Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Мои книги.





Последняя книга "Л.П.Берия и ЦК. Два заговора и "рыцарь" Сталина"  завтра-послезавтра появится в продаже в интернет-магазинах и книжных магазинах Москвы. Я еще дополнительно буду информировать, где ее можно купить.



карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927


Периодически, как и обещал, буду дублировать в постах сообщение о «Троцкизме»

Книга готова. Сейчас она на рассмотрении издательства, это процесс не быстрый, тем более и объем у нее весьма приличный получился. Пока я владелец рукописи и могу ею распоряжаться по собственному усмотрению. Поэтому всем желающим могу отправить рукопись "ТРОЦКИЗМА"  в электронном виде, в ворде,  пдф, fb2. От вас всего лишь требуется ваш адрес электронной почты, отправленный на мой имейл petr.balaev@mail.ru  и какой формат вам нужен.
     Ну и для тех, кто готов заплатить (пусть это будет рублей 500, объем книги очень приличный)  моя карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927.
     Те, кто по каким-то причинам заплатить не могут, книгу все-равно получат. Я ее отправлю всем желающим, по возможности. Только, товарищи, прошу запомнить: от вас мне нужен только адрес вашей электронной почты. Предварительной оплатой не занимайтесь, причин невозможности заплатить не пишите. Просто пришлите мне ваш имейл. И всё.




11
Buy for 100 tokens
***
...

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант предисловия (часть 5)

        Какой вид боя в артиллерии самый опасный? Правильно, противотанковый. «Ствол длинный – жизнь короткая» - так про артиллеристов-противотанкистов говорили во время той Войны.  Фронтовые поговорки – штука не только фольклорная, но во многом, все же, именно фольклорная. Смертниками противотанкисты не были только потому, что у них была такая воинская специальность. Разумеется, если пришлось встретить наступление танков противника на неподготовленной позиции – смерть почти верная. Но такие моменты есть в любом роде войск. На заранее подготовленной позиции жизнь расчета зависит от подготовки расчета и, в первую очередь, от подготовки командира орудия.  Если он не будет ртом мух ловить, будет не только  давать целеуказания, но и отслеживать танки, готовые открыть огонь по его огневой позиции, да во время расчету командовать «В укрытие!»…
      Но есть вид боя для артиллеристов не менее опасный,  но, при этом, гораздо более сложный.  Специальной статистики я не встречал, но, думаю, погибло артиллеристов и потеряно материальной части при этом виде боя не меньше, чем при отражении атак танков. Это – контрбатарейная борьба.  Причем, это у расчета противотанкового орудия была возможность увидеть танк, который делал короткую остановку и начинал наводить своё орудие на их пушку, хоть и несколько секунд, но было, чтобы прыгнуть в окоп до того, как по позиции был из танка сделан выстрел. При контрбатарейной - часто расчеты слышали только шелест падающих на позиции их орудий снарядов, бежать к окопчикам уже было поздно. Почти единственное, что могло спасти – первым уничтожить орудия противника. А для этого нужно было точно установить их местонахождение на местности, всё остальное – дело техники.
      Одним из основных средств для определения местонахождения орудий противника во время ВОВ была – звуковая разведка.  Из нескольких точек засекались направления звука от выстрелов вражеских орудий,  место пересечения этих векторов на карте давало координаты огневых позиций противника.  Это сложные и точные расчеты. Ошибки в них приводили к тому, что наши снаряды падали в чистом поле, а в ответ на позиции советских артиллеристов летели снаряды фрицев.
       Служба в подразделениях артиллерийской звуковой разведки, конечно, была не такой опасной, как на огневой, но на порядок  сложней и ответственней.  В эти подразделения направлялись особенно грамотные офицеры с хорошей математической подготовкой. Такие, как выпускник математического факультета университета Александр Солженицын.  Кадры в артиллерии почти на вес золота.  Таких было совсем немного. Они и борзели от осознания своей исключительности. Например, Солженицын себе на фронт жену выписал и она несколько недель жила у него на батарее. И командир артиллерийской бригады, в которой Исаич служил, помалкивал. Где он еще мог взять математика с высшим образованием на батарею звуковой разведки? Поставь на эту батарею недоучку и при первом же бое противник, по которому ты открыл огонь по неточным данным, ответным огнем орудия твоей бригады смешает с землей.
       А Солженицын в должности командира батареи звуковой разведки был на своем месте, судя по тому, что и в звании рос, и орденами награждался. Поэтому смершевцы не рискнули бы принести командиру артиллерийской бригады в качестве материала на Солженицына для согласования вопроса о его аресте какую-нибудь залепуху. На такого офицера материал должен быть серьезным. Была бы ерунда – не получили бы согласия от командира на арест, побегали бы по своим инстанциям.
      А потом – этапирование из-под Кенигсберга аж в Москву. Там серьезное следствие в течение нескольких месяцев. Материалы для рассмотрения пошли не в какой-нибудь трибуналишко на фронте, а в ОСО при наркоме НКВД. Инстанция серьезней, чем любой трибунал армии. В дальнейшем рассмотрим уже конкретней эту структуру – ОСО.
     Во всяком случае, если кто-то думает, что Смерш материалы лепил для «галочки», нашли бы кого-нибудь другого, а не командира батареи звуковой разведки.
       Но наступает 1957 год. Специально обученные люди берут в архиве следственное дело Солженицына, изучают его и, в результате, выписывают ему такую справку:

      Это либо колдовство, либо волшебство. Из дела, которое хранилось в архиве, исчезли все материалы, содержащие сведения о составе преступления.
     Несомненно – волшебство, потому что сам Александр Исаевич в «Архипелаге ГУЛАГ» четко написал, что он себе статью заработал, обозначил себя как сознательного борца с Системой.
     Но как такое могло произойти с делом, которое хранилось в охраняемом архиве МВД? Какие гномы-тролли проникли ночью в этот архив и поколдовали с делом «жертвы сталинизма», в результате чего полковник юстиции Конов в нем не обнаружил доказательств преступления?
      Как вы, наверно, начали уже подозревать, я дальше буду «слегка» глумиться над ставшей почти аксиомой у наших историков – «историк должен работать в архивах». Автор этого выражения – тоже личность интересная, мы и о нем поговорим…

Как Л.П.Берия пытки запрещал (ч.1)

           На ДК Движения, посвященном 140-летию со Дня рождения И.В.Сталина, нам были заданы из зала и в чате прямой трансляции ряд вопросов. Хотя ДК длился больше 3-х часов, на все вопросы мы ответить не успели. В частности, я не успел достаточно полно ответить на вопрос о приказе Л.П.Берия №0068 от 4 апреля 1953 года, почему я считаю его опубликованный вариант фальшивкой.
      Более того, на подобные вопросы лучше отвечать письменно, с документами, так получится более наглядно и понятно.
        Начну неожиданно. С «Литературного института».  Молодое Советское государство крайне нуждалось не только в собственной технической интеллигенции, но и в творческой, особенно в писателях. Насколько важен труд писателя для любого государства – объяснять считаю излишним. Старая творческая интеллигенция, обслуживавшая интересы свергнутых классов, в массе своей революцию не приняла, подалась в эмиграцию, в СССР, конечно, остались  и вернулись  одни из лучших ее представителей. Но их были единицы, а на единицах пропаганду не выстроишь. Писателей любому государству нужно, разумеется, не столько много, как врачей, но и не мало. Ждать, когда они сами по себе появятся, как это всегда происходило и, вообще-то, должно происходить, было нельзя.  Упустить дело пропаганды – хуже, чем завалить пятилетний план развития народного хозяйства.  Поэтому в 1933 году в СССР  для подготовки профессиональных писателей был открыт Литературный институт. Но одно дело – обучить писать грамотно и литературным приемам, другое дело – метод социалистического реализма. Выпускники Литературного института должны были описывать  и пропагандировать труд советского народа, людей многих профессий. А читатели должны были верить написанному, иначе никакая пропаганда не могла работать. Чтобы написать роман или повесть о труде шахтеров, который сами шахтеры могли читать не матеря сочинителя за незнание труда в шахте и верить написанному, писателю необходимо было не только в шахте побывать, но и поработать отбойным молоточком, знать специфическую терминологию, чтобы достоверно даже диалоги героев сочинять.  Так родилась идея творческих командировок. Писателей направляли в оплачиваемые командировки на стройки и предприятия, чтобы они могли на месте вжиться, так сказать.
       Задумка с Литературным институтом и творческими командировками была  мерой, позволившей решить срочные насущные задачи пропаганды.  Мерой в какой-то мере. Уже в 40-е годы это учреждение нужно было закрыть, а Союз писателей разогнать к чертовой матери. Писатели командировочные стали прогуливать в московских кабаках и сочинять романы про «шахтеров»  в перерывах между пьянками в этих кабаках.  Сохранение Литературного института и синекуры Союза писателя привело к тому, что советская литература, как и многое другое, прогнила насквозь. Позднесоветские, так называемые, производственная литература и кинематограф – убогость. Написанному читатель не верил. Книги не распродавались, в кино зрители не ходили.  Зато огромной популярностью стали пользоваться исторические романы, там же описывалась жизнь, которую люди не знали, не могли оценивать с точки зрения ее соответствия реальности.
