СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ
ЕГОРОВ»

    Где здесь Гарин и Медвежья гора? Что-то не то нарассказывал завхоз Матвеев. Но будем читать его рассказ дальше: ««Осужденных к высшей мере наказания привозили на машине в предназначенное для этого место, то есть в лес, вырывали большие ямы и там же, то есть в указанной яме, приказывали арестованному ложиться вниз лицом, после чего в упор из револьвера в арестованного стреляли… Непосредственно приводили приговоры в исполнение я, Матвеев Михаил Родионович, и Алафер, помощник коменданта».
     Конечно, вы можете сказать, что прошло много лет, капитан Матвеев что-то забыл и перепутал… Фиг вам! Это капитан Матвеев рассказывал на допросе в 1939 году. Он еще ничего не мог забыть и перепутать, его рассказ на допросе я взял из статьи деятеля «Мемориала» Никиты Петрова в 84-м номере 2017 года «Новой газеты» «Палачи Сандармоха».
    Там есть еще такое: «Позднее на вопрос, имели ли место случаи избиения арестованных до приведения приговора в исполнение, Матвеев ответил: «Да, такие случаи действительно имели место». В первый из дней расстрела несколько приговоренных сделали попытку бежать. Их поймали. Но теперь перед расстрелом приговоренных стали бить палками — «колотушками». Расстрельщики как будто осатанели, вымещая злобу на обреченных.
В характеристиках на Матвеева и ранее отмечались его вспыльчивость и резкость, но в своем расстрельном ремесле он дошел до полного садизма. Избиения приговоренных перед казнью — визитная карточка ежовского НКВД, какой-то особый знак расчеловечивания и деградации. Изощрялись где как могли, скатываясь в средневековье. Например, сотрудники НКВД в Вологде приговоренных били молотками по голове, а затем казнили отрубая голову на плахе.
Сменивший Матвеева в Сандармохе комендант Александр Поликарпов и ассистировавшие ему в проведении расстрелов расширили арсенал — кроме палок использовали железные трости и заводной ключ от грузовика для избиения приговоренных. Одного из узников еще до расстрела проткнули насквозь железной тростью, другого задушили полотенцем. Поликарпову 7 декабря 1937-го было дано предписание расстрелять 509 заключенных Соловецкой тюрьмы, а следующий расстрел 198 человек в феврале 1938-го лично произвел прибывший из Москвы заместитель начальника Тюремного отдела ГУГБ НКВД майор госбезопасности Николай Антонов-Грицюк. В НКВД полагали, что расстрелы слишком серьезное дело, чтобы их перепоручать мелким исполнителям.
11 марта 1939-го Матвеева взяли. Его подчиненный — комендант Ленинградского УНКВД Александр Поликарпов не стал дожидаться ареста и 14 марта застрелился. Помимо хозяй­ственных нарушений, припомнили Матвееву и тот массовый расстрел в Сандармохе. Но обвинили не в самом факте расстрела — тут начальство знало, зачем и откуда пришел приказ, а в излишнем и совершенно ненужном садистском избиении приговоренных».
    Согласитесь, Никита Петров – мразь, как, впрочем, и весь состав «Мемориала», штампованная, со знаком качества. А что вы еще хотели от сволочи, которая наших партизан и героя-разведчика Н.Кузнецова назвала трусливыми террористами? Такой сволочи самое место в «Мемориале».
   Нет, я совершенно не собираюсь в чем-то убеждать и что-то доказывать тем, кто поверил в «кровавого завхоза», каким представлен деятелями «Мемориала» капитан Матвеев. Тем более, что в архивах никто его личного дела не видел, уголовное дело (если оно было) не представлено, всё только известно из сочинений мемориальской падали. В чем я могу убедить тех, кто верит в гибель за год с небольшим в мирной стране от рук чекистов стольких же людей, сколько РИ потеряла на германском фронте за 4 года ПМВ, причем до 1988 года никто этих «жертв» не замечал?
  Но чтобы  понять, что произошло с головой и туловищем профессора Вангенгейма и остальными узниками Соловецкой тюрьмы в 1937 году, что с ними сделал капитан госбезопасности Матвеев, перейдем к тому, как чекисты издевались и глумились над соловецкими узниками. Назову я эту историю… Помните старую песню Маши Распутиной «Отпустите меня в Гималаи»? Вот так и назову…


Периодически, как и обещал, буду дублировать в постах сообщение о «Троцкизме»

Книга готова. Сейчас она на рассмотрении издательства, это процесс не быстрый, тем более и объем у нее весьма приличный получился. Пока я владелец рукописи и могу ею распоряжаться по собственному усмотрению. Поэтому всем желающим могу отправить рукопись "ТРОЦКИЗМА"  в электронном виде, в ворде,  пдф, fb2. От вас всего лишь требуется ваш адрес электронной почты, отправленный на мой имейл petr.balaev@mail.ru  и какой формат вам нужен.
     Ну и для тех, кто готов заплатить (пусть это будет рублей 500, объем книги очень приличный)  моя карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927.
     Те, кто по каким-то причинам заплатить не могут, книгу все-равно получат. Я ее отправлю всем желающим, по возможности. Только, товарищи, прошу запомнить: от вас мне нужен только адрес вашей электронной почты. Предварительной оплатой не занимайтесь, причин невозможности заплатить не пишите. Просто пришлите мне ваш имейл. И всё.


p_balaev

Троцкизм. (из черновых набросков к книге)