        Думаете сегодня лучше? Почему сегодня столько много писателей стали сочинять фантастику? Потому что в «шахту» спускаться не нужно. Нажрался таблеток галоперидола – и пиши про всё, что приглючилось.  Самое смешное, сегодня появился даже своеобразный жанр полуфантастического детектива. Вроде действие в наше время происходит, но в этих детективах какие-то несуществующие спецслужбы фигурируют, наподобие «Следственного аналитического управления».  Почему появилась эта детективная фантастика? Да потому, что для сочинения даже коротенького рассказа о нескольких часах работы опера уголовного розыска, нужно в «шахте», т.е. в РОВД, провести пару недель творческой командировки.  Хотя бы терминологию усвоить.
     Ведь если опера и следователи в общении между собой употребляют фразы «дело открыто», дело закрыто», «дело заведено», если следователь встречается с агентами, а опер телефоны на прослушку ставит,  не бегая с бумажками по судам, позвонив своему начальнику, то любой действующий сотрудник правоохранительного органа понимает – лажа конкретная написана, это ни читать, ни смотреть невозможно.
      Но не только профессиональные писатели в «шахтах» не бывают. В «шахты» не спускаются и профессиональные историки, специально обученные на историков на исторических факультетах, так же, как и писатели в Литературном институте.
      Только беллетристику народ оценивает не заморачиваясь на научности, поэтому – здраво, зато историки всуропливают – науку. Мы пока еще с вами в этой «науке» слабо различаем обычную беллетристику.
        Получилось большое предисловие, но, полагаю, оно будет не лишним и поможет вам самим легче разбираться в тех документах, которые под видом архивных публикуют исторические беллетристы.
        Теперь перейдем непосредственно к самому приказу министра МВД Л.П.Берия от 4 апреля 1953 года №0068. Знаменитый приказ о запрещении Берией пыток и прекращении «дела врачей».
      Цитировать? Поехали:
«Совершенно секретно
Министерством внутренних дел СССР установлено, что в следственной работе органов МГБ имели место грубейшие извращения советских законов, аресты невинных советских граждан, разнузданная фальсификация следственных материалов…».
         Дальше цитировать даже смысла нет. Историческая беллетристика. Сочинитель в «шахте» не был.  Лаврентий Павлович – в ней был точно, поэтому такого не мог подписать ни при каких обстоятельствах.
        Заметили в этом абзаце грубейший ляп, который допустил историк-беллетрист, стряпавший эту фальшивку? Подсказываю – обратите внимание на два последних слова…

История коллективной собственности в СССР. Часть 1



Периодически, как и обещал, буду дублировать в постах сообщение о «Троцкизме»

Книга готова. Сейчас она на рассмотрении издательства, это процесс не быстрый, тем более и объем у нее весьма приличный получился. Пока я владелец рукописи и могу ею распоряжаться по собственному усмотрению. Поэтому всем желающим могу отправить рукопись "ТРОЦКИЗМА"  в электронном виде, в ворде,  пдф, fb2. От вас всего лишь требуется ваш адрес электронной почты, отправленный на мой имейл petr.balaev@mail.ru  и какой формат вам нужен.
     Ну и для тех, кто готов заплатить (пусть это будет рублей 500, объем книги очень приличный)  моя карточка Сбербанка 4276 0140 7841 4927.
     Те, кто по каким-то причинам заплатить не могут, книгу все-равно получат. Я ее отправлю всем желающим, по возможности. Только, товарищи, прошу запомнить: от вас мне нужен только адрес вашей электронной почты. Предварительной оплатой не занимайтесь, причин невозможности заплатить не пишите. Просто пришлите мне ваш имейл. И всё.