С трупами история еще более … непонятная, так скажем. Показательный пример.
Очень известное для всех жителей Иркутской области место – Пивовариха. Цитирую из статьи «Прокурор-криминалист Николай Ерастов: "Жертв политических репрессий хоронили слоями» http://baikal-info.ru/ Михаил Колотушкин. Фото автора и Бориса Высоцкого. , СМ Номер один , № 18 от 12 мая 2005 года :
«— Каждое утро в так называемый приемник-накопитель НКВД, расположенный напротив железнодорожного вокзала Иркутска, свозили до трехсот человек, обвиненных в измене Родине, — рассказывает бывший прокурор-криминалист, в настоящее время начальник отдела криминалистики областной прокуратуры Николай Ерастов. — Тем же вечером их расстреливали. Об этом свидетельствует обнаруженная в архивах УКГБ разнарядка на поставку очередной партии репрессированных: "Пришлите 200 кусков мыла" и ответ: "Высылаем 230", то есть план даже здесь перевыполняли... В столовой нынешнего ГУВД на улице Литвинова раньше располагалась мастерская. Уже в пять часов вечера там задергивали шторы на окнах и заводили дизель. Под этот грохот и приводили в исполнение высшую меру наказания "врагам народа", трупы из подвала подавали на транспортере. И если этот факт практически ни для кого не был секретом, оставалось непонятным, куда увозили тела после этих ночных казней. Предполагалось, что в окрестностях Иркутска имелись два таких места: район поселка Ново-Разводная (это место позднее затопило Иркутское водохранилище) и село Пивовариха...»
      Про дизель – верю. 37 год – Ангару еще не перекрыли. Электричество как только не приходилось добывать.  И удачно дизель-генератор поставили в здании НКВД. Можно, когда темнеет, его заводить, чтобы ток подавать в расстрельный подвал, и светло от лампочек расстреливать и, заодно, транспортер можно включить и трупы на нем транспортировать прямо в кузов полуторки. А иркутяне даже не догадывались, что тот дизель нужен не для того, чтобы лампочки в кабинетах чекистов горели, а для заглушения выстрелов. Ловко всё было устроено.
    Но всё тайное когда-нибудь да становится явным. Наступил 1989 год.
«— Никаких документов, обозначавших точные схемы захоронений, не существовало, все было уничтожено, скорее всего, еще до войны. Понятное дело, не дожили до девяностых годов и сами палачи. По заведенному порядку, НКВД избавлялся от непосредственных исполнителей смертных приговоров. Так что место братской могилы пришлось разыскивать, основываясь на косвенные признаки.
В сентябре 1989 года поисковая группа приступила к работе. Начали с заброшенного поля недалеко от проселочной дороги, в километре от дачи Лунного Короля (дом отдыха работников НКВД. Понятно, что эти морлоки-чекисты ночью при луне плясали в голом виде на свежих могилах своих жертв, проводя свои сатанинские обряды - авт.) Плодородная здешняя земля, неизменно дававшая местным жителям хороший урожай картофеля, была брошена, казалось бы, из-за суеверия: старожилы говорили, что кормиться с этого места грешно. Мол, нехорошо, да и опасно.
— Мы сделали несколько пробных шурфов и практически сразу наткнулись на останки человека, — продолжает Николай Васильевич. — Они находились на глубине всего 50 сантиметров. Это был скелет молодой девушки (пол опередили по сохранившейся кофточке и длинным русым волосам, заплетенным в косу, примерный возраст позднее установила экспертиза). Дальше больше, этот шурф был расширен до прямоугольника размерами 4 на 15 метров. Повсюду находили костные останки людей. Они лежали друг на друге, вперемежку: мужчины, женщины, подростки. Дальнейшие раскопки показали, что трупы сбрасывали сюда слоями, каждый раз присыпая их опилками. В общей сложности было восемь слоев... Первые четыре слоя были сухими, а глубже пошла глина, почти пятьдесят лет они хранились там, как в консервной банке. Жуткое, конечно, зрелище...»
          У меня есть подозрение, что иркутское отделение «Мемориала» попутно со своей основной деятельностью подрабатывает рекламой сибирской древесины. 60 лет опилки лежали в земле и – как новенькие, наверно. Суперкачество.
«Здесь мы нашли калошу, на которой сохранился оттиск 36-го года, расчески, курительные трубки, толстые кожаные кисеты, кошельки, железную посуду, пенсне. Было много самодельной охотничьей обуви — так называемых ичиг, истлевших шинелей с пуговицами железнодорожников и армейцев. Все указывало на то, что здесь лежат люди разных возрастов, полов, социальной принадлежности и национальности...»
    Про калошу я еще могу понять – почему она одна. После выстрела приговоренный на одну ногу разулся. Но как удержалось пенсне на переносице жертвы после выстрела в подвале и транспортировке по транспортеру, да еще после перевозки в грузовике?! Да еще и посуду с трупами повезли хоронить.
«Перечень найденных предметов также нес информацию для следствия. Все эти вещи были разрешены для арестантского пользования, ничего лишнего. Но главным подтверждением того, что в эту яму были свалены именно жертвы сталинских репрессий, а не какой-нибудь эпидемии (нельзя было исключать и такую версию), являлись повреждения на костных останках.
— На черепах имелись пулевые отверстия, как правило в затылочной части, — вспоминает начальник отдела криминалистики областной прокуратуры. — Кроме этих ранений имелись также следы от ударов прикладом и трехгранным штыком. Переломы лицевых костей свидетельствовали о том, что перед расстрелом людей жестоко избивали. Здесь были найдены пули и гильзы калибра 5,6 миллиметра, подходившие к револьверам-наганам, а также калибра 6,35 — от пистолета системы Коровина…»
    Я даже не буду ничего о штыках и прикладах. Известно, что чекисты – зверьё бешенное, перед тем, как расстрелять, обязательно два раза штыком проткнут и прикладом череп проломят. Но… Господа гусары, не ржать!!! Револьверы системы «Наган» калибра 5,6 мм советской промышленностью выпускались. Но эти «Наганы» были спортивным оружием, на вооружении ЧК-ГПУ-НКВД они никогда не состояли. На вооружении были револьверы калибра 7,6 мм. Какая жестокая чекистская мразь  приказала расстреливать людей из спортивных револьверов?! И где-то же достали трехгранные штыки. Это какой ыксперд осматривал трупы, увидевший следы от трехгранного штыка, при том, что трехгранные штыки ушли давным-давно в прошлое вместе с дульнозарядными винтовками,  последний такой штык был на винтовке Бердана? Все винтовки Мосина уже были с четырехгранными штыками, след от которого перепутать с трехгранником не мог ни один эксперт.