Черновые отрывки из книги о Большом терроре. ч.12

       Но, в любом случае, тот особист, который принял решение направить дело Солженицына на Особое совещание, спас нашего Александра Исаевича. Да и Виткевича. Если бы Солженицын вдвоем с Виткевичем предстали перед очами членов Военного трибунала с обвинением в групповой антисоветской пропаганде в военное время, то пусть не «вышка», но по «четвертаку» уж точно отхватили бы.
    И вполне заслуженно. На войне даже обсуждение приказов командира взвода двумя рядовыми – штука далеко не безобидная.
     Мы можем только гадать, зачем особисту артиллерийской бригады, в которой служил Солженицын, понадобилось обращаться к своему высшему руководству с предложением о передаче дела в Особое совещание. Но не может быть никаких сомнений в том, что право на вынесение решений по преступлениям, предусмотренным статьями 58 и 59 УК РСФСР и подобными статьями УК Союзных Республик, во время войны ОСО НКВД получило. Иначе и быть не могло.
      Отсутствие такого права существенно осложнило бы контрразведывательную и контрдиверсионную работу наших органов в военное и послевоенное время, когда на освобожденной территории еще продолжало действовать националистическое подполье. Да и в лагеря пошли потоки бывших пособников гитлеровцев, коллаборационистов, контролировать изнутри оперативную обстановку для НКВД было жизненно необходимым. Для этого нужна агентура. И нужны рычаги для вербовки ее из числа заброшенных диверсантов и националистов. Главный рычаг – возможность органам самим определять степень наказания за совершенные преступления.
        Если вы, будь на месте сотрудника СМЕРШ, хватаете заброшенного в наш тыл радиста-разведчика и вам нужно включить его в радиоигру с целью дезинформации противника, то вы что ему будете предлагать? Содействие в смягчении приговора Военного трибунала? Можно, но у этого шпиона будет вопрос: а если трибунал не согласится? Да и вам самим очень нужно еще и посвящать членов трибунала, уговаривая их смягчить наказание перевербованному, этим самым расширяя число людей, знающих о перевербовке, да еще и среди тех, кто к органам никакого отношения не имеет?
      Гораздо проще и эффективней ознакомить пойманного шпиона с Указом о праве ОСО рассматривать его дело, гарантировав сохранение жизни или не предельный срок заключения.
     И не обязательно только заброшенному в тыл шпиону. Такому, как Солженицын тоже. Небольшой срок, но ты будешь во время отсидки освещать обстановку среди заключенных…
   Конечно, лично особисту артиллерийской бригады Солженицын в качестве агента и на хрен не нужен был. И мы не знаем, что особиста заставило заморачиваться с передачей его дела в ОСО, обосновывая такую необходимость перед своим руководством. А обосновывать было нужно, потому что подсудность подобных дел диктовалась не липовым приказом НКВД о передаче всей 58-ой в ОСО, который, как видно даже по статистическим сведениям, совершенно не выполнялся, а Указом Президиума  ВС СССР от 22 июня 1941 года о введении Положения о Военных трибуналах.
   Согласно этого Указа, вся 58-я и 59-я в военных округах, в местностях, находящихся на военном положении, в прифронтовой полосе  подсудна была только военным трибуналам.
      Черт его знает, может особые отделы получили из Центра указание о подборе агентуры для всего аппарата НКВД, может особист артиллерийской бригады лично проявил такую инициативу то ли из симпатии к арестованному капитану, желая сохранить ему жизнь, то ли потому, что вместе с этапируемым в Москву арестованным имелась возможность нагрузить охрану чемоданами трофейного барахла для родственников. В особых отделах тоже не все были ангелами. Солженицын сам написал, что его охрана в пути эти чемоданы волокла.
     Но, как бы то ни было, Александр Исаевич мало того, что почти весь срок заключения тяжелее карандаша ничего в руках не держал, так еще и сам признался в своей вербовке. Правда, признался в том, что в лагере был завербован. А до лагеря успел поработать в «шарашке», заявив, что у него специальность физик-ядерщик. Да-да, именно тогда, когда все работы в СССР по этому направлению были строго засекречены, Александр Исаевич чисто случайно придумал себе такую специальность и попал в закрытую «шарашку» в Марфино. Никто даже не догадался проверить физика-ядерщика по анкете.
       Да еще на следствии в Бутырке его завербовали! Когда раскололи до самых ягодиц и он начал вспоминать, как еще в студенчестве со своими знакомыми Симонян и Ежерец вел антисоветские разговоры и строил планы по созданию антисоветской организации. Только то, что Симонян и Ежерец об этом узнали не в 1945 году на допросах, а через много лет, когда им дали возможность ознакомиться с некоторыми материалами дела Солженицына, никаких вопросов о месте и времени вербовки неполживца не оставляет.
      Но мне важна не сама по себе работа Солженицына на Органы в качестве агента. Меня Особое совещание интересует. Мне понятно, что оно использовалось именно для рассмотрения дел, которые в суды нельзя было передавать по оперативным соображениям. Т.е., дела на вербуемых. А в справке Круглова и Руденко, адресованной Хрущеву, значится, что по приговорам ОСО расстреляно более 10 тысяч человек. Нестыковочка. Зачем вербуемых  расстреливать по приговору ОСО? На кой черт их тогда вербовать? Кому нужен мертвый агент? Тем более, что с расстрелами  и трибуналы прекрасно справлялись.  Но у нас же есть свидетель, человек, который должен быть в курсе работы ОСО, так как его ОСО осудило. Сам неполживец. Обратимся к нему, снова открываем
«Архипелаг ГУЛАГ»:  «До  1924-го года  права  троек  ограничивались  тремя годами; с 1924-го
распростёрлись  на  пять лет лагерей; с 1937-го  вкатывало  ОСО  червонец; с
1948-го успешно клепало и четвертную. Есть  люди  (Чавдаров), знающие, что в
годы войны ОСО давало и расстрел. Ничего необыкновенного».
                                                                        
     Т.е., о том, что по приговорам ОСО кого-то расстреливали к моменту написания этого «опыта художественного исследования» ходили только сплетни. От какого-то Чавдарова. Аут...

Черновые отрывки из книги о Большом терроре. ч.11

  «Архипелаг ГУЛАГ» нужно читать обязательно. Внимательно читать. Особенно перед 9 мая. Хотя бы для того, чтобы ясно себе представлять, что из себя представляет  патриотизм Президента РФ, принимающего каждый год в этот день военный парад, поздравляющего с Победой ветеранов, одновременно инициировавшего включение этой книги в школьную программу, относящегося с показным уважением к покойному писателю и его вдове. Хорошее лекарство от путинизма. Вся книга – пилюли от этой болезни:
      «Да! Три недели уже война шла в Германии, и все мы хорошо знали: окажись
девушки немки - их можно было изнасиловать, следом расстрелять, и это было
бы почти боевое отличие; окажись они  польки или наши угнанные русачки -- их
можно было бы во всяком случае гонять голыми  по огороду и хлопать по ляжкам
-- забавная шутка, не больше».
   Если бы наши граждане читали Солженицына, то у них хватило бы ума и совести не позорить своих предков, таская их портреты в колоне  «Бессмертного полка», во главе которой шествует Владимир Владимирович. Хотя, они свой позор участия в этом действе оправдывают тем, что Путин – отдельно, они с портретом своего предка – отдельно… «Котлеты- отдельно, мухи – отдельно». Но жрёте котлеты вместе с мухами.
    Интересно еще то, что следственное дело самого известного страдальца от Сталина так до сих пор и не представлено народу для ознакомления. А чего так, господа? Покажите нам, с каким безобразным садизмом сталинский режим обошелся с фронтовиком, покажите, как следователь НКВД из пустяка сварганил ему «контрреволюцию» и заставил страдать 8 лет в застенках и лагерях. Или в том деле есть какие-то государственные секреты? Какие? Почему мы до сих пор не знаем, за что «неполживец» схлопотал срок?
  Мы, действительно, не знаем этого. Сам Исаич такую версию приводит:
«Наше (с моим однодельцем Николаем В.) впадение в тюрьму носило характер
мальчишеский, хотя мы были уже фронтовые офицеры. Мы переписывались с ним во
время войны между двумя участками фронта  и не  могли,  при военной цензуре,
удержаться  от  почти  открытого  выражения  в  письмах  своих  политических
негодований и  ругательств, которыми  мы поносили  Мудрейшего из  Мудрейших,
прозрачно закодированного нами из  Отца в Пахана.  (Когда я потом в  тюрьмах
рассказывал о  своем  деле,  то  нашей  наивностью  вызывал  только  смех  и
удивление».
     Это примерно, как рассказ про голых полячек на огороде. Николай Виткевич (Николай В.), его еще школьный товарищ и фронтовой друг, тоже ничего конкретного не вспоминал, вот отрывок из письма Виткевича в АПН:

«Когда меня арестовали и задали вопрос о политических взглядах Солженицына, я характеризовал его положительно. Следователь советовал мне не защищать Солженицына, говорил, что мой друг дает обо мне показания другого рода, но я счел это обычным тактическим приемом и стоял на своем. Судили нас по отдельности. Солженицына в Москве, меня фронтовым трибуналом. Он получил за антисоветскую агитацию (ст. 58‑10) и организацию антисоветской группы (ст. 58‑11) 8 лет, я только по 58‑10 — десять лет. Меня не покидало ощущение, что я наказан неоправданно строго, но тогда я объяснял это фронтовым характером трибунала, суровостью военного времени. Ничего плохого о роли в этом Солженицына и думать не мог.
День, когда уже на свободе я увидел протоколы допроса Солженицына, был самым ужасным в моей жизни. Из них я узнал о себе то, что мне и во сне не снилось, что я с 1940 года систематически вел антисоветскую агитацию, что я вместе с Солженицыным пытался создать нелегальную организацию, разрабатывал планы насильственного изменения политики партии и государства, клеветал (даже «злобно» (!) на Сталина и т. д. В первый момент я подумал, что это опять какой-то «прием». Но не только подпись была мне хорошо знакома, не оставлял сомнений и почерк, которым Солженицын собственноручно вносил дополнения и исправления в протоколы, каждый раз при этом расписываясь на полях.
Ужас мой возрос, когда я увидел в протоколе фамилии наших друзей, которые тоже назывались лицами с антисоветскими настроениями и потенциальными членами организации, — Кирилла Симоняна, его жены Лиды Ежерец (по мужу Симонян) и даже жены Александра — Натальи Алексеевны Решетовской.
На допросах всех их Солженицын характеризовал как матерых антисоветчиков, занимающихся этой деятельностью еще со студенческих лет. Более того — этот момент непроизвольно врезался мне в память — Солженицын сообщил следователю, что вербовал в свою организацию случайного попутчика в поезде, моряка по фамилии Власов и тот, мол, не только не отказался, но даже назвал фамилию своего приятеля, имеющего антисоветские настроения».

       Ничего про переписку. Позднее Виткевич ещё рассказывал, как ему следствие предъявляло какие-то документы, изъятые у Солженицына. Но не это самое странное.
Явно же – два подельника. Дело-то одно должно было быть! И судят обвиняемых по одному уголовному делу в одном суде.
  Обвинение им обоим предъявлено по статье 58-10 (Солженицыну еще и пункт 11):
58_10. Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст.ст.58_2-58_9 настоящего Кодекса), а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания, влекут за собой -
лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.
Те же действия при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут за собой -
меры социальной защиты, указанные в ст.58_2 настоящего Кодекса».


    Меры социальной защиты по ст.58-2: «…расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства союзной республики и, тем самым, гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с допущением, при смягчающих обстоятельствах, понижения до лишения свободы на срок не ниже трех лет, с конфискацией всего или части имущества».
    
     Даже «одиночное» дело по 58-10 в условиях военного времени почти гарантированная «вышка», а уж если «групповое» - никогда мир не узнал бы про писателя-неполживца.
Почему следователи особых отделов, занимавшиеся Солженицыным и Виткевичем, пошли на явное нарушение закона и не объединили их дела одним производством, чем спасли от сверхгарантированного расстрела двух придурков с капитанскими погонами?
   Более того, на показания Солженицына относительно участия в антисоветской группе Симонян, Ежерец и Решетовской следствие плюнуло и растерло. Никого из этой троицы даже не допрашивали, их вообще следствие не заметило. Это, кстати, на фоне россказней про нквдэшников, которые выслуживались, стряпая громкие дела.
          И почему дело Виткевича особисты отдали в Военный трибунал, а Солженицына из Пруссии этапировали аж в Москву, там вели следствие по нему и осудили решением ОСО на 8 лет?
  Что за интересные заморочки?..