    А калибр 6,35 – не только у пистолета Коровина был. Это калибр Браунинга. А с браунингами в России еще с начала века дефицита не было. Зато пистолетом системы Коровина вооружали… а дальше будем цитировать:
«Хранящийся в архивах ФСБ документ свидетельствует, что в подвале НКВД, стены которого были обиты железом, а пол посыпан опилками, расстрелы производил мужчина, вооруженный маленьким пистолетом. Он вызывал людей по списку, приказывал встать на колени и производил выстрелы в мозжечок. Во время расстрелов во дворе находился трактор с включенным двигателем. Тела отвозили в совхоз имени 1 Мая. Так кем же был этот человек с маленьким пистолетом, творившим великое зло? Получается, не таким уж рядовым винтиком системы — миниатюрными, практически бесшумными пистолетами Коровина вооружали высший командный состав Советской армии предвоенного времени и партийную верхушку...»
     Понятное дело, что такое ответственное задание, как секретный расстрел, можно было только генералу НКВД или члену Политбюро доверить. На крайний случай, первому секретарю обкома. Вот он после пяти часов вечера, закончив свой рабочий день, приходил в подвал НКВД и там из именного пистолете «приговаривал». Но как пули от пистолета Коровина могли долететь от подвала НКВД в Иркутске до Пивоварихи, если расстреливали в Иркутске, а хоронили за городом? Да не только пули! И гильзы долетели!
«Осенью 1989 года под селом Пивовариха было обнаружено три рва-накопителя с неровным, воронкообразным основанием (торопившиеся выполнить приказ палачи не рыли, а взрывали эти котлованы), в которых находились останки людей.
— Только из одного рва нами были извлечены останки 402 человек; установить их личности, к сожалению, не удалось, — рассказывает Николай Ерастов. — После всех необходимых экспертиз, которые проводились в рамках возбужденного уголовного дела, эти останки были перезахоронены. Большее на тот момент нам было не по силам. А вообще, по самым приблизительным подсчетам, в районе Пивоварихи было погребено до 15 тысяч казненных...»
      И тут начинается самое знойное. Общество «Мемориал» раскатало губу на 171 гектар территории Пивоварихи, которая находится в пригороде Иркутска. Земля в пригороде областного центра-  это ой-ой! Это большие деньги. И «Мемориал» заявил, что в районе Пивоварихи находятся захоронения многих тысяч жертв 37-38 годов, и что обнаружено на этих 171 гектарах 35 мест предполагаемых захоронений. «Отдайте нам 171 гектар с закопанными в них жертвами сталинизма!».
     Иркутские власти слегка охренели от этой наглости и … профинансировали изыскательские работы на всех предполагаемых местах захоронений: «Как отметил заместитель  руководителя Центра по сохранению историко-культурного наследия Иркутской области Григорий Устинов, окончена вторая часть заверочных работ. В прошлом году проведены геофизические исследования, в ходе которых на 171 га «Зоны скорби» было выявлено 35 аномальных мест.
«Соответственно шесть гектаров были выделены для проведения заверочных мероприятий. Специалисты отнеслись к своей работе более чем добросовестно, выкапывались не стандартные археологические шурфы, а крестообразные раскопы 10 м на 10 м. По результатам работ никаких захоронений найдено не было», — отметил Григорий Устинов. (https://lenta38.com/).
       А если убрать одну калошу, которую нашли в могиле люди с очень честными глазами, да прикинуть, что калибры пуль вполне могли быть от оружия, которым пользовались в Гражданскую войну, да еще если вспомнить, где был расстрелян Колчак… У вас не возникает подозрения, что «Мемориал» «омолодил» захоронение лет на двадцать?
     Но ладно, 402 трупа нашли. А еще четырнадцать с половиной тысяч где?...

p_balaev

Троцкизм. (из черновых набросков к книге)

Есть у Общества «Мемориал»  еще сайт «Мемориал «Коммунарка», на котором опубликованы списки захороненных на этом кладбище. Я взял оттуда несколько показательных примеров.
Кольберг Ирина Андреевна. Род.1908, г.Рига (Латвия); латышка, член ВКП(б), обр. высшее, инженер ст.Москва-товарная Ленинской ж.д., прож. в Москве: ул.Красина, д.14, кв.28.
Арест. 3.12.1937. Приговорена ОСО при НКВД СССР 1.04.1938 по обв. в вредительской деятельности. Расстреляна 3.04.1938. Реабилитирована 13.09.1989.

Сольница (Сольниц) Станислав Петрович.
Род.1894, с.Кобыляны Опоковского уезда Радомской губ. (Польша); поляк, б/п, обр. низшее, котельщик депо Кашира Московско-Донбасской ж.д., прож. в Московской обл.: Кашира, ул.Халтурина, д.9.
Арест. 8.10.1937. Приговорен ОСО при НКВД СССР 28.11.1937 по обв. в к.-р. деятельности. Расстрелян 28.11.1937. Реабилитирован 30.09.1989.

    Здесь Особое совещание приговорило к расстрелу в 37-м и 38- м годах, а право такое получило только в 1941-м. Дальше.

Альберт-Такэ Эрих Альбертович.
Род.1894, г.Лаутерберг, Ганновер (Германия); немец, член ВКП(б) с 1924 г. (в 1919-1924 гг. - член КПГ), обр. среднее, редактор издательства иностранных рабочих, прож. в Москве: ул.3-я Мещанская, д.60/2, кв.11.
Арест. 22.04.1936. Приговорен Комиссией НКВД СССР, Прокурора СССР и Председателя ВКВС СССР 2.09.1937 по обв. в участии в к.-р. террористической организации. Расстрелян 2.09.1937. Реабилитирован 18.06.1959.

   Тут вылез какой-то фантастический репрессивный орган «Комиссия НКВД СССР, Прокурора СССР и Председателя Военной коллегии Верховного суда СССР».
Федоров Андрей Павлович.
Род.1888, с.Мангуш Мариупольского р-на Донецкой обл.; русский, член ВКП(б), обр. незаконченное высшее, начальник ИНО УНКВД по Ленинградской обл., майор госбезопасности.
Арест. 3.08.1937. Приговорен Комиссией НКВД СССР и Прокуратуры СССР 20.09.1937 по обв. в шпионаже. Расстрелян 20.09.1937. Реабилитирован 14.04.1956.

   Можно допустить, что Комиссия НКВД СССР и Прокуратуры СССР – это «двойка», Ежов и Вышинский, созданная в рамках «национальных» репрессивных операций. Но эта «двойка» постановила расстрелять русского, да еще и сотрудника госбезопасности. За шпионаж. Сотрудника госбезопасности за шпионаж!  Хотя, его должен был судить военный трибунал, никакому другому суду сотрудники НКВД были неподсудны.
Вознесенский Александр Николаевич.
Род.1893, г.Варшава (Польша); русский, б/п, обр. среднее, контролер Чупинского «Леспромхоза», прож. в Карельской АССР: Лоухский р-н, пос.Чупа.
Арест. 20.10.1937. Приговорен Тройкой при УНКВД КАССР 29.11.1937 по обв. в участии в к.-р. повстанческой организации. Расстрелян 5.12.1937. Реабилитирован 31.03.1989.

  В этом примере человека арестовали в Карелии, приговорили в Карелии, но расстреляли и похоронили в Москве, на «Коммунарке».  Зачем и почему?
И последний пример:
Балицкая Людмила Александровна.
Род.1894, г.Харьков; русская, б/п, обр. незаконченное высшее, домашняя хозяйка, прож. в Москве: ул.Мархлевского, д.9, кв.7.
Арест. 17.07.1937. Приговорена Комиссией НКВД СССР и Прокуратуры СССР 28.10.1937 по обв. в том, что, будучи осведомленной об антисоветской деятельности мужа, не сообщила об этом органам власти. Расстреляна 28.10.1937. Реабилитирована 30.06.1992.

   Загадочная Комиссия НКВД СССР и Прокуратуры СССР зверствовала напропалую, применив к несчастной женщине меру наказания (расстрел) за преступление, по которому УК РСФСР предусматривал только лишение свободы:
«58_12. Недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении влечет за собой -

лишение свободы на срок не ниже шести месяцев».

     Совершенно ясно, что такие сведения о репрессированных «Мемориал» не мог получить из официальных источников, из Прокуратуры и ФСБ. Ну никак оттуда не могли прийти сведения о приговоре ОСО к расстрелу в 1937 году. Откуда «Мемориал» их взял – непонятно, но понятно, что вся его база данных – это такой же «опыт художественного исследования», как и «Архипелаг ГУЛАГ» А.И.Солженицына.
   Единственной базой данных по репрессиям, в том числе по «Большому террору» могут служить только опубликованные в печати результаты проверки прокуратурой, как это определено Законом о реабилитации. Но таких публикаций не было, хотя Законом предусмотрена обязательная реабилитация ВСЕХ, осужденных внесудебными органами. И по обращениям родственников, и тех, родственники которых не обращались с ходатайствами о рассмотрении дел осужденных. ВСЕХ. И если бы Закон исполнялся, то мы бы имели опубликованные списки реабилитированных, жертв «троек НКВД» 37-38 –го годов. Прокуратура по какой-то причине отказалась исполнять обязательное к исполнению требование Федерального Закона, но ни Президент, ни Федеральное Собрание, принявшее этот Закон, не напомнили Генпрокурору о его обязанности разоблачать сталинскую сатрапию, выставляя на всенародное обозрение сотни тысяч неправедно осужденных жертв. Почему? Нами правят маскирующиеся под демократов сталинисты?
    Конечно, они не сталинисты. Причина единственная. Если приказ НКВД № 00447, основной документ по «Большому террору», как мы видели из случайно сохранившегося и опубликованного еще одного приказа НКВД, является фейком, если он, этот приказ, настоящий,  подмененный фальшивкой,  регламентировал работу не какой-нибудь «тройки», которая имела право выносить расстрельные приговоры, а обычной «милицейской» тройки, НКВД/УНКВД и УРКМ, а там максимум – 5 лет, то посаженных на 10 лет или  расстрелянных  по фейковому приказу №00447 просто не существует. Реабилитировать некого, за исключением крайне немногочисленного числа «жертв», родственники которых, надеясь получить компенсацию, обратились в ФСБ за сведениями и получили из ЗАГСов повторные Свидетельства о смерти. За исключением тех, умерших в местах заключениях, которых фальсификаторы «переработали» в расстрелянных.  Сколько таких обращений было, десятки, сотни, тысячи – мы не знаем.  Но тысячи следственных дел еще можно за несколько лет «откорректировать», а вот сотни тысяч дел, а при реабилитации следственное дело иметь нужно обязательно – задача настолько масштабная, что она нерешаемая. Это вам не таблицы в архиве 1-го Спецотдела НКВД нарисовать!
  И смысла публиковать сведения о реабилитации даже нескольких тысяч, тех, на кого оформлены повторные Свидетельства о смерти и сделаны выписки из приговоров «троек НКВД»  никакого нет. Потому что тогда у публики возникнет вопрос: тысячи есть, а куда исчезли сотни тысяч?
   В итоге мы имеем сюрреалистическую картину –  в ходе «Большого террора» было только расстреляно больше 656 тысяч человек, но сколько из них было реабилитировано – мы не знаем. Официальных сведений об этом не имеется. Есть опубликованные приказы и какие-то расстрельные списки, таблицы и статистика, но нет сведений о реабилитированных. А эти сведения должны были публиковаться в виде списков. У нас имена жертв террора потерялись. Но, может, хоть трупы остались?..

p_balaev

Троцкизм. (из черновых набросков к книге)

Мало было придумать никогда не существовавший репрессивный орган, нужно было еще найти причины, приведшие к такой кровавой бойне. Проблема была в том, что «ежовщина» в народе оставила память, и с момента 20-го съезда сама партия о ней много говорила, как о времени беззакония, только эти полтора года, отчет которых начался с февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП (б) 1937 года и закончившиеся сменой наркома НКВД, когда по стране прошли судебные процессы над группами заговорщиков-троцкистов, у народа отложились как репрессии в отношении партийно-хозяйственной номенклатуры. Они не затрагивали широких слоев населения. Сам М.С.Горбачев в своих воспоминаниях «Остаюсь оптимистом» проговорился, как он, молодой комсомольский работник, разъезжал по колхозам Ставрополья, разъясняя политику партии о «культе личности», и наталкивался на полное непонимание населения. Ему люди прямо говорили, что тогда пострадали кое-кто из начальства. Народ не заметил этого террора.
    Да, в газетах того времени есть много публикаций о митингах трудящихся, требующих суровых приговоров для троцкистов. Нам это представляют в виде царившей в стране истерии, приведшей к массовому доносительству и страху. Знаете, если когда-нибудь появятся историки, желающие наше с вами нынешнее время представить в таком же ракурсе, то они это без труда сделают, собрав многочисленные публикации с требованием введения смертной казни для коррупционеров и других преступников. Но сегодня мы с вами разве чувствуем себя живущими в обстановке тотального террора?
    Первая историческая, так сказать, версия причин «Большого террора» была сочинена в обстановке цейтнота, еще во время работы комиссии А.Яковлева. Время поджимало, нужно было результат выдать к компании по выборам на 1-ый съезд народных депутатов СССР, чтобы протолкнуть на него максимально много «демократов» на антисталинской волне.  Поэтому версию сочинили халтурно. Я приведу ее в изложении того же В.Земскова, цитата из его статьи «О масштабах политических репрессий в СССР» :
«Существует большое количество документов, в том числе опубликованных, где отчётливо видна инициативная роль Сталина в репрессивной политике. Взять, к примеру, его речь на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года, после которого начался «Большой террор». В этой речи Сталин сказал, что страна оказалась в крайне опасном положении из-за происков саботажников, шпионов, диверсантов, а также тех, кто искусственно порождает трудности, создаёт большое число недовольных и раздражённых. Досталось и руководящим кадрам, которые, по словам Сталина, пребывают в самодовольстве и утратили способность распознавать истинное лицо врага. Для нас совершенно ясно, что эти заявления Сталина на февральско-мартовском Пленуме 1937 года, — это и есть призыв к «Большому террору», и он, Сталин, его главный инициатор и вдохновитель».
     Расчет, вероятно, был на то, что советская публика, находившаяся в состоянии крайнего раздражения многолетней политикой вранья со стороны руководства КПСС, с доверием отнесется к любой пропаганде, направленной против партии и ее руководителей, не разбираясь, из-за своего раздражения, что антипартийная пропаганда исходила от самого партийного руководства и была направлена против сталинской команды, идеологически и политически враждебной той КПСС, которую так советская публика «любила». И расчет на это сработал. В эту версию люди поверили, не стали проверять ее, самостоятельно изучая материалы того Пленума ВКП (б).
     Однако, в нашем обществе, нахлебавшемся «рынка» и увидевшем истинное лицо «демократов», стали, ожидаемо, расти симпатии к И.В.Сталину и пробуждаться интерес в его времени. Возникла опасность, что публика прочтет материалы Пленума и увидит, что в них нет абсолютно никакого призыва к «Большому террору».
   Напротив, в заключительном слове Иосиф Виссарионович сказал следующее:
«Следующий вопрос — о вредителях, диверсантах и о всех других агентах троцкистского и нетроцкистского типа, иностранных государств. Я думаю, что все товарищи поняли и осознали, что эта порода людей, каким бы флагом она не маскировалась, троцкистским или бухаринским, нам все равно, эта порода людей не имеет ничего общего с каким бы то ни было политическим течением в рабочем движении. Это оголтелая банда наемный убийц, диверсантов, шпионов, вредителей и т. д., и т. д. Это, я думаю, люди поняли и осознали. Но я боюсь, что в речах некоторых товарищей скользила мысль о том, что: давай теперь направо и налево бить всякого, кто когда-либо шел по одной улице с каким-либо троцкистом или кто когда-либо в одной общественной столовой где-то по соседству с троцкистом обедал. Давай теперь бить направо и налево.
Это не выйдет, это не годится. Среди бывших троцкистов у нас имеются замечательные люди, вы это знаете, хорошие работники который случайно попали к троцкистам, потом порвали с ними и работают, как настоящие большевики, которым завидовать можно».
   Разве это призыв к «Большому террору»? Я вижу нечто совершенно обратное в словах Сталина. На Пленуме также выступал и Прокурор СССР А.Я.Вышинский, я дам из его выступления обширные выдержки:
«… сплошь и рядом чувствуется, что в следственном производстве имеется целый ряд недостатков. А если подойти к делам ординарным, не привлекающим к себе столь большого нашего внимания, то окажется, что эти недостатки имеются сплошь и рядом. Это, на мой взгляд, объясняется основным недостатком, который имеется в работе следственных органов НКВД и органов нашей прокуратуры и который заключается раньше всего в тенденции построить следствие на собственном признании обвиняемого.
Наши следователи очень мало заботятся об объективных доказательствах, о вещественных доказательствах, не говоря уже об экспертизе. Между тем центр тяжести расследования должен лежать именно в этих объективных доказательствах. Ведь только при этом условии можно рассчитывать на успешность судебного процесса, на то, что следствие установило истину… Качество следственного производства у нас недостаточно, и не только в органах НКВД, но и в органах Прокуратуры. Наши следственные материалы страдают тем, что мы называем в своем кругу «обвинительным уклоном». Это тоже своего рода «честь мундира», если уж попал, зацепили, потащил обвиняемого, нужно доказать во что бы то ни стало, что он виноват.
Если следствие приходит к иным результатам, чем обвинение, то это считается просто неудобным. Считается неловко прекратить дело за недоказанностью, как будто это компрометирует работу. По крайней мере среди прокуроров такой взгляд существует, это я утверждаю. Если прокурор приходит к убеждению, что дело надо прекратить, он чувствует себя как будто бы оскандаленным, и ему неудобно перед другими товарищами. Засмеют или во всяком случае поставят ему прекращение дела в минус. «Ах,— скажут,— у тебя дело прекращено, а у меня нет прекращенных дел». В органах прокуратуры эта болезнь свила себе крупное гнездо, да и в органах НКВД она тоже существует (Молотов. Опасная болезнь.) Да, опасная болезнь. Благодаря таким нравам вместо действительного виновника на скамью подсудимых иногда попадают люди, которые впоследствии оказываются или виновными не в том, в чем их обвиняют, или вовсе невиновными. Ведь известно, что у нас около 40% дел, а по некоторым категориям дел — около 50% дел, кончаются прекращением, отменой или изменением приговоров. Против этой болезни и была еще в 1933 г. направлена инструкция 8 мая, о которой говорил т. Ежов. В чем заключается основная мысль этой инструкции? Она заключается в том, чтобы предостеречь против огульного, неосновательного привлечения людей к ответственности... Должен в порядке самокритики сказать, что наш надзор очень слабый благодаря тому, что наш аппарат тоже засорен. Вячеслав Михайлович здесь сказал, что арестованных за связь с троцкистами и как троцкистов имеется 17 работников суда и прокуратуры. Я должен сказать, что их, к сожалению, больше (Молотов. Это уже осужденных.) Если осужденных, то это правильно. В действительности арестованных гораздо больше. Одних прокуроров арестовано 20 человек (Молотов. Я цифры приводил только об осужденных.) Тогда это совершенно точно. За последнее время благодаря материалам, которые мы получили от НКВД, мы увидели, что в рядах прокуратуры имеются троцкисты, предатели, и в значительном количестве. Таковы, например, бывший генеральный прокурор Украины, бывший наркомюст Михайлин, его помощник Бенедиктов, бывший киевский прокурор Старовойтов, бывший прокурор Днепропетровской области Ахматов, зам. прокурора АЗК Петренко и другие. Это все троцкистская агентура, сидевшая в нашем аппарате. И естественно, с такими людьми не было никакой возможности правильно осуществлять надзор, правильно бороться за социалистическую законность».
     Оказывается, если судить по выступлениям Сталина и Вышинского, то любой, кто продолжил бы репрессивную политику с нарушением социалистической законности, тем более – массовые репрессии, поплатился бы головой сам. Сталин и Вышинский почти прямым текстом предупреждают: никаких массовых репрессий и огульности, иначе вам самим небо с овчинку покажется.
   Вот вам и «беспристрастный историк» В.Земсков, цифрам которого вы так доверяете.
  Понятно, что эту версию причин «Большого террора» нужно было выводить из историографии,  в таком виде она бы неизбежно вызвала недоверие и к самому факту существования «Большого террора». Без причин нет и следствия. И тут  подключились «защитники Сталина»…

p_balaev

Убийство Сталина Часть 3





p_balaev

Убийство Сталина Часть 2





p_balaev

Кто кого заваливал трупами во второй мировой или о современных защитника...





p_balaev

Выступление А.Я.Вышинского на Пленуме ЦК за четыре месяца до "Большого террора"

Товарищи! Среди ряда в высокой степени важных вопросов, которые т. Ежов осветил в своем докладе, он, мне кажется, совершенно справедливо остановился на том громадном значении, которое играет в работе чекистских органов, а я должен к этому добавить — и в работе прокуратуры и судебных органов, потому что судебная работа является в ряде случаев продолжением и завершением чекистской работы, агентура. Подобно тому, как судебное следствие опирается на предварительное следствие, качество которого решает судьбу судебного процесса, так качество предварительного следствия в значительной степени зависит от качества агентурного материала. Соприкасаясь с работой НКВД в течение ряда лет сначала в качестве заместителя прокурора Союза, а затем прокурора Союза ССР и в качестве работника, не только обвинителя, но человека, которому пришлось председательствовать в суде по таким делам, как Шахтинское дело, дело промпартии, дело электровредителей (Метро — Виккерс), я должен сказать, что в основе всех этих процессов лежал всегда материал вполне объективный, убедительный и добросовестный. Это же нужно сказать и о двух последних процессах. Но, однако, сплошь и рядом чувствуется, что в следственном производстве имеется целый ряд недостатков. А если подойти к делам ординарным, не привлекающим к себе столь большого нашего внимания, то окажется, что эти недостатки имеются сплошь и рядом. Это, на мой взгляд, объясняется основным недостатком, который имеется в работе следственных органов НКВД и органов нашей прокуратуры и который заключается раньше всего в тенденции построить следствие на собственном признании обвиняемого.

Наши следователи очень мало заботятся об объективных доказательствах, о вещественных доказательствах, не говоря уже об экспертизе. Между тем центр тяжести расследования должен лежать именно в этих объективных доказательствах. Ведь только при этом условии можно рассчитывать на успешность судебного процесса, на то, что следствие установило истину. В подготовке процессов НКВД и прокуратура широко использовали экспертизу, и во всех этих случаях экспертиза давала самые положительные результаты. Так, экспертиза, проведенная по Кемеровскому делу, дважды выдержала испытание — и на Кемеровском процессе, и на процессе по делу антисоветского троцкистского центра. Но, повторяю, в большинстве случаев следствие на практике ограничивается тем, что главной своей задачей ставит получение собственного признания обвиняемого. Это представляет значительную опасность, если все дело строится лишь на собственном признании обвиняемого. Если такое дело рассматривается судом и если обвиняемый на самом процессе откажется от ранее принесенного признания, то дело может провалиться. Мы здесь тогда оказываемся обезоруженными полностью, так как, ничем не подкрепив голое признание, не можем ничего противопоставить отказу от ранее данного признания. Это. Николай Иванович, и до последнего времени продолжается. Такая методика ведения расследования, опирающаяся только на собственное признание,— недооценка вещественных доказательств, недооценка экспертизы и т. д. — и до сих пор имеет большое распространение.

Я получил на днях копию одного протокола. Тут говорили о прошлом, я потом к этому перейду. Но вот несколько слов о настоящем. Я должен сказать, что в аппарате НКВД, конечно, имеются прекрасные — и это в подавляющем большинстве — работники, понимающие и умеющие правильно решать задачи, поставленные перед нами нашей партией, но рядом с этим имеются люди, которые до сих пор так и не поняли, чего требует от них партия, как нужно работать. Вот несколько примеров. У меня в руках выписка из протокола от 19 декабря 1936 года. Я получил эту выписку от бригадвоенюриста прокурора Черноморского флота т. Войтека.

{11}

Эта выписка показывает, как ведется допрос некоторыми работниками НКВД. Допрашивается Дубс. Вопрос: «Ничем не прикрытая подлая ложь. Вы об этом знали так же, как знали об отравлении лошади». Ответ: «Я слыхал, что хотели украсть, а что украли, не слыхал». Вопрос: «Вы своими ответами сечете сами себя. Кажется, вы настолько обнаглели, что не чувствуете этого». Ответ: «Нет, не чувствую»... (Смех.) Вот как ведется допрос. Какое же это следствие? Какое это расследование? К чему клонится все дело? Чтобы получить от обвиняемого признание: «Да, я почувствовал». А на суде, что будет делать прокурор, если подсудимый скажет: нет, я не чувствую? (Смех.)

Вот позвольте процитировать второй протокол. Том 2-й, дело №2547. В Крыму есть такой младший лейтенант государственной безопасности Тараканов. Допрашивается тот же Дубс. Вопрос: «Не молчите и не крутите, отвечайте ясно и прямо. Докажите, что это не так...» То есть обвиняемый должен доказать, что это не так, а не обвинитель должен доказать, что «это так», должен подвести под обвинение такую материальную базу, чтобы обвиняемому некуда было деваться.

Далее в протоколе записывается: «Обвиняемый в течение 15 минут положительного ответа не дал». И опять. Вопрос: «Ну и нахал, а где же вы были?» Ответ: «Дома был». Вопрос: «Лжете нахально, лжете» (Смех.) Вопрос обвиняемому Пеличеву: «Ответ наш хитрый и неубедительный, другого объяснения этому нет». Допрашиваемый, так отмечено в протоколе, молчал 45 минут, потом соглашается с выводом следователя (Смех.). Читаю протокол дальше. Вопросы обвиняемому Дубсу Адольфу Андриасовичу: «Что, сегодня так же намерены лгать, как лгали 11 декабря 1936 года? Вы еще ничего не говорили, а уже лжете» (Смех.) (Голос с места. Это прямо какой-то шутник.)

Что с таким расследованием делать? Вот прокурор мне пишет, что он, потребовал изъять эти протоколы из производства. И таких примеров немало. Очевидно, не так легко избавиться от этих недостатков, перестроить эту работу. (Берия. Похоже на то, что и у вас есть в Прокуратуре.) Это верно. Вы, может быть, думаете, т. Берия, что я скажу что-нибудь о прокуратуре в связи с агентурной работой НКВД? Ничего не могу сказать. Вам хорошо известно, что агентура — столь секретное дело, что Прокуратура туда доступа не имеет. (Ежов. И не будет иметь. Голос с места. И не нужно иметь.) Совершенно правильно. Задача прокуратуры заключается в том, чтобы, когда заканчивается агентурная разработка и дело уже переходит в стадию следствия, проверить следственное производство и обеспечить направление в суд доброкачественных и полноценных следственных материалов. Качество следственного производства у нас недостаточно, и не только в органах НКВД, но и в органах Прокуратуры. Наши следственные материалы страдают тем, что мы называем в своем кругу «обвинительным уклоном». Это тоже своего рода «честь мундира», если уж попал, зацепили, потащил обвиняемого, нужно доказать во что бы то ни стало, что он виноват.

Если следствие приходит к иным результатам, чем обвинение, то это считается просто неудобным. Считается неловко прекратить дело за недоказанностью, как будто это компрометирует работу. По крайней мере среди прокуроров такой взгляд существует, это я утверждаю. Если прокурор приходит к убеждению, что дело надо прекратить, он чувствует себя как будто бы оскандаленным, и ему неудобно перед другими товарищами. Засмеют или во всяком случае поставят ему прекращение дела в минус. «Ах,— скажут,— у тебя дело прекращено, а у меня нет прекращенных дел». В органах прокуратуры эта болезнь свила себе крупное гнездо, да и в органах НКВД она тоже существует (Молотов. Опасная болезнь.) Да, опасная болезнь. Благодаря таким нравам вместо действительного виновника на скамью подсудимых иногда попадают люди, которые впоследствии оказываются или виновными не в том, в чем их обвиняют, или вовсе невиновными. Ведь известно, что у нас около 40% дел, а по некоторым категориям дел — около 50% дел, кончаются прекращением, отменой или

{12}

изменением приговоров. Против этой болезни и была еще в 1933 г. направлена инструкция 8 мая, о которой говорил т. Ежов. В чем заключается основная мысль этой инструкции? Она заключается в том, чтобы предостеречь против огульного, неосновательного привлечения людей к ответственности. Я должен добавить, что, к сожалению, до сих пор инструкция 8 мая выполняется плохо, что недоброкачественные действия отдельных должностных лиц не встречали должного отпора со стороны старого руководства НКВД и тогда, когда прокуратура об этом сигнализировала т. Ягоде. Вот здесь т. Реденс сообщил, что т. Ягода упрекал его за то, что он по какому-то делу пошел в ЦК партии. У меня тоже был такой случай. Может быть, вы припомните, т. Ягода, такой неприятный случай, когда вы мне заявили претензию за то, что я сообщил об одном факте в ЦК партии. В мои руки попал документ, прислали его в Москву не в прокуратуру, а в НКВД. Это было письмо одного уполномоченного, я точно не помню, кого, о том, как он организовал следствие по одному делу — по делу харьковского депо «Октябрь». В этом документе были безобразнейшие вещи. Один уполномоченный хвалился перед другим о некоторых совершенно незаконных своих действиях. Хотя дело само по себе было правильное и вина обвиняемых установлена, этот уполномоченный своими действиями поставил судебный процесс под угрозу провала и проявил отвратительно карьеристские свои наклонности. Там в конце письма была приписка: «Прошу учесть проведенное мною дело при представлении к награде». Я это письмо направил в ЦК партии, потому что такие письма нередко попадают в руки прокуратуры (Голоса с мест. Нечасто!) Да, виноват, нечасто. Т. Ягода мне позвонил и сказал: «Что это такое: во-первых, ваши прокуроры воруют наши документы, а во-вторых, зачем вы об этом написали в ЦК? (Ягода. Я не так сказал, я спросил, почему вы мне не сообщили, мы бы проверили этот факт.) Нет, именно так, как я передаю. А я вам ответил, что я в ЦК писал и впредь буду писать, потому что от ЦК не может быть никаких секретов. Случайностью было это письмо? Нет, такова у вас, т. Ягода, была школа. Я недавно послал т. Ежову один документ, подтверждающий, что это была школа. Этот документ, очевидно, исходил из какого-либо соответствующего циркуляра НКВД. Надо будет поискать, Николай Иванович, этот циркуляр; вероятно, можно будет найти в НКВД документы о том, как вести следствие. В Азово-Черноморском крае один из уполномоченных или помощников уполномоченных НКВД дал инструкцию, как вести следствие. Он говорит буквально следующее: «Если допрашиваешь обвиняемого и он говорит то, что тебе выгодно для обвинения, и добавляет то, что невыгодно для обвинения, ставь точку на том, что выгодно, а то, что невыгодно, не записывай. А если обвиняемый будет настойчиво требовать, чтобы ты внес в протокол все, что он показывал, то ты занеси то, что невыгодно для обвинения, на отдельный лист и объясни обвиняемому, что это будет приложено к протоколу». Это совершенно незаконно. Я послал Николаю Ивановичу этот документ. Булах в этом документе ссылается на указания, которые даны ему в центральном порядке центральным аппаратом. Это тоже свидетельствует о том, что при т. Ягоде не было настоящего руководства, что руководство было гнилое, непартийное (Голос с места. Надзор есть ваш?) Наш надзор ограничивается следствием. Мы не можем осуществлять надзор за агентурой и не осуществляем. Должен в порядке самокритики сказать, что наш надзор очень слабый благодаря тому, что наш аппарат тоже засорен. Вячеслав Михайлович здесь сказал, что арестованных за связь с троцкистами и как троцкистов имеется 17 работников суда и прокуратуры. Я должен сказать, что их, к сожалению, больше (Молотов. Это уже осужденных.) Если осужденных, то это правильно. В действительности арестованных гораздо больше. Одних прокуроров арестовано 20 человек (Молотов. Я цифры приводил только об осужденных.) Тогда это совершенно точно. За последнее время благодаря материалам, которые мы получили от НКВД, мы увидели, что в рядах прокуратуры имеются троцкисты, предатели,

{13}

и в значительном количестве. Таковы, например, бывший генеральный прокурор Украины, бывший наркомюст Михайлин, его помощник Бенедиктов, бывший киевский прокурор Старовойтов, бывший прокурор Днепропетровской области Ахматов, зам. прокурора АЗК Петренко и другие. Это все троцкистская агентура, сидевшая в нашем аппарате. И естественно, с такими людьми не было никакой возможности правильно осуществлять надзор, правильно бороться за социалистическую законность.

Кроме того, есть у нас люди и другого рода — это люди благодушные, люди, которые привыкли жить в мире и дружбе с работниками НКВД, которые не хотят с ними .ссориться, драться за дело, и таких немало. Я кончаю. Необходимо сказать, что те требования, которые предъявляются органам прокуратуры, а партия требует от нас очень много, мы умеем требования выполнить и справиться с возложенной на нас задачей, решительно очистив наши ряды от негодных, подлых людей, от предателей и изменников. Я должен сказать, что нам надо крепким вальком пройтись по нашей периферии, очистить ее от всех негодных и предательских элементов. Я уверен, что ЦК поможет нам в этом деле, а мы постараемся отблагодарить ЦК своей честной, своей преданной, энергичной работой".

Выводы может каждый сам сделать.